Лучший друг.

— Не разговаривай со мной так, словно я тебе безразличен! — голос на том конце провода пытался достучаться до противоречивых слов беловолосого парня, но не достигали и пяти метров, как их разбивали, будто хрусталь. — Я устал слышать каждый раз, что у тебя нет никого. Н и к о г о, Тсукишима. Почему ты не воспринимаешь меня хотя бы как знакомого, черт тебя побери? Хотя в здоровых отношениях я бы назывался тебе лучшим, блять, другом. — Лучший друг? — Тсукишима улыбнулся с фальшью, будто его собеседник мог его видеть. — Ты правда считаешь, что я назвал бы тебя в самых здоровых отношениях лучшим другом? Ты слишком много на себя берешь, Ямагучи. Наступила тишина. Блондин всем своим существованием понимал, что в данный момент по веснушчатым щекам покатились слезы. Стало отчетливо слышно сбитое дыхание Тадаши. Как обычно пытается не выдать себя, но как всегда попадает в ловушку. — Ты гребанный мудак, Тсукишима Кей, — голос на том проводе дрожал, будто ветви только посаженного дерева при сильном ветре. — Почему ты поступаешь так со мной в какой раз? — Ямагучи, ты сейчас пытаешься меня обвинить в своих слезах? Как только мы начали сближаться в общении, я тебя поставил перед фактом, что я тот еще эгоист, — этими словами блондин перекладывал всю ответственность за происходящее на веснушчатого парня. — Тут только ты виноват, что пытаешься меня поменять. Мне всегда было хорошо таким, какой я есть. Давай поговорим, когда ты придешь в самочувствие? — Пошел к черту, — с этими словами Тадаши отключил звонок. Ему было больно, как всякий раз, когда Кей не в настроении и начинал издеваться над чувствами зеленоволосого. Его всего трусило, а мысли бегали по образу д р у г а, пытаясь всячески проклясть, но ничего не удавалось. Все возвращалось к мягким воспоминаниям, которые являлись спасательным кругом их отношений. Но тот постепенно начинал сдуваться. Ямагучи устал. Но в их отношениях присутствует цикл: ссора, ненависть, принятие, извинение, новые хорошие воспоминания. Пройдет время и Тадаши поймет, что он не может даже просто быть без Тсукишими и попросит прощения. А тот лишь скажет, что все нормально, что все случилось так, как надо. Ведь кто-то должен страдать.