Мой милый кохай ревнует?

Хината так ярко улыбается и хлопает по плечу Сугавару, что Кагеяме впору вырвать своё сердце. Он со свистом выпускает воздух, отворачиваясь и ловя на себе насмехающийся взгляд Ойкавы. М-да. Оказаться в одном колледже и встретиться снова после стольких лет вражды — Кагеяма однозначно счастливчик. Чувствуя дергающийся глаз и не зная, куда смотреть хуже, он опускает голову, закусывая щеку изнутри. — Мой милый кохай расстроен? Он ревнует? Или же всё вместе? Тобио всё-таки поднимает взгляд и пытается держать себя в руках — Ойкава с разбитым носом точно умрёт, если получит ещё раз, но не мячом, а кулаком. — Не твоё дело, так что будь добр — отъебись. — шипит брюнет, отпихивая Тоору локтем. Старший хмыкает, и гладит по голове Кагеяму, приобнимая его со спины и шипит на ухо: — Не дёргайся, идёт твоё рыжее чудо. Я думаю, что могу помочь, только тс-с. Несколько секунд Тобио думает, стоит заехать лбом по больному месту или же позволить помочь себе. Он поворачивает голову вбок и прикрывает их с Ойкавой лица широкой ладонью и замирает в миллиметре от чужих губ, имитируя поцелуй. Чужих, не тех нужных губ. И, спустя несколько мгновенний отпускает и делает пол шага вперед, когда Хината становится рядом, закусывая нижнюю губу. Тоору ещё раз наклоняется к уху Кагеямы, шепча что-то о том, что он его должник и получая короткий кивок в ответ. У них сейчас долбанный матч, почему он думает не о игре? На самом деле Кагеяма даже не понимает для чего всё это делает. И почему Ойкава так пытается ему помочь, и почему Хината так яростно отворачивается, и почему Цукишима рядом с тренером закатывает глаза и показывает большой палец вверх.

***

После окончания старшей школы никто не знал, чем хотел заниматься. В голове было только одно занятие — волейбол. Всё время. Желание ощущать мяч, быть на поле, чувствовать возбуждение и радость победы. Многие расползлись по разным уголкам страны, но большинство учились в Токио. И когда Кагеяма столкнулся с выбором — делить комнату в общежитии с незнакомым человеком или снимать квартиру с рыжим напарником, который поступал туда же, куда и связующий, он без раздумий отдал предпочтение второму варианту. И, как оказалось, жить с Хинатой не было просто. Порой было тяжело — Кагеяма требовал личного пространства, а Шоё и знать не знал, что это такое. Для него было абсолютно нормально — в редкие моменты разлепить глаза с утра раньше Кагеямы, ворваться в чужую комнату и поднять черные жалюзи. Носиться ночью по квартире после просмотра напряженного матча и радостно запрыгивать на чужую спину, надрывно голося и слушая возмущение соседей, стучащих по батареям. Заваливаться к Кагеяме и укладываться на полу возле чужой кровати, боясь грома и молнии тоже было нормально. Просыпаться утром на полу вместе, потому что Тобио не мог оставить дрожащего от страха Хинату одного на полу — тоже было нормально. Быть вместе всегда и везде тоже было в порядке вещей. Но когда спустя несколько месяцев начало появляться что-то кроме дружбы испугались оба. Каждый думал, что с этим делать и как жить дальше. Во взаимности ни один не был уверен. Хината мог несколько дней не появляться дома, оставаясь у Суги. Кагеяма мог тусить с Дайчи ночь напролет в каком-то клубе или баре, и до недавнего времени Дайчи оставался единственным, кто знал о чувствах связующего. Как и Суга знал о чувствах Хинаты. На советы семпаев о «просто поговорить, вы же всегда вместе» оба просто отмахивались, предпочитая переждать и забыть о чувствах. Хината всегда ждал Кагеяму дома, не спал до утра и смотрел в экран смартфона, не видя в нем ничего, а когда щелкал замок входной двери, со всех ног несся в кровать, делая вид, что спит. Тобио всегда заглядывал в его комнату по пути. Кагеяма никогда не мог уснуть, когда Хината ночевал не дома. До жути глупо и романтично, ага. Оставаться одному в пустой небольшой квартире и думать о том, почему е г о Шоё сейчас не с н и м. В ту ночь Тобио уснул не в своей комнате, а в чужой. И он понял, что всё пошло по пизде. Но они всё ещё вместе готовили попкорн, обсуждали кино-новинки и смотрели фильмы. Никто из них не любил ужасы, но они любили сидеть рядом и в пугающие моменты соприкасаться плечами и коленками. Мимолетно касаться пальцев друг друга в миске попкорна. Иногда засыпать на диване, а утром просыпаться от боли в пояснице и затекшей шеи. Кагеяма практически всегда просыпался раньше, и в такие моменты видя такого беззащитного Хинату, не мог понять, чего хотел больше — погладить красивую коленку, проведя рукой немного выше по бедру, или вцепиться в безупречно белую кожу на загривке и прижать поближе к себе. Но он просто вскакивает и мечтает убить себя. Разговор не ладился, и к вечеру Тобио собирался уходить — Дайчи уже был у подъезда, на улице темнело. В планах было одно — напиться в ближайшем баре. Безрассудно и глупо. Кагеяма уже завязывал шнурки, когда почувствовал спиной сверлящий взгляд. — Сегодня обещают дождь, ты будешь поздно? — не пришлось оборачиваться, чтобы понять, что Хината был грустным. Если бы он обернулся, Дайчи пришлось бы уехать домой. — Не знаю. Пригласи кого-то. — сухо ответив и толкнув дверь, он покидает квартиру. Подъезд встречает холодом и сыростью, Кагеяма шумно выдыхает, немного ударяясь лбом о входную дверь. Какой же он идиот.

