Элитный Колледж Стихий

В Колледж Виан и Гросс приехали лишь следующим утром, хорошенько отоспавшись на королевских перинах и отзавтраквши нормальной, человеческой едой. Но, к сожалению, жизнь штука суровая и пришлось возвращаться к своим палаткам. Тем более, их там очень ждала Клиффорд, которая была искренне уверена в их отношениях с Бауэром. По пути Алёна с Алексеем хорошенько обсудили Неффа и его зелье, заставившее их ретироваться из колледжа в экстренном порядке. Но, это только первые пару часов им было весело. После в их головах начали появляться вопросы, сменившие прилив чувств и гормонов. Проблема была в ребятах из будущего. Если точнее, в троих, с фамилией Ланц. Могли ли Лёша с Алёной своими действиями изменить судьбу? Пропали ли Эмилия и мальчики? Конечно, Виан еще предстоял разговор с Ланцем, но это было совершенно не важно на фоне всего остального. — Не переживай, — прошептал Гросс на подходе к Колледжу, крепко сжав ладонь Алёны в своей, — Как бы оно ни случилось, так нужно было. Алёна нашла силы лишь кивнуть. В Колледже, что не удивительно, все было по старому. Стояли неровные палатки, некоторые просевшие от непрочности конструкции. Отчетливо увидели Неффа, выходившего из палатки с кастрюлей. Что он собирался с ней делать осталось загадкой, тем более, что высунувшаяся следом рука чуть ли не с боем забрала эту кастрюлю. Пару ругательств Артура и Егор, недовольно цокнув, залезает обратно в палатку. Дальнейшие изучения местности помогают найти лишь пару знакомых студентов, которые не представляют интереса. А, хотя стоп! В далеке, за палатками, ближе к перекрытому Колледжу, Алёна вновь находит глазами подругу, бывавшую тут сейчас редко. За её спиной на дерево опирался ректор, совсем не похожий на сурового преподавателя. Сейчас его можно было назвать мальчишкой, такой же улыбчивый и излучавший счастье. Перед ним стояла Евгения Герц, что-то увлеченно рассказывающая и размахивающая руками. Эх… Конечно, Виан была рада за то, что у подруги и ректора появляется настоящая семья и они проводят время вместе, но хотелось бы, чтобы подругу вернули на курс и она продолжила их таскать по всяким сомнительным затеям! А то уже засиделись на месте. Хотя, в палатках они спят стабильно два раза в год. — Вон Эмилия, — Гросс коснулся плеча Алёны, заставив её повернуться. Девушка стояла в другой стороне, прижимая к себе книги. Осталась… Не пропала. Чуть поодаль от неё стоял Никита, безотрывно смотрящий в сторону Герц и ректора. Точно. Женя же не знала обо всех перемещениях, происходящих в Колледже. И не надо было ей об этом знать. Интересно, что чувствовал Никита, наблюдая за своими родителями не то что в молодости, еще до его появления? — Пойдем, нужно сварить Кате зелье, — Лёша отвлек Алёну от развлечений и указал в сторону палатки Неффа и Аллена. — Егор будет варить?! — все остальные мысли сразу пропали из головы, — А если он сварит ей не зелье, а… я не знаю… самогон?! Он ведь может, он из травы и грязи может сварить борщ и яд одновременно. Как мы можем доверять человеку, из-за которого в палатках спим?! — Ну, хочешь, ты свари, — развел руками Лёша. Алёна вытаращила на него глаза, — Не хочешь? Ну тогда пошли к Неффу! Осечки случаются, но так-то четыре года он нормально зелья варил. — Как-то он растворил нам дверь… Гросс не ответил, лишь вздохнул. Других вариантов ведь всё равно не было, чего обсуждать? Сама Катя нашлась в обществе теперь любимого ей Егора Бауэра. Они сидели на расстоянии, но было видно, что Егор с трудом сдерживает порывы своей бывшей. Для дополнительной «безопасности» в помещении находилась также Меглина, но она не сильно улучшала ситуацию. — Нашли? — Егор сразу вздернул голову на них и поднялся с кресла, — Я уже четыре пары прогулял. Мне конец. — Нашли, — кивнула Алёна, — Но нужно подождать, пока