Рассвет

Молодой глава ордена Гусу Лань — Лань Сичень — уже три месяца как отбыл на дипломатическую миссию в Цанцюн. Ему нужно было заключить мирный договор и наладить поставку редких лекарственных трав в их четыре великих клана. Но за три месяца вне дома, постоянно загруженный и одинокий, Лань Сичень ужасно устал, вымотался и соскучился по своему ордену, ученикам, дяде, брату и… Ваньиню. Уже больше года, почти сразу после свадьбы их братьев, они начали сближаться все сильнее и сильнее. Сейчас отношения между их орденами были более чем дружескими, а между ними самими более чем нежными. Они нашли друг друга для себя совершенно внезапно, неожиданно, но им очень понравилось. И вот уже больше трех месяцев они не виделись и даже переписываться не могли, ведь Цанцюн находился очень далеко от союза четырех орденов. — Глава Лань? Сегодня последнее совещание, но вы выглядите рассеянным. Вам нездоровится? — Нет-нет, молодой господин Мин, я немного устал, не более. — он вежливо улыбнулся и пошел за первым учеником Шень Цинцю, наверное, самого предприимчивого, после главы пика Аньдин, мастера-заклинателя из всех. — Прошу прощения, глава Лань, уже завтра вы сможете отправится домой, или, если вам будет угодно, вы можете остаться у нас дольше и отдохнуть. — Не смею дольше пользоваться вашим гостеприимством. Завтра на рассвете я улечу домой. Прошу прощения, но меня там уже давно заждались. — он с тихим ужасом представил, как неловко было брату заменять его на посту главы целых три месяца, и как будут все рады его возвращению. — Как вам будет угодно — кивнул молодой человек. — проходите. — он открыл двери в зал и пропустил заклинателя. — Благодарю. — он вошел и поклонился всем присутствующим, едва заметно поежившись от тяжелой демонической энергии, исходящей от Ло Бинхэ, хотя уже давно привык к его присутствию почти на всех совещаниях, как короля демонов и мужа главы одного из пиков. Странно это все, конечно, но ко всему привыкаешь. — Ну, раз все в сборе, начнем! Сегодня речь пойдет о последнем уточнении списков. Лань Хуань устало вздохнул, присаживаясь на свое место рядом с шустрым Шан Цинхуа, улыбаясь ему. Этот миниатюрный заклинатель всегда очень забавлял его, особенно на фоне своих статных, серьезных и внушительных братьев. *** Совещание закончилось через долгих пять часов, потому что король демонов и глава пика Аньдин были отвратительно дотошными и требовали всю информацию с точностью до грамма, до последней точки. У Лань Хуаня уже болело горло, от постоянного говорения. «Небеса! На подобную компанию я соглашусь еще раз не раньше, чем через десять лет!» Он быстро разделся и почти упал на кровать, засыпая с твердым намерением завтра с рассветом отправиться в дорогу. Возможность через каких-то пять дней быть дома очень прельщала его, он уже давно мечтал об объятиях главы Цзян, о том, как снова будет тихо разбирать дела клана. И, думалось ему, он больше никогда не скажет, что от Гусу до Юньмэна долго лететь. *** Он проснулся в пять часов утра. Сейчас, зимой, в это время было еще совсем темно. Он был переполнен силами и стремлением поскорее оказаться дома, поэтому на сборы не ушло много времени, все документы и сменная одежда вместились в мешочек цзянькунь, а больше у него ничего и не было. Лань Хуань вышел из гостевых покоев, в которых жил все время нахождения на Цанцюн, поспешно прощаясь со всеми встреченными учениками и главой школы, который, между прочим, вышел специально, чтобы его проводить, какая жертва! Ведь здесь все вставали обычно не раньше семи, исключением был пик Аньдин, но они вообще отдельная история. — Прошу прощения за столь поспешное отбытие. — Ну что вы, мы и так сильно вас задержали. Приятно было иметь с вами дело, глава Лань. Сичень сдержанно кивнул, встал на меч и взлетел. Полет сначала не представлял собой ничего интересного, было довольно скучно, просто так стоять целый день на мече, перелетая от одного городка до другого, чтобы отдохнуть и поесть. Он решил лететь быстрее, нетерпение, такое не свойственное ему поселилось у него в душе, заставляя сердце биться быстрее, а дышать чаще. Ветер свистел в ушах так, что Лань Сичень молился чтобы не продуть их, одежды развевались, но при таком сопротивлении вся парусность сошла на нет и ткань плотно обтягивала тело спереди, являя миру силуэт подтянутого красивого тела, и трепыхалась