болен им.

— блять, — совсем случайно и слишком неожиданно вырывается, на что кита презрительно косится на осаму и громко вздыхает, чтобы без остановок прочитать нотации, которые позже бы составили один огромный том о том, как плохо материться. — я отойду ненадолго. у мия горло от чего-то неприятно чешется, что-то царапает глотку, а в легких непонятная тяжесть, мешающая спокойно дышать. попытки сдержать в себе съеденное за сегодня бенто оказывается тщетным, и мия уже подумывает, что не успеет до уборной, как из рта эстетично вываливаются цветы. цветы черт возьми! белые лилии, измазанные кровью. цветы. из рта. лилии. кровь. осаму. мозг мия категорически отказывается принимать и переварить это дерьмо. действительно, непонятное дерьмо. — черт. xoxo. осаму неуверенно сжимает пальцы друга (пока сердце, на минуточку, готово остановиться), когда тот постукивает ими по столу, тем самым раздражая его. суна сам по себе очень надоедливый, и окружающим на нервы действовать он любит. мия не знает с каких пор этот чертов ринтаро занимает так много места не только в голове, но и в сердце. сероволосый не помнит, с какого момента простые касания начали вгонять его в краску. он понятия не имеет, почему ему нравится.. да, черт возьми, ему нравится суна. но тот факт, что ринтаро выглядит просто прекрасно остается фактом и невысказанным мнением осаму. влюбленного, на минуточку, от кончиков пальцев на ногах до кончиков волос — мия осаму. суна сжимает очередную сигарету в зубах, перегоняя ее из стороны в сторону, пока только подошедший осаму закатывает глаза и снова говорит насколько вреден этот продукт, на что ринтаро цокает языком и ухмыляется. суна курить начал недавно, две недели назад примерно. ему нравится сигареты и мята, а ещё ему нравится дым, прожигающий легкие. но вот мия на дух не перенсосит все это: то, что его патия (патия?) так просто губит свою жизнь, и в общем сигареты. — и какая тебе вообще польза от этой штуки? — мия опирается на спинку недалеко стоящего стула, переводит свой усталый и пустой взгляд на собеседника, который, к слову, умело игнорирует втягивая в себя новую порцию вредного дыма, а после — выдыхая и наполняя воздух неприятным до тошноты запахом, от которого осаму становится хуже, и белые лилии стараются выйти наружу, царапая горло и оставляя неприятный привкус крови во рту. сероволосый от нового порыва начинает задыхаться, ладонью рот закрывает и помахав ринтаро, мол все хорошо, уходит снова в туалет. мия уже подумывает, что скоро жить будет в этом чертовом школьном туалете, стены которого пропитанны точно таким же запахом табака, как и от ринтаро несколькими минутами ранее. только от ринтаро пахло еще и мятой, а еще запах казался намного приятнее. горло жжет, как после глотка чего-то очень горячего или самого крепкого спиртного, а может всё и сразу. осаму сам не знает, с чего все началось, или просто не помнит, но тот странный факт того, что из него выходят белые лилии каждый раз, когда тот видится с суна (в которого он влюблен) понятен. мия конечно не дурак, прекрасно понимает что это далеко не из-за того, что он когда-то в детстве проглотил семена, нет, и он догадывается, что это из-за суна, но понять никак не может, почему внутри него растут цветы и почему именно белые лилии. осаму не спешит расспрашивать брата, потому что прекрасно знает, что из этого выйдет нескончаемый пакет издевок и подколов мол: «лол, кажется те семена, которые ты проглотил в детстве начали расти», на что он снова закатит глаза. да и не семена лилий он проглотил вовсе. именно поэтому осаму молчал месяц. этот чертов адский и ужасный месяц, и никто даже не догадывался, разве что уборщицы в школе удивлялись каждый день видеть цветы в урне. ему удавалось скрывать ровно до того момента, когда внезапно начался новый приступ и осаму не смог добежать до ванной. — ты..— атсуму долго смотрит выпучив глаза, неуверенно садится на корточки и расматривает красивые цветы. —  кашляешь цветами? — голос немного дрожит, а пальцы сами по себе тянутся к исцарапанной шее брата немного надавливая. осаму был уверен, что близнец рассмеется тыкая в него пальцем. — не смеешься? — сероволосый поднимает голову и переводит взгляд на брата. — с чего ты взял, что я буду смеяться? — атсуму подавляет истерический смешок.