Это жизнь

Северус напряжённо смотрел на человека, которого вывезли из реанимации. Он выдохнул. Это была не Гермиона. Женщина была значительно старше и имела русые прямые волосы. Значит, это известие было не о Грейнджер. Как он мог не заметить, что было два отделения реанимации? Прошло полтора часа. Из отделения вышел колдомедик. — Добрый день. Вы знакомы с мисс Гермионой Грейнджер? — он был уставший, однако говорил достаточно спокойно. Северус кивнул. — Нам удалось её спасти, сейчас она в стабильном состоянии, её жизни ничего не угрожает, — Снейп облегчённо выдохнул, а целитель продолжил. — Но после таких действий за ней нужен глаз да глаз, чтобы не произошло непоправимого. Сэр, вы сможете посидеть сегодня у неё? — колдомедик устало потёр переносицу. — Конечно. Спасибо за вашу работу, — Северус пожал ему руку и стал ждать, когда Гермиону переведут в обычную палату. Он отправил Минерве патронуса, которым коротко передал оповещение о том, что случилось и сел в кресло. Её перевели уже ночью. Девушка выглядела очень бледной, но была жива, и это главное. Северус просидел у неё не сомкнув глаз до 9:00 утра, пока не пришла помощница целителя провести диагностику и добавить в систему новые зелья. Пока женщина заботилась о Гермионе, мужчина задремал. *** «Пустота… Болит душа. Это ты во всем виноват, Рональд! Ты один! Я хочу отомстить ему за мою потерю! Я так легко от него не отстану…» — Гермиона приоткрыла глаза. От света у неё опять заболели глаза, но она была рада, что её спасли. «Это был глупый поступок, Грейнджер. И твоя доченька тоже так думает.» Да, боль никуда не делась: душу рвало на части, однако девушка поняла, что должна жить. Должна жить, чтобы доказать всем, что она может быть счастливой. Когда она была в реанимации, ей снился очень странный сон, вполне похож на реальность: «Девушка шла по просторной поляне наполненной чрезвычайными ароматами её любимых цветов. Она расслабилась, а все беды куда-то пропали. У раскидистого дерева Грейнджер увидела невероятно красивую маленькую девочку. Её глаза были такими же янтарно-шоколадными, как у Гермионы, а волосы каштановые, вьющиеся. Маленькая копия её самой. — Привет, мама! — улыбнулась девочка. Сердце защемило. Она ничего не смогла сказать. В глазах появились слёзы и она упала на колени перед этой маленькой красавицей, и распростерла руки для объятий. Девочка громко рассмеялась и бросилась к ней в объятия. — Доченька… Моя родная доченька… — говорила Гермиона, а по её щекам катились слёзы. Девочка на минутку отклонилась и внимательно посмотрела маме в глаза. Маленькими пальчиками вытерев её слезы, она сказала: — Мамочка, ты не должна плакать. Я скоро вернусь! — воскликнула ребенок. — Главное, всегда слушай своё сердце — оно тебя никогда не подведёт. А я дождусь ещё своего рождения, — она хитро ​​улыбнулась. — Будь умницей, мамочка. Не делай больше таких глупостей, а то как же я вернусь? — девочка провела пальцами по маминым кудрям и ещё раз внимательно посмотрела ей в глаза. — Тебе нужно возвращаться назад. Живи! И дождись моего прихода. Я буду ждать встречи! — она ​​засмеялась, обняла напоследок маму и исчезла, оставив Гермиону в лёгком ступоре». *** Девушка поднялась на локти. Тело ныло, но было немного легче. Оглядевшись вокруг она заметила профессора Снейпа, который мирно дремал в кресле и невольно залюбовалась им. «Да, Грейнджер, ты, что, сошла с ума? Что он здесь делает?» — понаблюдав немного, девушка поднялась выше и оперелась на подушку. Гермиона потянулась за стаканом с водой, однако случайно скинула его с тумбочки. Он, конечно же, разбился и разбудил профессора. Несколько секунд он вспоминал где находится, пока не увидел Гермиону. Быстрыми шагами он преодолел расстояние между ними, заклинаниями восстановил стакан и сел прямо возле её кровати. — Если вы снова пытаетесь покончить с собой, то даже не надейтесь. Теперь я стану Вашей тенью, и Вы всегда будете под присмотром, — мягко сказал Снейп, однако в его глазах читалась какая-то непонятная злоба. — А вот это, — он достал из кармана её палочку, — побудет пока у меня, — теперь злость перешла к Гермионе. — Сэр, я признаю, что была