Душа монстра

Тебе больно идти, Тебе трудно дышать, У тебя вместо сердца Открытая рана. Но ты всё-таки делаешь Ещё один шаг Сквозь полынь и терновник К небесам долгожданным. И однажды проснутся все ангелы. И откроются двери Для того, кто умел верить. И ненастным январским утром В горах расцветет миндаль Для того, кто умел ждать. (Fleur - Для того, кто умел верить)

Джо Кавалли с маслянистой улыбкой и странным оскалом зашел в небольшую комнатку, отведенную Саваде под гримерку. Юноша к этому моменту переоделся и был один, Лусс вышел по его просьбе и охранял один из коридорчиков от нежелательных свидетелей. Чокнутый ученый, даже не потрудившись представиться, моментально облапил Тсуну и с довольной ухмылкой потянулся к губам юноши. Такого Десятый Вонгола не ожидал, но быстро пришел в себя и одним резким движением оттолкнул мужчину. Тот вроде как даже обрадовался такому повороту событий и, маньячно захихикав и выудив из кармана шприц с какой-то темной жидкостью, вновь перешел в наступление, но Дечимо уже был готов и встретил мужчину как подобает… Легкое движение головой, коса описывает в воздухе правильную дугу, и вот Кавалли уже роняет на пол шприц и отступает в угол комнаты, зажимая кровоточащую рану на руке. Да, стилеты Бельфегора всегда отличались своей остротой и никогда не подводили. А в следующую минуту в помещение, сверкая своими алыми глазами, врывается злой Занзас. Еще минута, и психованный ученый крепко связанный, лежит на полу, а вариец с улыбкой, которая по своей ненормальности могла бы поспорить с оскалом Джо, яростно впивается в уста Савады. - Как только все закончится, мелкий, я жду от тебя приватный танец, - потребовал алоглазый, отстраняясь от мягких, желанных губ. - Неужели, так понравилось? – хитро спрашивает Тсуна и, не дожидаясь ответа, со смехом выскальзывает за дверь. В коридоре их уже ждут Мукуро и Луссурия, у ног которых лежат поверженные телохранители ученого. Пары движений хватило на то, чтобы закинуть бессознательные туши в гримерку и запереть двери. И вот их дружная компания, скрываясь за иллюзиями, через черный ход быстро покидает клуб, неся за собой тело Джо Кавалли. В особняке их встречали чуть ли не с распростертыми объятиями. Бел и Фран сразу же занялись «гостем», и уже через час Вонгола знала все недостающие коды доступа к лаборатории. А по прошествии еще часа все хранители и весь личный состав Варии уже штурмовали исследовательский объект. Штурм прошел более чем успешно – офицеры послабее быстро эвакуировали постояльцев санатория, а хранители зачищали защищенные этажи лаборатории, попутно скачивая всю информацию, хранящуюся в компьютерах на трех первых подземных этажах. И вот, наконец, последний этаж. Занзас быстро вбивает код в панель управления дверьми, и бронированные створки с тихим шипением открываются… Первым впечатлением от ряда колб с искореженными телами людей внутри было удивление, потом злость, а затем яркая неудержимая ярость. Хранители уже жалели, что подарили такую быструю и легкую смерть работникам лаборатории. А потом пришел ужас и понимание… Небо Вонголы тоже было тут. - Проверьте все колбы, - приказал Тсуна, исподлобья осматривая хранилище. – Если огонек над ними красный, то внутри мертвый человек, если зеленый – живой. С трудом справившись со своими эмоциями, хранители Варии и Вонголы рванули выполнять требование своего лидера, в тайне надеясь на чудо. Чудо не случилось, и красные лампочки над колбами это подтверждали с жестокой обреченной неумолимостью. А потом было открыто помещение, которое все считали складом… Дети… Пятьсот маленьких детей в возрасте от четырех до пятнадцати лет плавало в зеленой склизкой жиже… Каждый в своем личном прозрачном гробу… Плотно закрытые глаза, перекошенные рты, исковерканные тела… И красные лампочки, словно глаза хищного многоглазого зверя, смотрящие в глаза хранителей… Гокудера, с широко распахнутыми глазами, в которых плескалась боль и ненависть; Ямамото, до побелевших пальцев сжимающий эфес своей катаны; Хром, со слезами уткнувшаяся в плечо Мукуро; сам хранитель тумана, застывший безмолвной статуей; белое лицо Бельфегора; Хибари, с хрустом впечатавший свой кулак в стену; Фран и Скуало, одинаково шокированные, застывшие на железных ступеньках лестницы; молчаливые Рехей и Луссурия с желваками, перекатывающимися под враз побледневшей кожей; испуганное лицо Ламбо и яростно сжимающий пистолеты Занзас – все это Тсуна отметил краем сознания, словно заглянув через темное, заляпанное грязью стекло. Его накрыло такой обжигающей яростью, такой ненавистью к этому месту, людям, работающим тут, что все прочие чувства моментально исчезли, а монстр, сидящий глубоко в его душе, рвался на свободу, желая