Не пей у фрица

После скучных переговоров, Ягер встал из-за стола и потянулся за рюмкой алкоголя, немедля разлив его в бокалы и сев обратно. — За ваше здоровье! — немец улыбнулся, смотря на Ивушкина, в его глазах было что-то странное, хитрый взгляд, который младший лейтенант по какой-то причине то ли не заметил, то ли не обратил на это внимания. — чтобы у тебя печень лопнула! — усмехнулся танкист, совсем не страшась говорить это в плену у врага, врага, который запросто мог взять его сейчас и застрелить. Но у него было одно преимущество- Ягер не знал русского и в переговорах обычно брал с собой переводчицу- Аню Ярцеву, которой сейчас по каким-то причинам не было и это настораживало. Если бы он знал истинную причину этого, то тут же развернулся бы и удалился из комнаты быстрым шагом. Немец позвал его сюда отнюдь не для переговоров. Он даже не подозревал что на самом деле Ягер подмешал ему в бокал виагру, но почувствовал это через минут 5-6 минут. Внизу живота было странное ощущение, Ивушкину стало не по себе, хотелось сорвать одежду с себя и с этого чёртового фрица, ему стало противно от своих желаний. Трахаться с врагом народа, да ещё и в концлагере! Противно. Ужасно. Не правильно. Но так желанно. — Что ты подмешал туда, фриц?! — рыкнул Коля, стараясь сдерживать себя и не дать чёртовому Клаусу себя вытрахать. Конечно же, Ягер не понял ни слова, да и слушал ли он вообще. Поняв, что волшебная таблеточка сработала, немец подошёл к Николаю и буквально впился своими губами в чужие, проникая своим шаловливым языком глубоко в рот танкиста и исследуя его. Младший лейтенант старался сопротивляться, отбиваться, идти против своих грязных желаний, но долго он не продержался. Русский стал отвечать, жадно и страстно целуя штандартенфюрера. Но им пришлось отстранится от своего столь пошлого, жаркого и неправильного дела. Ведь воздуха в лёгких стало критически не хватать. Немец повалил на пол тяжело дышащего Ивушкина и стал оставлять ярко-красные следы на шее Николая, пока тот пытался отдышаться и изо всех сил следил за своим ртом, дабы не выронить стон. Фриц немедля снял с танкиста всю одежду, оставляя того в одних боксерах, и тут же повторил эти же самые действия с собой. Два голых тела лежали на полу. Два врага. Жарко, горячо, страстно. Жар охватывал каждый миллиметр русского и немецкого тела. Ягер не выдержал и начал стягивать с Коли нижнее бельё, обратно затягивая того в поцелуй. Избавившись от своих и чужих боксеров, Клаус отстранился и приблизил ко рту русского два пальца. Фриц смачно ударил Николая по заднице, дав знак на то, чтобы тот хорошенько смочил их. Сил младший лейтенант действительно не пожалел и старательно облизал пальцы врага. Ягер аккуратно ввёл один палец в сжимающееся колечко мышц, целуя своего партнёра в шею, тем самым пытаясь отвлечь от боли. Затем ввёл второй и начал расстягивать по типу "ножниц". Тогда то русский не выдержал и издал первый громкий стон. Следом вошёл и третий. Стон. Когда все три пальца свободно двигались в теле русского, Ягер приставил головку своего ствола и начал потихоньку входить. Сначала вошла головка, потом половина и так до самого основания. Коля издал громкий стон, который переходил на крик. Маленькие бусинки слёз начали появляться по краям глаз танкиста. Когда младший лейтенант более менее привык к новому ощущению заполнености внутри себя, штандартенфюрер начал двигаться, сперва медленно, потом быстро, а потом буквально вбивая бедное русское тело в пол и выбивая из Ивушкина громкие стоны то ли наслаждения, то ли боли, он сам не мог понять что чувствует, но ему это нравилось. Толчки. Громкие стоны двух мужчин. Пошлые шлепки. Вскоре оба приблизились к разрядке и кончили почти одновременно, Ягер в Колю, Коля себе на живот. Немец вышел из чужого тела и приобнял врага, а врага ли уже? За шею и поцеловал в макушку. — ich liebe dich, Ivushkin~