Они умерли, чтобы начать всё сначала...

- Как в сказке, говоришь, - парень выпустил облако дыма через рот, смахивая со щеки последнюю слезу, - вот и живи долго и счастливо! … Эти отношения… Они были очень странными. Один любил до беспамятства. До безумия. До крови из ран, когда его пассия приходил слегка выпивший и избивал его за то, что парень не поздоровался, будучи в другой комнате и не слыша прихода шатена. Любил до смерти, о которой не раз задумывался, прячась в ванной, когда Дазай в очередной раз приводил шлюху и гнал Чую из спальни до утра. Любил до слез, которые проливал каждую ночь, лежа рядом на кровати, когда Осаму неосознанно обнимал того во сне, шепча на ухо, что любит. Он любил… Они встречаются уже 3 года. С тех пор, как Дазай покинул Портовую Мафию, Прошло 5 лет. За все это время Двойной Чёрный не переставал общаться. Когда Осаму сделал предложение Чуе, тот был на седьмом небе от счастья. Накахара всегда любил Дазая, но пытался это скрыть за ненавистью. Но тогда, в тот вечер, на мосту, рыжик поддался своим чувствам и согласился. Прекрасное начало отношений. Но кто же знал, что спустя два года прекрасных отношений, наполненных уютом, любовью, теплом, нежностью, романтикой, начнется ад, из которого не выбраться. Все было идеально. Никаких ссор. Никаких пьянок. Только взаимопонимание и тепло. Оба оставались и работали в своих организациях. Жили сначала раздельно, но после года вместе, решили съехаться. Они купили большую трехкомнатную квартиру в центре, не далеко от здания Детективного Агентства. Утро Чуи начиналось с поцелуя в лоб или крепких объятий с нежными бормотаниями на ушко слов любви. Утро Дазая начиналось с поцелуя в щеку или объятий, после чего в руки давалась кружка ароматного кофе с зефирками. Утро парней начиналось друг-с-друга. Их утро начиналось с любви. Горячей, местами обжигающей, страстной, нежной и уютной. Если кто-то задерживался в организации, другой готовил ужин, а после залезал под плед на большом кожаном диване, поджимая ноги к груди, ожидая парня с книгой или за просмотром телевизора. Когда задерживались оба, парни предпочитали встретиться где-нибудь недалеко от дома и пойти вместе прогуляться. Их не интересовало время. Половина одиннадцатого? В парке на соседней улице горят разноцветные фонари, создавая атмосферу сказочного леса. Половина двенадцатого? Можно прогуляться по мосту, сейчас там тихо и прохладно. Час ночи? Пойти на ближайшую детскую площадку, сесть на качели и начать считать звезды, вспоминать стихи Лермонтова или Есенина и говорить о любви – прекрасная идея. А после можно вернуться домой, залезть под теплое одеяло и в обнимку заказать пиццу по телефону. К слову, в их доме спокойно поговорить по телефону удавалось только тогда, когда в квартире находился либо один из парней или присутствовал кто-нибудь, кроме пары. Каждый раз, когда Дазай начинал разговаривать по телефону, неважно с кем, Чуя залезал к шатену на колени, чаще всего находясь в одной большой футболке, предварительно забравшей у Осаму, и белье, начиная потираться пахом или надрачивать говорящему, иногда шепча какие-нибудь «грязные» слова в свободное ухо, возбуждая при этом парня. А если детектив сидел за столом и что-то записывал, то разговор однозначно будет закончен в первые десять минут, ведь рыжик залезет под стол, стянет с шатена брюки с трусами и начнет отсасывать, пошло причмокивая. После, конечно, Дазай, сославшись на какие-либо дела, сбросит вызов и забьет на эти самые дела часа на 3, пока не трахнет Чую как подобает настоящему «хозяину». Если же Чуя начнет трепаться по мобильному, Дазай, вероятнее всего, заберет у того телефон и ответит собеседнику, что Накахара занят и пусть этот самый собеседник позвонит часа через 4. А если разговор достаточно важный, о чём рыжик заранее предупреждал, уходя на кухню, чтобы не мешать, Дазай начнет медленно ласкать парня, после чего растянет и войдет во всю длину. Разговор же, станет короче раза в два, ибо Чуя скажет, что занят и попросит написать ему смску, чтобы не тратить время собеседника. Нет, секс у парней, конечно, был не только во время разговоров по телефону. Это была некая фишка. Разве неприятно, когда Чуя прижимает