Выбор

Лучи утреннего солнца прочертили комнату, упав на лицо Лань Сичэня. Тот тихо вздохнул и поудобнее устроил голову на груди Не Минцзюэ. В голове пусто, на душе — спокойно и светло. И если вечером где-то на задворках сознания мелькала мысль, что после ничего нельзя будет вернуть назад, то после ночи, полной нежных и не очень прикосновений, тихих и громких стонов, пальцев в спутанных волосах, жестких губ Минцзюэ… После этой ночи в принципе ничего не могло стать, как прежде. Так и зачем об этом беспокоиться? По правде говоря, решение он принял давно. Но его немедленно одолели сомнения: а что, если… Сотни и тысячи «если». Но сегодня Лань Сичэнь наконец-то был тверд. И не позволял себе снова начать думать. Дыхание Минцзюэ нисколько не изменилось, только его рука мягко коснулась плеча и начала аккуратно поглаживать. Сичэнь открыл глаза и слегка улыбнулся, глядя на спокойное лицо Минцзюэ. Тот слегка повернул голову, глядя на Сичэня в ответ. — Проснулся? — тихо спросил он. — Скоро подъем. Если скоро подъем, то стоит сделать то, что он хочет, сейчас. Иначе времени не останется, а пока он дождется следующего раза, когда они останутся наедине, его снова начнут одолевать сомнения. Сколь ни жаль было расставаться с теплом Минцзюэ, Сичэнь все же встал с кровати и наклонился к свои одеждам, оставшимся на полу. Это точно должно быть где-то здесь… — Что это? — Не Минцзюэ удивленно приподнял бровь. — Моя лобная лента. Минцзюэ продолжал хранить молчание, рассматривая белую полоску с вышивкой. Сичэнь сглотнул и снова заговорил. — Ты ведь знаешь ее значение? Мой выбор… — Сичэнь, — Минцзюэ посмотрел ему в глаза. Сейчас они казались двумя озерами темной воды, и дна видно не было. — Я знаю, что значат ваши ленты. Но — нет. Не нужно. — Но почему? Если я чем-то обидел тебя, то скажи — чем? Среди сотен тысяч его сомнений было и то, что его отвергнут, что он окажется ненужен, но не ожидал, что это будет так больно и тяжело. Минцзюэ отвел взгляд. — Дело не в тебе. Совсем не так Сичэнь рассчитывал провести это время до сигнала подъема. Глава клана Не не должен выдавать тайны рода, но и не объяснить сейчас он не мог. Во время рассказа о семейном проклятии и о том, что выбрал он сам, Минцзюэ отводил взгляд, стараясь не смотреть на Сичэня. Знай он, что все повернется именно так, стал бы его выбор иным? Не Минцзюэ ненавидел сослагательные наклонения. Когда он закончил, на Сичэня было больно смотреть. На его лице отражалась тысяча эмоций разом, а в глазах отражалась буря. И ведь Минцзюэ живет, точно зная, что однажды он не сможет различить явь и галлюцинации. Что однажды он может повернуться против своих… А потом прийти в себя и увидеть. И никогда не связать себя ни с кем любовными узами. Глаза Сичэня наполнили слезы. Он резко подался вперед и крепко обнял Минцзюэ, уткнувшись ему в шею. По голой груди того поползла мокрая дорожка. Минцзюе обнял Сичэня за подрагивающие плечи. — Перестань оплакивать меня раньше времени. Сичэнь поднял голову. В янтарных глазах Минцзюэ смешались нежность, сочувствие и капля раздражения. Эта капля отрезвляла. Сичэнь нашел в себе силы улыбнуться. — Прости. Я понимаю, тебе не легче… — Это неважно. Я принял это решение сам, и не намерен от него отказываться. Просто будь со мной все время, что мне отведено.