разрушить все… - Пошли все вон! – прохрипел Дечимо Вонголы, чувствуя, как глаза наливаются кровью, как растут клыки и когти, как сознание ускользает, сметаемое жаждой крови, а тело покрывается пламенем. - Слышали?! Мусор, быстро на выход! – громкий окрик Занзаса заставил всех вздрогнуть и, наконец, оторваться от страшной картины и начать свое продвижение к выходу. - Пошли все вон! – еще один хриплый приказ, и Савада срывается в пропасть бешенства и адского пекла, а около его ног грозно воет Натс. Хранители еле успели выскочить из здания, как позади раздались взрывы, и яростные языки пламени взметнулись в небо. Пламя Гармонии несет в себе не только тепло и всепрощение, но и убийственную силу, способную уничтожить все на своем пути. Теперь они в этом убедились… Его глаза застилали алая кровавая пелена, его когти разрывали в клочья корпусы аппаратуры, его пламя бесновалось вокруг него, сжигая все дотла, из его рта вырывается хриплое рычание, подхваченное его Небесным зверем, который так же мечется по лаборатории, разбрасывая вокруг себя пламенные искры. В голове билась только одна мысль – уничтожить. На секунду Тсуна и Натс остановились. Тонкий слух обоих уловил слабые отзвуки плача, а интуиция Вонголы заорала о том, что они просто обязаны найти его источник. Словно дикий зверь юноша закружил среди огня, прислушиваясь и принюхиваясь, а потом, напав на след, быстро рванул в сторону единственной уцелевшей стены. Остановившись перед серой гладкой поверхностью, Савада прислушался – звуки доносились с другой стороны, но теперь к плачу прибавился полузадушенный кашель. Минуту потратил он на то, чтобы найти прекрасно замаскированную, не указанную на карте дверь. Еще минуту, чтобы взломать ее и ворваться внутрь вместе со львом, а потом он увидел… Недлинный серый коридор, который заволокло дымом, по обоим сторонам которого находились клетки. Четыре темных, маленьких, словно собачья будка, камер с железными койками внутри, ранее освещаемых тусклыми потолочными светильниками. В одной из них к спинке койки была прикована девочка… Широко распахнутый рот, прозрачные слезы, катящиеся по бледным щекам, некогда светлые волосы, сбившиеся в грязный ком, израненное худое тело, слегка прикрытое какими-то драными тряпками, маленькая татуировка 504 на щеке и испуганный взгляд васильковых глаз, который моментально становится полон надежды. Монстр внутри Тсуны моментально утих, забился в самый дальний угол его души, оставив напоследок чувство опустошенности. Пара взмахов руками – падают замки, запирающие клетки. Два шага к девочке, и опять взмах рукой – громко звякнув, на пол падает цепь. - Кто ты? Зачем ты пришел? – настороженно спрашивает ребенок и отползает в угол неудобного ложа, прижимаясь спиной к стене и переводя взгляд с лица юноши на огненного зверя и обратно. - Все закончилось, тебя никто не обидит, - мягко говорит Тсуна. Девочка смотрит на когти юноши, внимательно вглядывается в карамельные глаза, в глубине которых еще плещется животная ярость. - Я верю тебе, ты меня не обидишь, ты хороший, - тихо шепчет она и расслабленно падает в обморок. Савада чувствует, как в его душе появляется давно забытая нежность и воцаряется спокойствие, словно эта малышка одной фразой вернула те дни, когда он еще не знал боли и ненависти. - Натс, вторая форма! – поворачивается к своему льву Дечимо, и умный зверь окутывает тело ребенка черной мантией. Гокудера рвется из крепких рук Такеши. Он стремиться туда, где бушует огонь, где яростное пламя лижет остатки здания. Занзас напряженной статуей застыл на краю огня, чувствуя, как жар от него опаляет его кожу. Он тоже рвется туда, в жаркое нутро, туда, где остался Тсуна – молодой парнишка, подаривший ему сильные чувства, привязавший его к себе, заставивший поверить, что для Вонголы и для Варии еще ничего не потеряно. Остальные хранители судорожно сжимают кулаки, внутренне находясь там - в огне, где осталось их Небо – Небо дарующее успокоение и счастье, изменившееся до неузнаваемости, но, как и прежде, любимое. - Смотрите, вон там! – голос Хром оглушает, и все смотрят в сторону, в которую указывает напряженный палец, а потом срываются со своих мест и бегут. Среди ярких всполохов, оставляя за спиной рушащиеся руины, идет тоненькая черная фигурка. Волосы человека треплет ветер, и они золотой волной полыхают за его спиной. Человек спокойно перешагивает через обгоревшие куски бетона и арматуры, крепко прижимая к груди что-то завернутое в черную мантию. Хранители подбегают к нему, и он разворачивает свою ношу, показывая всем маленькую девочку, и улыбается доброй и светлой улыбкой. Все вздыхают с радостным облегчением – их Небо вернулось. Оно больше их никогда не оставит.