ко рту тыльную сторону ладони, сдерживая стон. Или как Дазай, во время разговора случайно проматерится или зарычит, когда рыжик возьмет его член слишком глубоко? Этот возбужденный взгляд, который жаждет больше, но не может, ведь нельзя дать услышать собеседнику на том конце провода о том, что тяготит парня. Если же говорить об обычных плотских утехах, то парни пробовали много всего и везде. В общественных местах, начиная последним рядом кинотеатра и заканчивая туалетной кабинкой, в машине, которая попала в пробку на центральной улице, в каждой части квартиры от душа до кухни. Что уж говорить о различных практиках в сексе, так Двойной Чёрный перепробовали все. Связывание, BDSM, доминирование, ролевые игры, боллбастинг, игры с воском – это лишь малый список того, что они протестировали. Ну, обычный секс с приглушенным светом, ароматическими свечками, тихой музыкой или скучным фильмом на заднем фоне – это, конечно, лучшее. Но все же, они любили друг-друга не за способность удовлетворить партнера, а просто так. Всё это было сказкой. Каким-то фильмом или сериалом, где царит только любовь. Сериалом, у которого концовку можно было предугадать. Хеппи энд, одним словом. Но если бы кто-то знал, что всё обернется так… Обычное утро. Дазая срочно вызывают в агентство, говоря, что нашли точное местоположение одного из опасных преступников, что сводит людей с ума и доводит до суицида. Что же, шесть утра - не так уж и рано, если подумать. Дазай уходит, пока Чуя еще спит в теплой постели, оставляя на губах рыжика аккуратный поцелуй и кладя на тумбочку записку о том, что срочно вызвали на работу. Чуя, вероятнее всего проснется часа через 3, ведь у него сегодня выходной, увидит записку и грустно улыбнется, мысленно желая Дазаю, чтобы тот был аккуратен. Ближе к вечеру, часов в 8, Чуе позвонит Ацуши, который совершенно случайно узнал, что эти двое сожительствуют, и расскажет мафиози достаточно неприятную весть, от которой бросает в холод. «Дазай-сан ранен и сейчас в реанимации»… Что самое страшное можно услышать в жизни? Как заканчиваются деньги на карточке? Как сгорает дом? Нет! Самое страшное – понимать, что любимый человек сейчас в больнице. А если еще и без сознания, так смело можно закидываться волокардином или валерьянкой, разбавляя всё это настойкой пустырника и заливая водой. Именно это сделал Накахара, пока собирался и вызывал такси, ибо сам вести машину он не в состоянии. Слезы текли безостановочно. Руки тряслись. Голос дрожал. Мысли путались. Мафиози молился, чтобы все обошлось. Следующие два дня Чуя провел в больнице, пытаясь узнать хоть какую либо информацию о любимом. Мало того, что ранения были смертельными, так Дазай еще был на грани жизни и смерти. Ох, бедный мафиози. Сколько слез, сколько отчаянья, сколько надежд. Пока рыжик находился в больнице, Накаджима ему поведал о том, что произошло «Я точно не помню, у меня самого в голове туман, но знаю, что тот эспер создает иллюзии дорогих людей, которые давно мертвы. Но не все так просто. Эти иллюзии – противоположность тех, что жили. Как я видел, преступник создал друга Дазая, точно сейчас и не вспомню, как зовут… Точно, Одасаку! И Дазай сказал мне, что не сможет выстрелить, потому что этот человек ему дорог. Не знаю, похоже, эта способность как-то действует на разум, из-за чего Дазай-сан воспринимал его как живого. Но проблема в том, что Одасаку начал говорить, что Дазай-сан – ничтожество, которое ничего не может. И что-то про доброту, напоминая, какой бессердечный он был во времена, когда Ода был жив. После этого Дазай… - тигр замолк, опустив голову, и неуверенно продолжил, – Дазай-сан сказал, что исправится. После этого я не знаю, что произошло…» Чуя, неожиданно для себя, понял, что если Осаму сказал, что «исправится», то всё изменится. Спустя три дня Дазай пришел в себя. Первое, что спросил шатен у врача, так это «Одасаку жив?». Как же долго убивался Накахара, понимая, что всё самое ужасное только начинается. …. Прошло две недели. Дазая выписали из больницы, и он благополучно вернулся домой. В первые несколько дней, всё было хорошо. Он вроде как вел себя спокойно. Был все так же ласков /бляха-муха, я будто бы про животинку какую-то