Кто сказал, что мечты не сбываются, Кагеяма-кун?

Кагеяма проснулся около часа ночи. Не от плохого сна или желания пойти в туалет. Нет. У него чертовски сильно болела ключица. Она просто горела, словно по ней провели расколённым железом. Шипя и разбрасываясь проклятиями, парень пошёл в ванную, к зеркалу. Отражение на стеклянной поверхности явно было недовольно столь ранним пробуждением. Одёрнув воротник футболки, в которой спал, альфа удивлённо рассматривал ярко-оранжевые буквы. «Хината Шоё». Тобио ополоснул лицо. Он не спит. На случай всякий, он всё же ущипнул себя за руку. Больно. Но он всё же не спит. И что тогда всё это значит? Решив, что утро вечера, в данном случае ночи, мудренее, парень отправился в постель. Ему нужно поспать. ♦♦♦ Утро Хинаты было ужасным. Во рту будто сдохло десять крыс, а собственные зубы, казалось, покоились в желудке. Омега сморщился, по привычке касаясь щиколотки, которая начала нещадно ныть после лёгкого касания. Возмутившись таким поведением своего организма, Шоё осмотрел ногу на наличие повреждений. Нога была в порядке, но... Какого дьявола?.. На щиколотке вместо привычного чёрного «Кабаси Сато», красовалась синяя «Кагеяма Тобио». — Как я это объясню Сато-чан? Хината рвано выдохнул. Так. Будем надеяться, что девушка будет понимающей и она поможет разобраться. Хотя... Мы же говорим о Сато, так? Значит сто процентов всё будет хорошо. Они разберутся, и всё будет как раньше. Шоё тепло улыбнулся, вот только боль во всём теле давала о себе знать. И с этим они тоже разберутся. Он уверен. Вот только откуда ему знать, что объяснять это уже будет некому? —...Кагеяма-сан. Альфа резко обернулся, хватая Хинату за голову. — Чего?! — задушевным шёпотом произнёс Тобио. Омега оторвал чужую руку от своей головы. Ответом на это касание послужил табун мурашек. Кагеяма вырвал руку из чужой хватки. — Придурок Хината! Минуту помолчав, Шоё спросил: — Кагеяма, твой голос изменился? И в правду, вместо привычной презрительной интонации, она была смущённой... Как интересно. Альфа слегка опустил голову глядя на омегу сверху вниз, подняв брови. И... Промолчал. Шоё открыл рот, но тут же его закрыл. Сначала он скажет своей паре, а только потом этому Букагеяме. Над школой висела устрашающая атмосфера. Жутко. Плохое предчувствие скрутило кишки. — Хината, мне так жаль, — Ячи-сан подбежала к парням. Её глаза были опухшими и красными. Омега взял менеджер за плечи. — Хитока-чан, что-то случилось? — Шоё заглянул в её лицо. Девушка немного растерянно посмотрела вначале на Хинату, после на Кагеяму. — Вы не знаете? Сато-тян... Она... Попала в аварию. Вчера. Омега отпустил хрупкие плечи Ячи. — Как она? — безжизненно спросил Хината. Тобио почувствовал, что его голова начинает идти кругом. Он догадался, что сейчас ответит девушка. — Она... Умерла на месте. Шоё. Он... Он перестал быть Шоё. Те самые огоньки, которые делали Хинату Хинатой стали пеплом. Возможно, маленький уголёчек ещё мог загореться, но кто сможет найти его в этом сломоном парне? — Кагеяма... Увидимся на тренировке. Сначала спокойная ходьба омеги стремительно сбивалась на бег. Ему бы дотерпеть. Осталось немного. Лестница слилась в одно сплошное полотно. Ноги почти не касались их. Страх. Страх, только он сейчас пульсировал в висках. Остался один пролёт. Хината стоит на пустой крыше. Тёплый ветерок майского утра коснулся рыжих прядей, пропуская их через себя. Мальчишка бессильно опускается на колени. Это конец? Похоже на правду... Это действительно конец. То противное ощущение плохого предчувствия казалось сливочным мороженым, по сравнению с вырваными внутренностями. — Ааааааааа!!! — крик утонул в вороньем карканьи. Шоё стоял на коленях на пустой крыше. Его обсалютно сухие глаза не выражали ничего, кроме боли утраты. Он продолжал кричать, пока не потерял голос. Ещё одна потеря за сегодня. Хината, истощённый, потерявший всякий смысл к существованию, падает на крышу. Почему он не чувствует боли? Почему он вообще ничего не чувствует? — Шоё... Знакомый голос тихим шелестом раздаётся в голове. — Сато... Чан... Нет сил даже улыбнутся. — Шоё... Я... Люблю... Тебя... Омега просыпается в холодном поту. Трясущимися руками он тянется к щиколотке. Тупой болью отдалась почти невесомое касание. Закусив губу, Хината поднимает одеяло. — Нет... — тихо стонет парень, больше не смотря на синее «Кагеяма Тобио», вместо такого необходимого сейчас «Кабаси Сато».