сзади белой бесформенной тряпкой, так что весь он напоминал летающий флагшток с белым знаменем мира. В целом, он им и был… Все было не плохо, даже очень хорошо! Лань Хуань подсчитал, что такими темпами долетит до Цинхэ Не за три с половиной дня, а там еще часов пять-шесть и он будет в Юньмэне, останется на пару дней там и вернется, наконец, домой. Ничего интересного или неожиданного и не произошло бы, если бы на третий день пути, из-за ветра и занятости главы Лань своими мыслями мешочек цзянкунь не отвязался бы от пояса на полном ходу и не полетел вниз, в густой, непроглядный лес. — Гуль! — коротко ругнулся Первый Нефрит и начал снижаться к деревьям. Плотные кроны не позволили заклинателю сесть на землю, поэтому пришлось искать хоть небольшую дырочку в них и прицельно спрыгивать. Падать сквозь ветки оказалось больно. Еще больнее стало, когда он упал, при чем не абы как, а ногой в капкан. Было ужасно больно, ведь зубья большого, видимо на медведя, капкана не только вонзились в икру, но и раздробили кость. Глава Лань громко взвыл от боли. Сознание помрачилось, но он смог кое как вернуть себя в реальность. Он попробовал призвать свой меч, но тот, падая вслед за заклинателем, запутался в ветвях, не имея возможность помочь сейчас своему заклинателю. Плюнув на это дело, Лань Сичень попробовал руками развести зубья капкана, но они всегда разводились специальным приспособлением, типа рычага, поэтому он только ободрал руки. Ему хотелось выть и рычать, что он и сделал. Сейчас не перед кем держать лицо, а иначе он рисковал просто разрыдаться от безысходности. Его как будто настиг злой рок. На его вой отозвались волки… Долгий, протяжный, завораживающе-красивый вой волков всегда нравился молодому главе Лань. Но не сейчас. Сейчас он означал кровавую бойню с животными и позорную смерть от их когтей и зубов. А под рукой ни меча, ни сяо, да он даже встать не может! Первый зверь показался из-за кустов через пять минут после воя. Совсем скоро на поляне была стая в дюжину здоровенных волков. Лань Сичень тоскливо думал, что вот сейчас он бы уже влетал на земли Цинхэ Не, если бы не мешочек, если бы не меч, если бы не капкан, если бы не его собственная невнимательность. Волки окружали, облизываясь, понимая, что добыча никуда не денется. Два волка уже были на расстоянии вытянутой руки от Лань Хуаня. Он попытался схватить их за морды и опрокинуть… в принципе у него получилось, если упустить из вида то, что в это же время другой зверь вцепился ему зубами в руку, клыками царапая по кости. Мужчина вскрикнул и повис на руке, оказавшейся в пасти волка. В это же время еще два волка вцепились в его поврежденную ногу, разрывая мышцы и сухожилия, вырывая кости из коленной чашечки. Кровь залила все ханьфу Сиченя, от потери сознания его удерживало только выработанное годами умение стойко переживать любую боль. У него уже не было ноги. Он понял это с какой-то странной апатичностью. Потом он понял, что ему окончательно отгрызли руку и вцепились в бок, вырывая кусок мяса. Через секунду он пришел к полному осознанию того, что его трехмесячная работа пошла волку по хвост, он больше не увидится с Ваньинем и сейчас позорно умирает от волчьих клыков на снегу, заливая его белизну своей алой и горячей кровью. «Наверное, Усянь умирал примерно так же? От меня тоже ничего не останется, как тогда от него. Как это ужасно…» Свет стремительно мерк перед глазами. Бесславный конец настиг его совершенно неожиданно. Он не хотел умирать, совсем не хотел, но ничего не мог сделать. Вы может спросите: а почему он не раскидал волной своей ци волков во все стороны? Ему было плохо и больно, он просто не додумался, да и ци заблокировалась, пытаясь срастить рану на ноге — отвечу я. Против голодных волков ни один человек не сможет выйти с голыми руками и умереть, а Лань Сичень все еще человек. Дальше Хуань видел все со стороны: его тело рвали на части, его кровь пили довольные волки, чьи морды были по шею в крови. Они отплевывались от ткани, разрывая пояс, вгрызаясь в мякоть живота, вытаскивая кишки, с удовольствием вырывая печень и сердце из развороченной грудной клетки. Кровавый пир длился минут двадцать. После того, как волки, наевшись, довольно облизываясь, ушли, на снегу остался почти до конца обглоданный скелет, ошметки окровавленной ткани, лужа крови и удивительно почти совсем белая лента на