***

Кагеяма возвращается поздно — не пьян, но без сил и только с одной мыслью о мягкой кровати. Замечает чужую обувь у двери, замирает и не может понять в чем дело. Красная куртка на вешалке, черный рюкзак у двери. Он проходит дальше и находит включенный телевизор, несколько пустых бутылок пива и спящего Хинату в чужих руках. Кагеяма присматривается и видит Кенму, сопящего Шоё в затылок. Мгновение — и перед глазами становится темно, а во рту появляется горький привкус вкупе с тяжестью в грудной клетке. Рука сама находит телефон, и он покидает квартиру, громко хлопая за собой дверью, зажимая глаза тыльной стороной ладони. Спустя некоторое время он уже в квартире Дайчи, на потрепанном диване. Не знающий, что делать и как жить дальше. На другом конце города — Хината. Не сдерживающий слез и злости. На них обоих. Послезавтра был матч, на котором Хината так ярко улыбался Сугаваре, что Кагеяме было впору вырвать своё сердце. Матч они выиграли, кто бы сомневался.

***

Погода с каждым днём была всё хуже и хуже — Кагеяма сидел один на своей глупой холодной кухне, даже не пытаясь закрыть форточку. Матч был выигран, почему же было до ужаса грустно и больно? Звонит телефон, но поднять трубку было выше его сил. Спустя несколько минут в квартиру буквально вламывается раздраженный Ойкава и качает головой: — Неужели мой милый кохай раскис ещё больше, чем его возлюбленный? Это заставляет Кагеяму подорваться и в несколько секунд оказаться совсем рядом, толкая ко стене и ударяя кулаком совсем рядом с головой. — Что ты сказал? Он честно пытался заставить голос не дрожать, но всё шло не по плану. Абсолютно, блять, всё в последнее время шло не по плану и было не так, как должно быть. Потому что в комнате бесшумно появляются Хината, Сугавара, Дайчи и Ивайзуми с ящиками и пакетами в руках. На мгновение Хината замирает, уставившись, потом медленно кивает и улыбается дрожащими уголками губ: — Вот как, а я то думал, что мне в спортзале показалось. Он опускает ящик на стол и сматывается в свою комнату, сказав, что нужно «переодеться». Сугавара качает головой, а Ивайзуми хватает Ойкаву за загривок таща в ванную. Остаётся только надеяться на то, что он не проломит раковину чужой головой. Кагеяма так и остается стоять на месте, опустив голову, в которой осталась только звенящая тишина. Спустя несколько секунд он почувствовал теплую руку на плече, а спустя ещё несколько звонкую пощёчину от бледной ладони. — Ты вообще думаешь головой хоть когда-то? — Сугавара хватает его за ворот футболки, и толкает к стене, — Почему ты не думаешь перед тем, как что-то, блять, сделать? Почему я должен успокаивать его после очередных твоих выходок? Ты же любишь, блять, его! Я не понимаю, почему ты сейчас стоишь как бездушная амеба, которая даже не хочет ничего исправить? Кагеяма вцепляется в его предплечья, пытаясь оттолкнуть и рычит. Дайчи оттаскивает Сугавару и отправляет к только пришедшим Кенме, Куро, Акааши и Бокуто. Потом сам медленно разворачивается и наклоняет голову набок, готовясь что-то сказать, но Кагеяма уже направляется в комнату Хинаты, загораясь. Но останавливается прямо перед дверью, собираясь с мыслями. Он даже не знает, что нужно сказать. Нажимает на дверную ручку и тихо входит. Видит опирающиеся о подоконник ладошки, покатую спину и опущеную голову. Едва содрогающиеся плечи и все внутренности сжимаются от осознания — это всё из-за него и его выходок. — Суга, всё хорошо, дай мне несколько минут. Пожалуйста. Всего несколько минут, — Хината выпрямляется и кидает взгляд назад, его глаза щурятся в сумраке и округляются, видя Кагеяму. — Уходи. Оставь меня, мне нужно несколько минут. Он снова смотрит в окно, опуская голову. — Съеби, Кагеяма. Хватит. Не подходи, потому что я тебя ударю. Связующий делает несколько шагов вперёд. Потом ещё. И ещё, оказываясь вплотную возле Хинаты. Плечи рыжего начинают дрожать ещё сильнее. — Разве тебя не ждёт Ойкава или Дайчи? Нет? Голос Шоё дрожит, и он сильнее опускает голову вниз, уже даже не пытаясь сдержать слёзы. Кагеяма чувствует ком в горле, и делает последний шаг вперед, обвивая руками Хинату и утыкаясь носом в чужой затылок. Вдыхает знакомый запах и прижимает крепче, когда рыжий начинает дергаться. — Я не игрушка, понимаешь? Я не могу больше, прекрати издеваться надо мной. Прекрати делать вид, что я тебе нужен, а потом убегать к другим. Я тоже человек, ты понимаешь? — Я люблю тебя, — выдает Кагеяма, — не перебивай, я хочу кое-что сказать. Я очень рад, что жизнь когда-то столкнула нас вместе. Я рад, что мы делим с тобой одну квартиру, одну парту, один диван и я рад, что ты рядом со мной. Некоторое время назад я начал понимать, что рядом с тобой мне сложно держать себя в руках. Я постоянно хочу тебя обнимать, гладить твою голову, коленки. Я, черт возьми, чувствую что-то больше дружбы. Но я не понимал, что чувствуешь ты, и нужны ли тебе мои чёртовы чувства. Я пытался отвлечься, забыться, взять себя в руки и прекратить это всё. Ты начал