tell me, tell me (please don't tell)

      Шуичи, по сути, жил совершенно обычной жизнью. Его распорядок дня был таким же блаженно-однообразным, как и у любого человека: он просыпался, принимал душ, пил горький растворимый кофе, который ему даже не нравился (но он был убежден, что кофеин поможет ему быть более бодрым), и выходил из дома каждое утро, к восьми часам на работу. Каждый вечер он возвращался домой в ту же квартиру, которую он оставил рано утром, ел и читал, прежде чем ложиться спать где-то раньше полуночи. Рутина была простой, если не скучной; все было там, где должно быть, и он был счастлив. Всё было так, пока он не встретил Кокичи.       С их первой встречи он привил новое чувство энергии в жизнь Шуичи- он был совсем не обычным человеком, с великой личностью, вложенной в 156 сантиметров чистого коварства. Их дружба и последующие отношения никогда не казались скучными. Унылого даже не было в словарном запасе Кокичи, и он всегда будет тащить Сайхару в какое-то новое приключение всякий раз, когда у него будет возможность. Ома был озорным, и сначала это немного смущало, но со временем Шуичи начал испытывать острые ощущения от подробного.       (Хотя он никогда не признался бы в этом Кокичи, ведь он просто знал, что тому будет очень приятно дразнить Сайхару по поводу его «подавленных желаний», пока Шуичи не заткнет Ому поцелуями. На самом деле его это не сильно волновало, но детектив имел способность подыгрывать.)       В то время как он любил Кокичи, его склонность к неприятностям иногда бывала утомительной. Вот почему Шуичи любил наслаждаться тихими моментами, единичными и далекими, но все же такими ценными.       Как сегодня утром, когда он проснулся, укутанный одеялом со своим парнем. Первые намеки на восход солнца согревали спальню, зима делала дни короче, а ночи длиннее; но лучи мягко падали на лицо Кокичи, наполовину скрытое в груди Шуичи. Его губы были сжаты, но в это же время выглядели мягкими и надутыми, они не складывались в ослепительную улыбку или ухмылку, которые он обычно предпочитал. Сайхара не мог себе представить вещи, столь же милые, как улыбка Кокичи — это был просто Ома, без лжи, без маски. Его щеки слегка покраснели, эта очаровательная особенность привела к мягкой улыбке на лице Шуичи. Он откинул несколько прядей волос с лица Кокичи, прежде чем нежно поцеловать его в лоб и медленно отодвинулся, чтобы не разбудить того. Это казалось прекрасной возможностью проверить свои кулинарные способности.       Сайхара направился на кухню, сквозь легкую футболку его кожа покрылась мурашками (ему даже в середине декабря не требовалась толстая пижама, поскольку Кокичи был маленьким, приятным обогревателем). Тихо напевая себе под нос, он начал собирать ингредиенты со шкафов и делать тесто. Шуичи был несколько поглощен своим собственным манямирком, поэтому он не слышал мягких шагов позади себя, пока пара рук не обняла его за талию. — Почему ты оставил меня там одного, хочешь, чтобы я замёрз насмерть, Шу? — пробормотал Кокичи, прижимая лоб между лопатками детектива. Шуичи засмеялся через нос, наливая жидкое тесто в сковороду и наблюдая, как маленькие пузырьки образуются при нагревании. Одной рукой держа ручку посуды, он взял меленькую ручёнку Кокичи в свою и поднес к губам, чтобы нежно поцеловать. — Извини, Кичи, подумал, что я начну готовить, чтобы попытаться тебя удивить. — ответил Шуичи. Он мог представить себе ленивую улыбку на лице Омы, когда он произносил свои слова, все еще полусонный, волосы спутанные, а глаза немного расфокусированы. — Оу, ты так заботишься обо мне? Я думаю, что ты взволнован, мой маленький детектив.- Слова Кокичи были дразнящими; даже так рано он был игрив, как никогда. Шуичи старался не позволять холодным рукам мальчика под его футболкой отвлекать его от блинов, но дрожь, пробежавшая по его позвоночнику, заставила его бросить взгляд через плечо на Ому. — Пощекоти меня, и ты будешь сам готовить себе завтрак. — предупредил Шуичи, заставляя Кокичи тихо рассмеяться. Он вынул руки из-под футболки, отошел от Сайхары и поднял их, как будто его поймали (что по сути и было, но если это был Шуичи, это его не беспокоило). Ома пробормотал что-то о душе и вышел из кухни, позволив детективу полностью сосредоточиться на завтраке.       Десять минут спустя, Шуичи и Кокичи сидели вместе и завтракали в уютной тишине. Они никогда не молчали; казалось, что в их квартире никогда не было тихо, и Кокичи всегда находил утешение в тихом фоновом шуме какого-то придуманного телешоу, которое никого из них не волновало. Сайхара должен был признать, что блины получились довольно хорошими, и он просто думал о том, как ему следует поблагодарить Каэде за рецепт, когда почувствовал, как рука Кокичи взяла его. Подняв глаза, он обнаружил, что они оба уже поели, и улыбнулся мальчику. Ома сел на колени, взяв другую свободную руку и поднеся их к груди. — Шууу, — скулил он, слегка подпрыгивая. — ты знаешь, я действительно болен. — О, да? Когда это произошло? — спросил Шуичи, слегка улыбаясь проделкам своего парня. У него было скрытое подозрение, куда это приведёт, но он позволил Кокичи повеселиться. — Прямо сейчас. И знаешь, какое единственное лекарство? — Какое? — Кокичи наклонился вперед с мрачным и серьезным лицом. Если бы Шуичи не знал его так хорошо, он мог бы легко обмануться действиями мальчика. С его губами рядом с ухом Шуичи, он мог чувствовать его мягкое дыхание, когда он шептал: — Поцелуи. — Ома слегка отодвинулся, достаточно, чтобы наткнуться носом на Шуичи, прежде чем украсть у него быстрый поцелуй. Детектив оставил улыбку на губах, поддразнивая. Выражение лица мальчика было, несомненно, драгоценным; брови нахмурились, а губы все еще слегка надулись, явно желая еще одного поцелуя. Что ж, теперь пришло время Шуичи повеселиться.       Когда Кокичи снова двинулся вперед, Сайхара отодвинулся назад, достаточно, чтобы их губы почти соприкасались, но не настолько близко, чтобы это можно было назвать поцелуем. Ома издал стон протеста, и улыбка детектива только увеличилась. Он держал лицо Кокичи обеими руками, поглаживая его щёку большим пальцем, прежде чем наконец наклониться, чтобы нежно поцеловать его губы.       (И еще. И еще, и еще, пока он не потерялся в сладких чувствах.)       (И если Шуичи немного опоздал на работу в тот день, хорошо. Никто не должен был знать причину глупой улыбки, оставленной на его лице.)