— эй, это пугает. как давно? — светловолосый замолкает переводя взгляд на недалеко сидящего измученного брата, который взглядом спрашивает «давно что?».— ну цветами кашляешь? — месяц вроде, — он пожимает плечами, которые тут же оказываются сжаты руками брата. — и ты до сих пор молчал? с ума сошел? — атсуму истерит, сильнее сжимает плечи и судорожно дергает ошарашенного брата. — ты был у врача? — мия начинает злиться, когда в ответ осаму отрицательно качает головой. — ты, кусок дерьма, тебе похуй на свое самочувствие? блять, подумал бы о нас с мамой. — не могу поверить, что это говоришь именно ты, тсуму, — сероволосый ухмыляется, еще сильнее раздражает брата, который не выдерживая дает ему кулаком в лицо. — долбаеб, — единственно, что говорит светловолосый, прежде чем, громко хлопнув дверью, выйди из комнаты. xoxo. осаму снова встает с кровати, снова надевает школьную форму и снова плетется в школу, только на этот раз один, без компании брата после недавнего разговора, если можно это таковым назвать. сероволосый никак не ожидал такой реакции, и тем более от брата, а когда он тем вечером вернулся домой и кинул какие-то бумаги на стол перед осаму, со словами: «читай», мия уж совсем охуел. тогда-то он и узнал что это за тупая болезнь, не дающая спокойно жить. «ханахаки» — жирными буквами было написано на листе, а дальше рассказывалось о самой болезни, из-за чего она и можно ли вылечиться, но сероволосый значания этому не придал, цокнул языком и нехотя выдавил «спасибо». — и кто же этот человек, из-за которого ты так страдаешь? — атсуму смотрит пустым взглядом, выгибает одну бровь и терпеливо ждет. — суна, — сероволосый не скрывает, отвечает точно, а потом взглядом спрашивает, доволен ли он. осаму садится за привычную ему парту рядом с атсуму, здоровается с рядом сидящим суной, каждый раз сдерживая лилии. каждый божий раз, он даже привыкает к этому неприятному чувству внутри. когда один из мия пропускает десятый мяч, кита начинает сомневаться, что у осаму все хорошо, как говорил он ранее. и осаму понимает по взгляду, что сейчас он будет просто уничтожен одними только словами. — ты подводишь всю команду, соберись, — этого было вполне достаточно. стоило только подумать, что тренировка идет лучше некуда, как горло неприятно зачесалось и осаму снова пришлось пропустить мяч. все бы ничего, в обычные дни кита кивнул бы и продолжил, сказав, что ничего страшного не случилось, но скоро национальные, а волейбольная команда не в форме. — ты сегодня просто ужасен, — от шинске веет холодом за километры, а равнодушный взгляд ужасно пугает. — а выгнать тебя я не могу, ибо без тебя не будет быстрой. не думаешь, что должен приложить все усилия, как бы сильно ты не устал? мия начинает задыхаться, прямо на глазах у всех, никто понять и не успевает. осаму кашляет, снова этими чертовыми лилиями, снова сдирая горло к чертям. «охуенно» — проносится в голове прежде, чем он теряет сознание. не xoxo. осаму не встает с постели уже три недели, ни с кем не общается и как можно меньше контактирует с близнецом, который собственно, и заботится о нем. мия за эти три недели понял многое, ну как многое? то, что он тупой, он понял давно, но осознал только сейчас. также он понял, как ему дорог этот чертов атсуму, то, как сильно он все же боится киту, а ещё он дико скучает по ринтаро. что он ещё понял? ничего. это всё, что он понял и осознал. позже, где-то ближе к вечеру кита и суна наведаются к «больному» скомандовцу с масками, возможно фруктами, будто осаму подыхает в одной из чертовых больниц японии и болен смертельной болезнью (и прикол в том, что именно смертельно он и болен). а болен он далеко не туберкулезом, или лейкемией, нет. суна ринтаро — так он назвал свою болезнь, и никак не ханахаки. осаму смеется, вводя в замешательство всех кроме атсуму, который лишь глаза закатывает и ждёт дальнейших действий. сероволосый переводит взгляд на стопку на, честно сказать, совсем беспорядочном столе, что кита точно не одобрит. — ну, читайте, — мия кивает, на лице безумная улыбка, а временами с уст срывается нервный смешок. — ханахаки? — кита спрашивает совсем тихо, будто боится спугнуть. — когда цветы растут в лёгких? — у шинске глаза расширяются, а невозмутимая