Нефф сварит зелье. — Нефф сварит?.. — осипшим голосом переспросил Бауэр, опускаясь на стул, — Это не лучшая идея… — Да что вы заладили! — Гросс зашёл в палатку следующим, — Не лучшая идея, блин. Ну ты свари. Или ты свари! Тут он указал на Меглину, но та лишь подняла руки вверх в защитном жесте, мол «Я вообще молчала». — А я и могу сварить! — прошипел Бауэр, — Вы только… — А мы тебе и не дадим этого сделать, — отрезал Гросс, — Ты, между прочим, уже не с нами. А Егор наш друг и проверенный зельевар. Клиффорд всё время сидела и молча наблюдала за происходящим. Но, как только Гросс перебил Бауэра, внутри неё проснулась настоящая львица, готовая защитить своего вожака. — Вы что! — Катя встала, можно сказать, своей грудью на защиту Егора, — Вы почему его оскорбляете?! Вы почему ему запрещаете?! Мой Егорушка хочет сварить зелье, и он это сможет сделать. Он самый лучший во всем, у него всё получается. Он — надежда моя и всего государства. Вы глупцы, если не понимаете этого! Повисло молчание. Алёна просто молча вытаращилась на Катю, будучи не в состоянии подобрать слов для такого экспириенса. — Да уж, — выдохнул Алексей после минуты молчания, — Я даже почти проникся. — А я с ней уже сутки… — пробубнил Бауэр, — Зовите уже Неффа, пусть возвращает её к… Егор несколько секунд не мог подобрать слов, а потом выдал: — К адекватности.

***

— Влад, ну ты что, с ума сошел? — Никита грубо встряхнул друга, — Какая разница, что тут отец Руссо?! Вальдеса это совершенно не волновало. Он не возвращался к тому самому дню, который он ни за что не может забыть и пережить. Владу было семнадцать, когда он потерял свою девушку, с которой собирался прожить всю оставшуюся жизнь. Они встречались пять лет, три дня и четыре часа. Ева Руссо. Он ни за что бы не забыл её глаза, тёмные, пленящие… Такие же, как у её отца. Когда он его увидел, понял всё сразу же. У него была другая фамилия, но даже это не могло заставить Влада сомневаться. — Я хочу… я хочу остаться в этом времени, — глаза Вальдеса были просто стеклянными, Владислав отказывался разговаривать с Никитой и отвечать на его вопросы. Лишь говорил, — Она родится совсем скоро, подождать пять лет… Я хочу быть тут, хочу быть с ней, хотя бы присматривать… На Влада полилась холодная вода. Парень вздрогнул, но даже этого было недостаточно для того, чтобы Влад пришёл в себя. Никита смотрел на своего друга, точно сошедшего с ума. Он уже был таким, ровно год с момента её смерти. А потом полегчало. Но, ещё один такой год Ник точно не переживет! Ни Ник, ни Полина, которая по возвращению мало того, что устроит им неплохую взбучку за пропажу, так еще и за то, что Влад снова начал страдать по своей Руссо. Вальдес посмотрел на Ника всё теми же стеклянными глазами. — Я в своем уме, не надо, — мокрые пряди прилипли к лицу и сделали образ Влада ещё более сумасшедшим, — Ты меня не поймешь… Эми всегда с тобой была. — Я понимаю, что ты с ума сходишь. Тут даже нет Руссо! — Её и в моем времени нет… — глухо произнёс Вальдес, — Пойми, я не могу без неё. Просто не хочу. Я бы умер вместе с ней, я бы лёг в соседнюю могилу, лишь бы быть с ней. Я себя без неё не представляю, дышу только на автомате. Вы все поверили, что все хорошо, но я не могу. И никогда не смогу, я только ради сестер живу. Тебе не понять, каково это — жить, когда жить не хочется. Вы все думаете, что я сошел с ума. И тогда, и сейчас. Но, только вы все живы. Вы, ваша любовь жива. Никто из вас не лежал на холодной земле свежезакопанного гроба, никто не рыдал, зная, что вас больше не услышат. Я могу остаться здесь, я могу всё предотвратить! Я могу быть с ней. Даже если я окажусь слишком старым для неё, я… Я могу присматривать. Быть наставником. Лишь бы она была жива. Ник смотрел на друга, не находя слов. Он сейчас ничего не поймет. Сейчас говорит