Презренные псы.

Когда солнце окончательно скрылось за тонкой полосой, что разделяла небо и землю, она невольно вздрогнула и обняла себя за плечи. Холодный январский ветер пробирал до костей, нагло просачивался сквозь теплую одежду и царапал нежную кожу неприятными ледяными когтями, словно взбесившаяся кошка. Снег почти перестал падать с серого неба, а снежинки, которые все-таки норовили упасть, были маленькими, прямо как пуговички. Перемянувшись с ноги на ногу и почувствовав мелкую дрожь во всем теле, она медленно зашагала прямиком в чащу, огибая тонкие и высокие деревья, что переплетались между собой, образуя странные фигуры. Некоторые были похожи на странных существ из книжек фэнтези, другие на длинных и худых людей. Их ветви, словно руки, были раскинуты далеко вверху и укрывали собой добрую часть темно-синего бархатного неба. На минутку ей показалось, что деревья ожили. Из-за сильного порыва ветра стволы неприятно заскрипели, словно дряблый деревянный пол, и слегка склонили скудные кроны. -Показалось. - выдохнула она и осмотрелась, пытаясь найти заветное место. - Где же ты... Но ничего не выходило. Будто она была тут первый раз. Все казалось незнакомым и неживым. Только круглое алое пятно на белоснежном снегу давало понять, что девушка нашла то, что искала. Почти что. Проделав пару робких шагов по направлению к чему-то красному, она вздрогнула и закрыла глаза, стараясь не смотреть на развернувшуюся картину. Под тремя тонкими соснами, которые стояли в форме треугольника, в самом центре лежало маленькое тельце. Голова, запрокинутая назад, была наполовину отделена от туловища, глубокая рваная рана на горле влажно блестела при свете недавно появившейся луны. Но крови было совсем немного, а обнажившиеся сухожилия и хрящи были почти сухими, как будто из них специально выжали всю кровь. Ее немного подкосило и она позволила себе опереться о ствол дерева. Он был холодным – холоднее, чем воздух. Таким же холодным, как мертвое тело. Она невольно передернула плечом и разрешила подойти себе немного ближе. Девушка перемянулась с ноги на ногу и еще раз внимательно посмотрела на прикрытое тонким слоем снега тельце. Ее взгляд стал рассеянным, а потом она закрыла глаза. Теперь девушка смотрел сквозь белый пух, сквозь смерть. Теперь она видел живую девочку – с любопытными, умными глазами. Имя пришло так же ясно, как воспоминание: Роззи. Она чувствовала злость и ярость, которые заставили Роззи убежать из дома: вылезти в окно и уйти в ночь, прочь от родителей, которые буквально душили ее своей неуемной любовью. Они запретили ей что-то такое, чего ей очень хотелось, – пойти с ребятами на плавание или переночевать у приятеля. Рыжеволосая уже почти поняла, что именно, но мысль все-таки ускользнула. Впрочем, это не важно. Важно было другое: она могла бы еще жить и жить, эта девочка. Она не должен была умирать. Она чувствовала, как было страшно Роззи – одной, под высокими темными деревьями и безбрежным полуночным небом с равнодушными звездами, тускло мерцающими в темноте. Она чувствовала, как девочка почти повернула назад, почти спасла себе жизнь… но ей не позволила гордость, уязвленная подростковая гордость. Она чувствовала, как страх Роззи превратился в панический ужас, когда она услышала странные звуки – вкрадчивый шепот, тихое шипение, словно из старого радио – не обычные звуки ночи, а нечто призрачное, нездешнее: более темное, более странное и очень страшное, очень. А потом были руки, обхватившие ее сзади, две сильных руки с длинными острыми ногтями, и голодный жаркий рот, который шарил по всему ее телу, выпивая ее силу и жизнь. Под конец осталась только боль: сияющая спираль боли, которая все раскручивалась и раскручивалась, устремляясь ввысь, пока не растянулась в совсем уже тонкую ниточку, – утонченная, запредельная боль. Боль, которая поглощает все мысли, всю память, всего тебя. Познать эту боль – значит утратить себя, самому сделаться болью, умереть унесенным болью, пока ее высокая песня звенит у тебя в ушах за пределами всяких звуков. Именно так все и было с Роззи. Но теперь, когда яркие картины прошлой ночи звонко опечатались в голове, девушка затаила дыхание и сжала одежду в кулаке. Прямо там, где находилось сердце. Оно на миг заглохло, куда-то упало и вернулось, но с какой-то тупой иглой. После того страшного события, которое перевернуло ее жизнь с головы до ног, с ней стали происходить страшные вещи. Она могла видеть людей, которых не видели другие. Порой они разговаривали с девушкой, в другой раз могли и отпугнуть. Она могла видеть грядущее и прошлое. И так явно это было, что, казалось, события происходят прямо перед ней, прямо сейчас. Кто-то называл это проклятьем, кто-то экстрасенсорикой, и только она сама не давала этому никакого понятия. Это просто была...точнее стала неотъемлемая часть ее жизни, ее самой. Но ей было в радость осознавать то, что помимо нее самой есть и другие люди, наделенные такими же способностями. Новый порыв ветра заставил девушку поежиться и вздрогнуть на месте. Едва слышимые звуки, точно такие же, которые стали путевкой в один конец для Роззи, раздались где-то со спины. С каждой секундой они приближались, становились еще громче и оглушительнее, пока, наконец, она не почувствовала чье-то присутствие. От неизвестного несло холодом и неприятным запахом сырости, который прятал за собой аромат смерти, крови и немого ужаса, что застывал на лицах его жертв. -Она не должна была умирать. Не такой смертью. - молвила рыжеволосая в пустоту и закрыла бледные веки, почти под цвет колкого снега. - Она не должна была быть тут. Не должна была пасть от твоей руки. Только не от твоей. Закрывая глаза, девушка продолжала смотреть на живого ребенка, что играл в своей комнате. Девочка занималась рисованием и в будущем должна была стать известным художником. Она смогла бы написать нечто поистине прекрасное, но ее жизнь, словно тонкая леска, оборвалась под напором чужих рук. Она не должна была выбегать из дома той ночью. Ее родители не должны были идти на юбилей директора фирмы, в которой работал ее отец. Если бы они вернулись на минуту раньше или вовсе остались дома, то череда событий была бы изменена и хрупкая жизнь невинного ребенка была спасена. -Она должна была умереть от рук грабителя, а не от рук безликого существа. - девушка развернулась в пол оборота. Перед ней стояло нечто человекообразное, нечто невообразимо высокое и безликое.