говорю/. Но в какой-то момент, Осаму, вернувшись с работы, предъявил Чуе, что от него несет чужим одеколоном, да и засосы, оставленные шатеном на шее рыжика, стали более яркими. Нет, рыжик понимал, что является достаточно привлекательным, но не позволял себе с кем-либо заигрывать или хоть чуточку подавать поводов для ревности. Конечно же, мафиозник, на такие заявления, сразу начал доказывать, что Осаму сам всё выдумал, но всё тщетно. Спустя час криков, матов и ругани, Чуя в слезах заперся на кухне, посылая Дазая нахуй, а сам же шатен ушел из дома, громко хлопнув дверью, и не появлялся до следующего вечера. Накахара же, полночи ревел и не мог успокоиться, а вторую провел, в попытке дозвонится до Осаму. Нервно расхаживая из комнаты в комнату с телефоном в одной руке и стаканом успокоительного в другой, парень молился, в который раз за последний месяц, чтобы ничего не произошло. Так и не сомкнув глаз, утром Накахара отправился в здание мафии. Но пробыл он там не долго, а если точнее, до полудня. Коё, увидев, насколько разбит её кохай, немедленно отправила того домой, приходить в себя. Вернувшись домой, самым оптимальным решением было закинуться валерьянкой, раствором корня пустырника, ну, так, для надежности, и снотворным – именно это и сделал Чуя, перед тем как отрубиться до семи вечера. Мафиозника разбудил громкий хлопок дверью. Сонный Чуя, покачиваясь, сразу побежал встречать парня и говорить, насколько соскучился. Выйдя в коридор, парень понял, что Дазай до-смерти пьян, а дешевым пойлом от него несет за километр. Не обращая внимания на вопросы и недовольный взгляд парня, Осаму, пошатываясь и ведя рукой по стене, дабы не упасть, прошел в спальню, пихнув Накахару плечом и завалился спать, так ничего и не объяснив. Почти три недели Осаму игнорировал существование Чуи. Уходил на работу рано, возвращался поздно и почти всегда выпивший, на все вопросы отвечал «на отвали», на попытки поговорить уходил из комнаты или посылал, говоря, что занят. Ох, сколько же Накахара потерял нервных клеток за всё это время. В итоге, не выдержав, рыжик закатил скандал, по итогу которого выяснилось, что Дазай пропадает вечерами в клубах и борделях. Послав шатена, в который раз уже, нахуй, Чуя собирался уже уйти из дома, как был остановлен, причем не самым мягким способом. Дазай дал мафиози пощечину, после чего, взяв за шкирку, как последнего щенка, кинул в стену, упрекая в неверности парня. После небольшой такой потасовки оба разошлись по разным комнатам залечивать синяки и царапины. Так продолжалось и дальше. Дазай игнорировал Чую, избивал за каждый косяк, говоря, что если тот хоть попробует кому-либо растрепать о происходящем, то шатен продаст его на чёрном рынке в рабство, благо, связи позволяют. Нет, Накахара, конечно, мог бы убить Осаму гравитацией, пока шатен спит, но что-то ему не позволяло. Что-то, что не позволяло сбежать, рассказать Мори или Коё. Нет, не страх. Это была любовь. Чуя мог бы и дальше продолжать прятать побои, говоря, что синяки получил на задании, но в какой-то момент Осаму, будучи в не совсем трезвом уме, привел в их квартиру какую-то девушку и заперся с ней в спальне до самого утра. На все попытки возмутится или узнать у Дазая, какого хуя он творит, из комнаты доносились только маты, оскорбления в сторону парня. После этого инцидента мафиози окончательно понял, что потерял любовь детектива. Оставшийся год Чуя будто бы провел в сексуальном рабстве, куда так грозился сослать его Осаму. Дазай стал жесток. Даже не так, как в годы тёмной эры. Такого Дазая никто никогда не видел. Да, на публике он вел себя, как обычно, улыбался, смеялся, впрочем, на первый взгляд, такой же прекрасный и завидный парень. Дома же, оставаясь наедине с рыжиком, шатен позволял себе слишком многое. Избивал, насиловал, командовал, принуждал. Один раз, опять же, обвинив Чую в неверности, детектив привязал того к кровати и ножом вырезал на спине связанного своё имя, после чего еще и изнасиловал, порвав мафиози. Каждый вечер, засыпая на левом боку, который, к слову, был единственной частью тела, где не было гематом, Накахара мечтал о том, чтобы все вернулось на свои места. Быть может, если бы Чуя в тот день повредничал