не Влад и логика, а его сердце и рана, которая разошлась по свежим швам. — У тебя не выйдет, — все же сказал Мендес, — Ты родишься и самоуничтожишься. Изменишь пространство и время до неузнаваемости. — Пускай, — Влад опустил глаза в пол, — Пускай весь мир изменится, всё сломается. Только она будет жива. Парень опустил голову на колени, закрывая её руками. — Я могу предупредить её отца. — Влад, подумай головой, прошу, — Никита опустился на корточки рядом с Вальдесом, — Он ещё даже не знает, что он Руссо, какая дочь? Они с её матерью ещё даже не знакомы. Он не поймет. Не оценит. — Но… — Владислав поднял голову, Ник смог разглядеть ожидаемые и такие нежеланные слёзы, — Должен же быть способ… Хоть какой-то… Мендес опустил руку на плечо, пытаясь поддержать. Но, вместо этого лишь сделал намного хуже. Влад снова уронил голову, но теперь захлебываясь в собственных слезах. Для Ника и это зрелище было не новым. Он ни за что не забудет, как Влад кидается к её гробу на похоронах, а его оттаскивают, потому что знают: он не отойдёт. Отец её будет стоять сбоку, молча и тихо переживая своё горе. Они не поддерживали общение после этого момента. Егор Руссо в принципе не любил поддерживать общение со своими знакомыми и их детьми. — Мне жаль, — всё, что смог сказать Ник.

***

Тишина. Вокруг ни единого звука, оно и не удивительно. Откуда им взяться поздней ночью в учебном корпусе? Если студенты и развлекаются, то в своих палатках. За окном ярко светит луна, пробиваясь в ректорский кабинет. За столом сидит ректор Андрей Мендес, обреченно смотрит в листки и ничего не может понять. Его поиски человека с хронокинезом заходили в тупик. С Восши пришёл отказ, с Есваса тоже. В Рафраде и Остермане не было людей с такими способностями. Как рассказал Ник пару часами ранее, Рорика родится первой в стране. Предположительно, в Сеглассо находился еще один маг со способностями хронокинеза, но это было недостоверно и контактов не было. Даже если рассматривать вариант обучения Рорики, по факту, ребенка, то нужен был человек со знанием дела, иначе все могло обернуться плачевно. С этим тоже, как было понятно, есть проблемы. Мендес запустил руку в волосы, уже не зная, куда кидаться. Был поднят и Остерман, и Рафрад. Тщетно. — Можно к тебе? Андрей поднял голову вверх. Из-за двери на него смотрела девушка, которая раньше приходила к нему будучи полноправной студенткой. В форме, с каким-нибудь глупым вопросом. А сейчас пришла как его невеста, посередине ночи, в огромной футболке и таких же огромных штанах. — Конечно, заходи, — Андрей тут же натянул улыбку, — Я почти закончил, скоро пойдем спать. Герц закрыла за собой дверь. На плечах накинут плед, волосы собраны в совершенно несуразную гульку. А Андрею хочется лишь улыбаться и смотреть на неё, никакие хронокинезы его уже не волнуют. Девушка подошла ближе, опускаясь в ближайшее кресло и стараясь заглянуть на стол к ректору. — Не нужно, — аккуратно сказал Мендес, закрывая своей рукой верхние бумажки, — Это по работе. — Ну странно, если бы ты в час ночи в кабинете вел любовные переписки, — закатила глаза Женя, но попыток посмотреть в листы более не делала, развернулась в противоположную сторону. Руки удобно сложила на пока еще на аккуратный живот, спрятанный за пледом. Не любила она, чтобы кто-то замечал, пусть и все знали. Пусть и никого по пути с четвертого на третий этаж она встретить не могла. Даже от друзей она предпочитала скрываться. Не было стыдно, просто как-то… странно и неправильно это всё. Могли ведь просто встречаться с ректором, не заводя ребенка на четвертом курсе… Впрочем, уже ладно. Поздно рассуждать об этом. Ни о какой работе речи идти не могло. Герц ни за что не должна была узнать о том, что по Колледжу ходит их еще не рожденный сын, закончивший Колледж в своем времени. А еще и