чаще бывать с Сугой, я застал тебя спящим в обнимку с Кенмой. Я не знал, что мне делать и как жить дальше. Я просто почувствовал, что в один момент остался ни с чем, я потерял то, ради чего начал открывать глаза утром. К концу речи Тобио начал сильнее сжимать губы между словами, уголки сами отпускались вниз, а по щеками прокатилось несколько слезинок. И на самом деле он сдерживался изо всех сил, чтобы не разрыдаться прямо тут. Хината разворачивается и опускает голову вниз, всматриваясь в глаза напротив: — Да? Но целовать Ойкаву на виду у всех и зажимать его посреди нашей квартиры тебе не мешало. Уходить каждый раз и даже не оборачиваться тебе не мешало. Забывать о моём существовании тебе, черт возьми, это не мешало. Суга и Кенма единственные, кто могли выслушать меня и поддержать. Обнять меня тогда, когда мне это было нужно. Шоё сжимает руки на чужих плечах, смотря куда угодно, но только не в глаза. — Я не целовал Ойкаву. Он сказал, что… поможет мне. Я никогда не поворачивался, потому что боялся остаться. Я боялся обнимать тебя потому, что не смог бы себя сдержать. Я просто хочу, блять, тебя рядом со мной. Прости меня, пожалуйста, прости. Я люблю тебя. Кагеяма наклоняется и медленно целует Хинату в висок, спускается ниже и сцеловывает слёзы. И, спустя несколько секунд, приникает к губам. Рыжий жмурится сильнее и обвивает тонкими ручками чужую шею, всхлипывая. Прижимается всем телом сильнее и пытается ущипнуть себя, не веря, что всё это по-настоящему. Тобио смахивает с подоконника всё одним движением и сажает на него Хинату, заглядывает в карие глаза и слышит его шёпот: — Не оставляй меня, пожалуйста, никогда. Останься со мной, Дурояма. Просто будь рядом… Кагеяма прижимает его к себе и боится за чужую спину, потому что ещё немного, и она начнет хрустеть. — Я только твой, Хината. Я не отпущу тебя. Шоё стонет, ощущая его губы на своей шее, и обхватывает ногами чужую поясницу. Нужно быстрее, сильнее, яростнее. Тобио придерживает рыжего за бедра, опускаясь вместе с ним на кровать, и стягивает свою футболку и домашние штаны, а затем наблюдает за Хинатой, не в силах отвести глаз от красивого тела под своим. Он сжимает и поднимает чужие руки над головой, прижимая к кровати, и отгоняет мысль о том, что в квартире куча людей. Кусает чужую шею, оставляет метки везде — на самых видных местах, груди, животе, чтобы весь мир узнал о том, что Хината его. Щипает чужой сосок и улавливая взглядом выгибающуюся спину. Толкается бедрами вперед, проезжаясь вставшим членом по промежности и вновь глубоко целует. — Давай, чертов Кагеяма, сделаем это быстрее. Не заставляй меня ждать ещё дольше. Хината запускает руки в чужие волосы и перебирает их, пытаясь расслабиться, чувствуя пальцы в себе. Это причиняло дискомфорт, нежели боль поначалу, а потом понемногу начало приносить удовольствие. Тобио всё тяжелее сдерживаться, видя такого разомлевшего, красивого и е г о Шоё, выгибающегося из-за чужих пальцев в себе. — Я так хочу тебя. — голос Кагеямы предательски хрипит, он закусывает губу и вынимает пальцы. Сплевывает на пальцы, размазывает слюну по члену, и направляет его внутрь. Хината немного напрягается, но когда Кагеяма вновь целует его, по чуть-чуть расслабляется. Тобио ждёт некоторое время, давая время привыкнуть. В соседней комнате на колонках включается громкая ритмичная музыка, распаляя их ещё больше. И в следующее мгновение Хината подается вперёд, насаживаясь до конца и шипя. — По… пожалуйста… — его глаза закатываются, когда Кагеяма делает первый толчок, попадая по чувствительной точке внутри. Рыжий упирается пятками в чужую поясницу, и откидывает голову назад, подставляя шею. Тобио не может удержаться от довольного рыка, видя множество своих отметин на ней, добавляя новые. Господи, нужно сильнее, быстрее, всё и сразу. Они оба стонут, целуются, несколько раз бьются зубами, двигаясь в ритм музыке, чувствуя близкую разрядку. Кровать движется ходуном под ними, но им так плевать. Рука сжимается на чужом члене, начиная немного двигаться, и Хината выгибается до хруста в спине, выстанывая чужое имя и сжимая спинку кровати за своей головой. От такого зрелища Кагеяма вдалбливается сильнее, зверь внутри довольно рычит от такого красивого Хинаты под ним и Тобио отпускает себя, изливаясь на чужой живот и падая сверху. Они лежат несколько минут в молчании, пока Шоё не расталкивает разомлевшего Кагеяму со словами о том, что «блять о боже там же все наши». Связующий обхватывает руками маленькое тельце под собой и садится, выдыхая: — Только… надень что-то с воротом, гольф какой-то. Глаза рыжего округляются в понимании, и он вскакивает, смотрясь в зеркало и в ужасе прикрывает рот маленькой ладошкой. Сзади подходит Кагеяма, обнимая руками сзади и нежно целует в затылок: — Одевайся и выходи. Ты не можешь представить себе, как я счастлив сейчас. Хината кусает его в плечо, и пытается дрожащими руками найти хоть что-то подходящее в шкафу, пока Тобио уходит к себе чтобы переодеться.