и не пустил бы детектива на работу, всё было бы хорошо. Быть может, если бы Чуя в тот день позвонил бы с утра, дабы узнать, как дела у парня, всё было бы хорошо. Быть может… Как-то Дазай заявил Чуе во время ссоры, что рыжик живет как в сказке. Завидный парень, куча денег, огромная квартира, ахуенный секс, высокий чин в обществе – хули он выебывается, строя из себя жертву. После этого Чуя ушел из дома, так и не вернувшись ни на следующий день, ни через два дня. Честно, Осаму было похуй, но факт того, что Накахара мог рассказать все боссу, а это привело бы не к очень желательным последствиям. Дазаю, если уж о таком пошла речь, было достаточно тяжело всё это время. После тех слов, что сказал его старый друг, в голове, будто что-то щелкнуло. Казалось, что все вокруг его презирают, шепчутся за спиной, смеются, говорят, какое же он ничтожество. Даже Чуя… Тот самый Чуя, который бесконечно говорил, что любит. Тот Чуя, который успокаивал, когда Дазаю было тяжело. Тот самый ЕГО Чуя. Осаму стал параноиком, видя во всех только предателей, что готовы в любую секунду воткнуть нож в спину. Понимая, что он один в этом грязном мире, шатен решил отбросить чувства, стать снова тем, кто способен управлять всей Йокогамой. Именно поэтому он не хотел слушать Чую, думая, что тот ему врет. Именно поэтому детектив избивал парня, думая, что так мафиози перестанет лгать и будет добрее. Но всё становилось только хуже. В какой-то момент Осаму терял самообладание, творя такие вещи, за которые ему будет всю жизнь стыдно. По ночам, когда Чуя уже спал, Дазай приходил к нему, ложился рядом, обнимал и говорил, как сильно любит, чтобы хоть как-то попытаться успокоить бешеный темп сердца, которое вот-вот остановится. В тот день, когда рыжик сбежал из дома, детектив не смог уснуть. Пытался дозвониться, прям как тогда, когда мафиози звонил ему после первой ссоры. Но, увы, безуспешно. На второй день Дазай забил тревогу. Даже в мафию пришел, но ничего, кроме упреков Мори и ругательств Коё о том, какая же он мразь, раз Накахара, с его стальным терпением, сбежал от него. Вернувшись домой, Осаму удивился, ведь свет был погашен, хотя у парня привычка его не гасить. В квартире было прохладно, но шатен точно закрывал окно. Пахло сигаретным дымом, хотя Дазай и не курил. Пройдя в комнату, детектив так и замер на пороге. Чуя стоял на подоконнике перед раскрытом окном. Он держался одной рукой за оконную раму, а во второй руке у него была наполовину выкуренная сигарета. На нём было алое хаори, с красивым бордовым узором, напоминающем огонь. Когда то именно Осаму подарил Чуе это хаори, дабы вместе сходить на летний фестиваль фейерверков. У шатена в шкафу лежит точно такое же, только синее, а узор похож на волны. Это было последнее радостное событие в жизни Чуи. Это было последнее радостное событие в жизни Осаму. Это было последнее… Чуя стоял неподвижно, смотря вниз с высоты 51 этажа. Это последний этаж в этой высотке. От понимания, что один шаг разделяет два мира, кровь в жилах стынет. С такой высоты видно весь город. До безумия красиво. До слез больно. Больно от осознания, что через пару минут всё закончится. Любовь, ненависть, страдания, боль… Заметив, что в комнате кто-то, помимо рыжика, парень поднял голову, продолжая смотреть на город. - Чуя… - Дазай сделал нерешительный шаг, - Я… - Как в сказке, говоришь, - парень выпустил облако дыма через рот, смахивая со щеки последнюю слезу и произнес последнюю фразу дрожащим голосом - вот и живи долго и счастливо! Крикнув это, Чуя подался вперед, вываливаясь из окна. За время полета, у парня пронеслась вся его жизнь. Всё, что он пережил. Вся боль. Сейчас, когда он летит спиной вниз, хаори развивается, создавая пляшущие языки пламени, а его слезы смахивает ветер. Сейчас, в эту прекрасную ночь, когда стрелки часов едва пробили полночь. Сейчас, когда он, наконец-то, свободен. Сейчас… Утром в газете станет известно о юноше, что совершил самоубийство, спрыгнув с последнего этажа высотки. Через неделю станет известно о парне, что повесился в квартире, где было совершенно самоубийство первым. Они умерли, но не для того, чтобы расстаться и перестать мучится. Они умерли, чтобы начать всё сначала…