В плену каменных стен

Я всматриваюсь вдаль и не вижу ничего кроме нескончаемой полосы деревьев. Я сижу и размышляю, что возможно, где-то за ними, есть счастливая жизнь. Вдруг бывает так, что твой дом не похож на ветхую груду камней, что вот-вот развалится от дуновения ветра. В этом доме в достатке живет семья. Им не приходится охотиться, чтобы не умереть с голоду и не приходится бояться услышать свое имя в микрофон на протяжении нескольких лет. Возможно, так бывает, но точно не в дистрикте двенадцать. Само название является синонимом к слову бедность. Всё здесь настолько дряхлое, пропитанное дымом печей и нищетой, что противно. По крайней мере, первое время. А потом ты привыкаешь. Так случилось и с парнем по имени Томас Эдисон. Сидеть в траве и пялиться в никуда, конечно изумительное занятие, но дел было предостаточно. Еда в доме закончилась, щель на одной из стен дома тоже просила неотложного внимания. Ну и конечно, нужно было готовиться к жатве, что должна была начаться через несколько часов. Парень неспешно пошел к дому. Помыться и одеться, хоть немного приличней, было бы неплохо. Капли воды медленно стекали с его волос и разбивались, касаясь пола. Томас смотрел на них и думал: Жатва… Какое неподходящее название. Звучит уж слишком позитивно. Ведь услышать на ней свое имя — означает умереть. Можно возразить мол, надежда есть всегда. Что за чушь? Сказать это мог лишь тот, кто не хотел принимать свою неизбежную смерть. В этих играх нет победителей. Только случайно выжившие. Парень смотрел на всех с некой усмешкой. Он видел в их глазах страх, панику, даже ужас. Все эти эмоции смешались в одно черное пламя, что горело в душе каждого до смерти напуганного подростка и пожирало его. Это не обошло и соседку Томаса. Девушку по имени Тереза. Парень видел ее каждый день, иногда они разговаривали ни о чем, и еще реже гуляли. Тереза была единственной ниточкой к социализации Эдисона. Больше он ни с кем не контактировал, обходил людей стороной. В день жатвы они договорились встретиться. Девушка была напугана до самых слез. Она удивлялась, как Томас так легко к этому относится. Будто его имени нет в списке. Так, будто ничего серьезного в этом нет. Это не вопрос жизни и смерти, а просто глупость какая-то. По всем улицам проходили нестройные ряды подростков от двенадцати до восемнадцати лет, они собирались в группы и негромко перешептывались о чем-то. — Тебе не страшно? — тихо спросила Тереза, взглянув на парня своими большими и синими глазами, мягко касаясь его руки своей. — Нет. Есть ли в этом смысл? Если нас выберут, смерти не избежать. Ты знаешь, я совсем не боюсь ее — холодно ответил Томас, разрывая невесомое прикосновение девушки. Она замолчала и отстранилась. Они приближались к Дому правосудия. Подростки в белых, праздничных одеяниях, стоят множеством рядов и чем-то напоминают миротворцев. Томас и его подруга быстро прошли уже знакомую процедуру, отмечаясь кровью в зловещей книжке, и следуют к остальным. Большая толпа в сборе, стоит и ожидает вердикта. На лицах выражается весь спектр эмоций. Лишь Эдисон, так же спокоен. Представление начинается. Женщина в ужасном розовом платье, на котором блесток и страз в разы больше, чем мозгов в ее голове, стоит на сцене и крайне неприятно улыбается. Туфли на огромном каблуке на ней выглядят так же нелепо, как и прическа стоящая колом. Весь ее образ иронично контрастирует с обстановкой серого дистрикта двенадцать. Она как небольшое, но яркое и нелепое пятно на общей, и без того прискорбной, картине. Позади нее включается всем знакомый фильм, о голодных играх. Всё традиционно. Ничего в этой жизни не меняется. Томас находится в непонятном состоянии полусна, но из раздумий его приводит в реальность голос той самой женщины.  — Время выбрать трибутов. По традиции, начнем с милых дам — ее улыбка больше напоминает оскал. Она подходит к емкости, наполненной бумажками с именами несчастных. Достает одну, и будто желая всех помучить, тянет время открывая её неспешно. — Тереза Агнес! Выходи сюда дорогуша, мы ждем тебя — звучит в микрофон. В толпе слышатся вздохи облегчения. Тереза, стоящая рядом с Томасом, была неподвижна. Будто ее имя и не называли. Девушка впала в шок. После пятнадцати секунд такого состояния, ее руки затряслись, а из глаз брызнули слезы. Эдисон в последний момент поймал ее, тем самым предотвратив падение на землю. Он пытался что-то сказать, успокоить ее, но девушку тут же подхватили двое миротворцев и вывели на сцену. Она рыдала. Спрашивала, видимо, у самой себя, за что. Почему, почему так случилось? У нее ведь есть мама и младшая сестра. Тереза закрыла лицо, не в силах унять рыданий. Тем временем ведущая продолжила. — Пришло время юношей, — произнесла она и направилась к емкости, которая находилась в другом конце сцены. — Ммм, сейчас посмотрим, кто же из юношей окажется счастливчиком. Сейчас-сейчас. Итак, вторым трибутом объявляется… Томас Эдисон, поздравляю! Надеюсь, ты воспримешь это проще, чем твоя напарница. Поднимайся же к нам! Томас, будто зная, что его выберут, без всяких эмоций поднялся к ним, попутно борясь с сильным желанием прописать миротворцу, что так и норовил схватить его и насильно доставить на сцену. Будто Томас сопротивлялся. Вовсе нет. Он был даже рад. Ему выпал шанс умереть оригинально, даже стать известным. Все равно лучше, чем умереть от голода в нищете. Терять ему нечего. — Счастливых вам голодных игр. И пусть удача всегда будет с вами — напоследок сказала странная женщина и увела их с Терезой прочь. Она долго рассказывала о том, какие прелести их ждут в Капитолии. Шикарные залы, украшенные золотом, дорогими камнями и шелковыми тканями. С огромными столами, наполненными множеством изысканных блюд, о которых подростки до этого даже не слышали. Деликатесы от лучших кулинаров, бесконечный поток сладостей. Новейшие технологии и другие прелести богатой жизни. Но почему-то никого это особенно не радовало. Тереза до сих пор не могла поверить, что выбрали именно ее. Томас же пытался ее хоть как-то поддержать и успокоить. Его гораздо больше всех богатств, интересовала встреча с Минхо. Человеком, который выиграл однажды и теперь будет их наставником. Том не надеялся вернуться домой, да и особо не хотел. Ведь он знал, что дома его никто не встретит. Но продержаться хотя бы первое время было делом принципа. Как только они сели в поезд, который должен был доставить их в ад, Томас сразу с головой ушел в разговоры с Минхо. Слушал все его советы, да и просто общался. Наставник оказался крутым парнем, веселым и с отменным чувством юмора. Давал дельные советы, подбадривал. Они быстро нашли общий язык. Зато общение с Терезой не ладилось. Она огрызалась на всех, а Минхо не хотела даже слушать. Томас понимал, что она просто боится. Как и многие. У нее нет шансов выжить — это понимали все. Кроме внешности в ней нет ничего примечательного. А умений выживать и подавно. Спустя пару дней пейзаж за окнами стал меняться, и вместо природы появлялось все больше серых каменных многоэтажек, различных заводов и фабрик. Вскоре и эту картину стали сменять толпы любопытных зевак, им уж очень хотелось взглянуть на трибутов. Но ни Томас, ни Тереза не имели ни малейшего желания общаться с ними. Это всё одно большое шоу, где все требовали зрелищ. Быть клоунами или куклами, которых дергают за ниточки, а они послушно пляшут, не хотелось.