последней дурой, но сейчас я просто хотела воды. А то, что вы используете такие жестокие методы, — девушка поджала губы, глядя на свою палочку, — даже для моего же блага, это слишком жестоко. — Я был Пожирателем, дорогая мисс Грейнджер. Жестокость — это один из их принципов, — хмыкнул мужчина. — Профессор Снейп, всем хорошо известно, почему вы были Пожирателем… — её перебили. — Никто меня не заставлял служить Волдеморту во время Первой магической войны, — резко ответил Снейп. — Уверена, сэр, что и тогда у вас была веская причина. Например… Одиночество, — Гермиона отвела взгляд и не видела, что мужчина сверлил её глазами. — Мисс Грейнджер… Что вас заставило изменить свое мнение по поводу жизни? Я вижу, что вы действительно ведете себя очень спокойно после того, что здесь наделали, — вырвалось у Северуса. Между ними повисла тишина. Мужчина уже пожалел, что задал этот вопрос, как тут заговорила Гермиона. — Так захотела моя дочь, — сухо ответила она. Профессор удивлённо посмотрел на неё. — Можете не верить, но когда я была в реанимации, не знаю был это сон, или видение, но тогда я видела свою дочь. Мы с ней поговорили, и она меня успокоила. Тогда мне стало легче. Именно она заставила меня жить дальше, — девушка перевела взгляд на мужчину, и заметила, что он внимательно её слушает. — Ничего не подумайте, я не увлекаюсь предсказаниями, ведь это очень неточная наука, но… в это я хочу верить. Хочу верить, что это было на самом деле. — Мисс Грейнджер, — хрипло начал Снейп, — Вас никто не собирается убеждать в обратном. Вы имеете право верить во все, что Вам захочется. Эта история может быть более реальной, чем нарглы* миссис Лонгботтом, — Гермиона слегка улыбнулась и заметила, что профессор сделал то же самое. — А сейчас Вам нужно отдохнуть и прийти в себя. Я сообщу Минерве, что вы не сможете преподавать… — Я такого не говорила, — девушка подняла бровь. — Я поправлюсь примерно через неделю, как раз к тому времени, когда приедут ученики. Я не хочу отказываться от преподавания! — к её удивлению профессор засмеялся. — Вы очень странная особа, мисс. Ладно, позволю Вам быть дальше моей коллегой и соседкой, — девушка улыбнулась. Сейчас её бывший профессор не был тем снобом, который учил её в течение шести лет. Через неделю Гермиону выписали. Физически она чувствовала себя гораздо лучше, чего не скажешь о психическом здоровье. Да, она уже не подвергала свою жизнь опасности, но постоянно ходила мрачная и печальная. Никто, кроме профессора Снейпа, Макгонагалл и Помфри не знал, что с ней случилось. Девушка в сопровождении мадам Помфри прибыла в Хогвартс, где уже начались занятия. Минерва дала ей еще 3 выходных, чтобы Гермиона пришла в себя и немного подготовилась к занятиям. В одиночестве девушка долго не могла находиться, так как к ней подкрадывались пессимистические и мрачные мысли, поэтому она часто искала повод пойти в библиотеку, поговорить с директором или профессором Снейпом. Как бы странно не звучало, но он всегда был не против её компании. Возможно, он просто думал, что она опять что-то с собой сделает, потому и «нянчился» с ней. Девушке было интересно поговорить со своим коллегой: он красиво излагал свои мысли, имел глубокие познания в большинстве магических дисциплин. Так же он не по наслышке знал о маггловской литературе, поэтому тем для разговоров у них было очень и очень много. — Профессор Снейп, почему вы стали преподавать в Хогвартсе? Вас же так раздражали дети, — спросила Гермиона. Мужчина перевёл взгляд от книги на девушку. — Вы разве не знаете, мисс Грейнджер? Ваш дружок Поттер не рассказал? — Нет, — удивилась Гермиона. — А что он был должен рассказать? — Это случилось до того, как умерли Поттеры. Я… Именно тогда я перешёл на сторону Дамблдора. Я думаю Вы знаете, что стало причиной. — Лили… — лицо девушки как-то непонятно исказилось, а затем приняло спокойную маску. Профессор кивнул. — Да, она, — Гермиона резко встала. — Ладно, профессор Снейп, я пойду в свою комнату. Хорошего Вам вечера, — девушка поставила книгу на полку и шагнула к двери. — До свидания, профессор. — До свидания…мисс Грейнджер, — ответил он уже в пустую комнату.