***

Кагеяма приводит себя в порядок первым и выходит к друзьям в гостиную. Народу было однозначно больше, чем могло вместиться, но все расположились где как, потягивая пиво из банок и бутылок. Друзья встречают его молчанием, а потом возвращаются к своим разговорам. Выжидающе смотрят только те, кто застал начало ссоры. Дайчи, приобнимающий Сугу одной рукой, уставился на Кагеяму, пока Ойкава понимающе улыбнулся, видя яркий засос под челюстью, шепчет на ухо Ивайзуми что-то типа «он из него сто процентов всю душу вытрахал, ага», а потом поднимается и, немного пошатываясь, идет к Тобио. — Я же говорил, что твой папочка-семпай всё разрулит, да? — Папочка-семпай, я вытряхну из тебя душу, если ты не вернёшься к Ивайзуми, понял? — Кагеяма сохраняет дружелюбное выражение лица, разворачивая Ойкаву обратно дивану. — Неблагодарный ты, герой-любовник. — шатен заваливается на Ивайзуми, смотря в телевизор. Кагеяма опускается на пол рядом с Дайчи и на удивлённый взгляд кивает, но потом замечает, что удивлённый взгляд направлен не на него, а на вошедшего Хинату в большущей толстовке Тобио. Он буквально налетает на Кенму, оттаскивая того в сторону, и что-то оживленно рассказывает. Козуме так радостно его обнимает, но Куро его тянет обратно, и Хината бредет к Кагеяме, падая рядом. Тобио аккуратно берёт его за руку и не может перестать удивляться тому, как всё хорошо кончилось. — Я так люблю тебя, Дурояма. Хината опускает глаза и поглаживает чужие костяшки. Теперь всё у них будет хорошо.