маска холодного третьегодки рушится на глазах, разваливается и, кажется, с большим треском ломается о пол. или осаму совсем с ума выжил? — из-за невзаимной любви? — кита хочет кинуть что-то вроде «как ты мог так безрасудно влюбится, слишком глупо», но рот открывается сам по себе и спрашивает совсем не то. — как давно ты болен? я бы предпочёл не верить, но мы лично видели это, и я не знаю, как правильно реагировать. — месяца три, примерно, — осаму как никогда раньше улыбчив. это ужасно пугает каждого. и даже того самого киту. — приводит к летальному исходу, — тихо шепчет ринтаро, и слышит это только кита. — съездим на недельку за город? — неожиданно громко спрашивает кита, что находящиеся в комнате роняют челюсти. целая неделя, когда перед носом национальные. не xoxo. у семьи шинске был небольшой домик за городом, в котором, естественно, остановились старшеклассники. суна перед отъездом неуверенно и растерянно кивнул на «будь с ним по-чаще», слетевшее с уст светловолосого. и ринтаро действительно посвятил всего себя осаму, часто был с ним и редко отходил надолго. мия это делало до искорок в глазах счастливым, а на исхудавшем лице чаще появлялась искренняя улыбка. тусовки у костра каждый вечер, разглядывание звезд каждую ночь, встреча рассвета каждое утро. моменты, которые останутся в сердце осаму навсегда. навеки. и даже после жалкой смерти. — снова куришь? — мия подходит к суна слишком близко, снова вдыхает запах мяты и кладет подбородок на плечо //возлюбленного// друга. улыбается. — привычка, — коротко отвечает ринтаро, тушит сигарету и кидает в кусты. — к остальным? — осаму перехватывает руку, прижимает суна к себе и просит постоять так ещё немного. совсем чуть-чуть. осаму запомнил каждый момент, каждое касание и каждую эмоцию на лице ринтаро. черт, он действительно безрассудно влюблен. у мия с суна за пять дней было столько незабываемый моментов, сколько не было за всю жизнь. посиделки до ночи, разговоры о звездах, забавных моментах из жизни. осаму чувствовал себя самым счастливым в мире человеком. вскоре мия начал пропускать приемы пищи из-за частых порывов, редко получалось выйти, а потом и вовсе начал терять сознание каждые десять часов. и когда в очередной раз при прогулки с ринтаро в глазах осаму начало темнеть, и он начал задыхаться, ребята немедленно отправились в больницу, где им сообщили неприятную новость о том, что последние дни жизни осаму проведет в этих чертовых странах больницы, а не в загородном домике семьи киты, рядом с суна. не xoxo. не happy end. осаму просит оставить их с суна одних ненадолго, кивнув остальным. ринтаро больно смотреть на такого мия. измученного болезнью, совсем исхудавшего осаму мия, который просто любил. — человеком, которого я люблю являешься ты, — сероволосый понимает, что ему уже нечего терять, и это, возможно, его последний день. — мне понравилось, как ты улыбнулся, когда получил от своей мамы белые лилии. тогда ты и заставил мое сердце пропустить удар, — суна не знает что ответить, ему стыдно, ужасно стыдно за то, что он даже не задумывался о том, что это он, суна ринтаро причина болезни. — и я сейчас как никогда раньше понимаю, за что тебя полюбил, — осаму готов рассказать все о суна, начиная с его увлечений, заканчивая любимым нижним бельем, и да, он все это знает. мия просит не забывать о нем, он долго плачет, просит прощения у всех, просит брата заботится о матери, и, черт возьми, повторяет это снова и снова, пока атсуму пытается подойти к нему ближе и самому закрыть рот, но его крепко держит кита. «прошу, не приходите в эту палату больше» — осаму умоляет. у атсуму истерика, он кидает мяч далеко, в самый конец площадки, больше срывается на остальных и яро выражает свою ненависть к этому миру. суна реже приходит на тренировки, а телефон недоступен вовсе. он начал курить еще больше, целую пачку за день. с того дня, когда родные и одноклассники стояли у могилы осаму прошёл всего месяц. блядский месяц, за который близнец разрушил себя изнутри точно так же, как чертов суна, которого он возненавидел всем черствым сердцем. когда через год за мией осаму последовал мия атсуму, суна сорвался. ринтаро просто сломался, в прямом смысле этого слова. суна не любил осаму, но он им дорожил. не xoxo. но the end.