дочь… С Рорикой они проводили достаточно времени. Кажется, ей было все равно, в каком времени находится отец и сколько ему лет. То, как она доверяла мужчине, было для него невероятно приятно. Зато то, как смотрит Ник… Андрею было не по себе каждый раз, когда они с сыном встречались взглядами. Герц неожиданно поднялась с кресла и прошла мимо Мендеса, к окну. Встала, рассматривая окрестности Колледжа. На неё накатила необъяснимая… хотя, объяснимая грусть. Захотелось, чтобы всё происходило не с ней. Она знала, что её друзья снова живут в комнате в подвале, хотя им выделили нормальные. И знала, что её кровать навсегда занята Ольгой Меглиной. Жене не суждено туда вернуться, как не суждено и жить прошлой жизнью. Она выпадала из учебного процесса минимум на полгода. Да даже не учеба её волновала! — Пойдём, я закончил, — спустя пару минут произнёс Мендес, поднимаясь из-за своего стола и разминая затекшие конечности, — Да, что-то сегодня я засиделся… Женя не двинулась с места. Андрей повернулся на неё, замечая поникшие плечи и опустившуюся голову. Мужчина вздохнул, подходя к девушке и приобнимая её за талию. — О чём думаешь? — тихо прошептал Мендес ей на ухо, оставляя нежный поцелуй на виске. — О… да даже тяжело сказать, — ответила Герц, смотря на звезды, — Хочу быть обычной студенткой, просто учиться. Не хочу жить в твоем поместье, не хочу всех этих служанок. Я хочу просто жить в подвале, каждое утро просыпаться от криков Неффа и Виан. Хочу, чтобы снова бегали лягушки Аллена. А Клиффорд бы просто сидела и с тяжелым взглядом смотрела на это… — Они сейчас в палатках, на улице морозятся, — напомнил Андрей, — Вернутся только через пару дней. — Не важно, Андрей, ты не понимаешь! — слегка психанула Женя, качая головой, — Я тоже хочу спать в палатках на улице, с ними. У них ведь такая веселая жизнь, ты наверное уже и не помнишь… «О, да, невероятно весело — травить весь колледж» — подумал Андрей, но не сказал вслух. — Я бы всё отдала, чтобы оказаться там… с ними, — девушка с грустью глянула на верхушки палаток, видневшиеся из окна. — И сына? — не удержался от вопроса Мендес, не понимая, как ему следует на такое реагировать. Женя замолчала. Не знала, что ответить. Сжала губы, пытаясь унять подступающую к горлу истерику без причины. Точнее, с причиной, но явно слишком маленькой для самой настоящей истерики. Мендес ждал ответа. — Я его еще не знаю, чтобы говорить об этом, — спустя некоторое время произнесла девушка, — А друзей своих и студенческую жизнь я знаю. Поэтому, пока что, я бы выбрала себя. Честно, Андрей разочаровался. Конечно, вслух он этого не сказал, промолчав. Но, Герц и так все прекрасно поняла. Даже до ответа понимала, что расстроит этим Мендеса. Ничего с этим поделать не могла, так звучала настоящая правда. — Вернешься к учебе сразу, как только сможешь. В подвал, извини, не поселю, но точно будешь на том же курсе, что и все твои друзья. — Прям сразу же могу? — с надеждой повернулась на него Герц, — Через день? Брови Андрея взлетели вверх. Вот это самонадеянности и наивности у человека в голове. Хотя, на что он надеялся… — Конечно, — не сомневаясь солгал Мендес. Оставалось надеяться, что она сама не захочет возвращаться сразу же. В их отношениях в последнее время было много недосказанности. Вранье Андрея про то, что в Колледже ничего интересного, хотя по коридорам гуляли их дети и дети её друзей. Замалчивание проблем Герц, постоянное отсутствие Мендеса… Всё это накладывало определенные отпечатки. А могла сейчас лежать в палатке. Наслаждаться привычным холодком где-то в районе почек. Смотреть на то, как красиво горит палатка… Горит палатка?! — Андрей! — Да, я уже вижу! Сиди на месте, никуда не двигайся, я сейчас разберусь. И вылетел из кабинета. — Ага, щас! Чтобы что-то горело и без Евгении Герц? Черта с два!