недоеденной, но до неузнаваемости изуродованной голове со свалявшимися черными волосами. Он в ужасе смотрел на эту картину, время перестало течь для него, его, будто бы, больше совсем не было, пока в поле его зрения не попал ученик в клановых одеждах Цинхэ. Он так же застыл у уже остывшего кровавого пятна, с ужасом всматриваясь в останки тела главы одного из великих кланов, пока не заметил лобную ленту. — Он из Гусу! Какой ужас! — парнишка был еще совсем юный, ему едва исполнилось двенадцать по внешнему виду, видимо поэтому он до сих пор пугается человеческих останков, ведь он родился намного позже аннигиляции Солнца. Ученик осмотрелся, как будто искал что-то, поднял голову, всмотрелся. Нашел. Застрявший меч призывно сверкал свой белизной в черных ветках дерева. Парнишка поднялся на своей сабле так, чтобы выпутать меч и, когда он это сделал, он в ужасе, смешанном с удивлением, ахнул. В мире заклинателей было несколько великих мечей: Бася Не Минцзюэ, Бичень Лань Ванцзы, Суйбянь Вэй Усяня, Суйхуа, принадлежащий сейчас Цзинь Лину, Саньду Цзян Ваньиня и Шоюэ Лань Сиченя. Сейчас в руках юного заклинателя был Шоюэ. Он быстро спустился на землю, подцепил мечом ленту заклинателя, чтобы представить главе клана все, что осталось от великого заклинателя и побежал, едва не падая к резиденции клана. Душа Лань Сиченя последовала за ним. *** Через день меч и лента были в облачных глубинах, в руках у Лань Чжаня, который неверяще моргал, не желая осознавать, что это все, что осталось от его старшего брата. Он почти плакал. Лань Сичень отвернулся, он не мог видеть брата таким… ему было едва ли не больнее, чем перед смертью. Даже Вэй Ин не решился подойти к мужу, тихо стоя в стороне, заламывая руки. О! Он-то знает, какого это, потерять еще одного члена семьи, да еще и так внезапно. Через пять минут в комнату ворвался Цзян Ваньинь… душа Лань Сиченя очень хотела кинуться на него, оттащить за плечи, чтобы тот не видел окровавленную ленту и меч. Хуань всем своим существом не хотел, чтобы тот опять страдал. Но… — Это правда?! Он мертв?! Это правда?.. — у него резко сел голос, когда взгляд наткнулся на Шоюэ в руках Лань Ванцы. — Нет! — он обреченно попятился, все время, как мантру повторяя «нет» — нет, он не мог! Он обещал, что как только вернется, мы сыграем свадьбу! Это не честно!!! Лань Хуань! Ты не мог просто так умереть!!! Лань Хуань!!! Хуань!!! — он уже срывался, он рыдал, подбежав к Ванцзы и, вцепившись руками в меч, прижимал к себе ленту — ты не мог… В этот момент пространство вокруг Сиченя схлопнулось в одну точку, а потом он резко открыл глаза… Он огляделся. За окном рассвет, девять часов утра в Цанцюн. Он рассеянно подумал, что проспал. К нему постучались. — Войдите — приглушенно сказал он, садясь на кровати. Тихо открыв дверь вошел Мин Фань. — Глава попросил меня осведомится о вашем здоровье, вы пропустили время своего отъезда. — Да, да я знаю. Прошу прощения за беспокойство, но, если глава не против, я бы воспользовался его гостеприимством на еще один день, я не важно себя чувствую — он действительно до сих пор загнанно дышал и весь был в холодном поту. — Глава предусмотрел это. Вам позвать лекаря, глава Лань? — Нет, не стоит, я всего лишь устал, но не отказался бы от теплой ванны, если вам не сложно. — Через пятнадцать минут можете идти в купальную. — кивнул молодой заклинатель. — что-то еще? — Нет-нет. Спасибо вам. — Мин Фань Поклонился и вышел. Лань Сичень перевел дыхание. Он понял, что сон этот он увидел явно не просто так. Это было предостережение. Зная о возможном исходе, он не допустит такого. Ни за что! *** Через неделю после памятного сна он был Юньмэне. Счастливый и совершенно довольный жизнью. Его встречал глава Цзян, конечно же, с упреками, но и с улыбкой. — Тебя долго не было, Лань Сичень! Я уж подумал, тебе там так понравилось, что ты решил остаться! — Ну что ты. Конечно нет. — мягко отвечал он. — я же обещал, что вернусь… — И у нас будет свадьба! Как хорошо, что ты не забыл это со своими вечными делами! — Ты тоже глава клана, ты же понимаешь, что это важно. — Да — протянул Ваньинь, почти скучающе. После восстановления целого ордена ему никакая работа, связанная с ним, не казалась такой уж сложной. — давай о приятном? Как все прошло? — Чудесно. — честно ответил он, обнимая любимого. Потому что сейчас все было действительно чудесно.