utopia

Парень, громко ругаясь, копался во всех своих вещах в попытках найти заветную коробочку или, хотя бы, пластинку чудо-лекарств. У него остались таблетки, которые всегда находились в карманах и никогда не использовались. Они были на крайний случай. Но даже они уже закончились из-за того, что приходилось делить их с раздражающим Келлерманом. Хотя, на самом-то деле, не таким уж и раздражающим. Их ссоры, постоянные оскорбления — все осталось по-прежнему. Только если раньше, хотелось всерьез затронуть и сделать неприятно, то сейчас же… Сейчас это кажется какой-то обыденностью, повседневной рутиной, ежедневным ритуалом — хрен его знает. Они просто делают это. Говорят друг другу гадости, хотя оба понимают — что это совершенно никак не заденет и не оскорбит. Просто так нужно. — Блять, да! — радостно выругался парень, найдя последние две таблетки в своих старых, еще не стиранных, джинсах. Дэмон каждый день говорит Тэнэ о том, что он уже задолбал таскать его вещи и что нужно купить ему новые. На слова Кёнига о том, что у него нет денег, русый всегда отвечал — «Завались. У меня-то есть». Это смущало и брюнет, называя его придурком (в очередной раз), быстро исчезал из поля зрения Келлермана. Да, они живут вместе. Да, это уже даже не временно. Но Тэнэ все еще не мог принять эту семью, несмотря на их хорошее — да что уж там — идеальное! — отношение к парню. Он никогда не любил принимать помощи потому, что он не мог отплатить за нее. Уже по привычке, глотая горькую таблетку, даже не запив, парень, еле удерживаясь на ногах, помчался в коридор, по пути натягивая на плечи черную куртку. И тоже — Дэма. Зашнуровывая синие кроссовки (Хоть что-то у него не принадлежит Келлерману) с рекордной скоростью, Тэнэ перекинул через плечо пояс сумки и выбежал на улицу, при этом крича о том, что они встретятся у его старого дома. * Когда они только очнулись от очень уж долгого сна, полностью переплетенные и лежащие друг на друге, парни были мягко говоря шокированы (в ахуе). Дэму повезло (или нет) проснуться первым и лицезреть эту, пока еще не тронутую, картину. Кёниг крепко спал, его ресницы трепетали. Голубоглазый, невольно задержал взгляд на друге. Странно осознавать, что еще буквально две недели назад — они даже не знали друг друга. Неделю назад — терпеть не могли. А сейчас — живут вместе, спят в одной комнате и даже являются друзьями. «Друг» — странное слово. Когда до русоволосого дошло, что он буквально пялится на брюнета, практически лежащего на нем и уже понемногу отходящего от сна, ему стало дурно. Что он творит вообще? Но не в силах отвести взгляд (с чего бы?), он продолжал смотреть. Когда Тэнэ уже окончательно проснулся, то сразу хмуро уставился на Келлермана. Они молчали. Молчали и смотрели, один на другого. (Давайте добавим — Тэнэ лежит на Дэме). В воздухе так и повисло ощущение того, что сейчас точно что-то должно произойти. Оно так и вопило «СДЕЛАЙ ЭТО!». Но что именно нужно сделать? Пока воображение подкидывало картинки, а на щеках брюнета стал появляться проклятый и никому не сдавшийся румянец, в голове Дэмона тоже происходил тяжелый мыслительный процесс. Что с утра, на голодный желудок — делать совсем не желательно. Они все еще молчали. Молчали и смотрели. А противное чувство становилось все сильнее. Тэнэ не смел прекратить вглядываться в бездонные голубые глаза. Казалось, будто если он отведет взгляд, то безвозвратно потеряет это, навсегда. Он не мог потерять это. Просто не смел. Они близко. Дэмонтаниэль заметил это только сейчас. Вроде не слишком близко, чтобы полностью врываться в личное пространство, но в тоже время, хотел бы он, чтобы так было? Хотел бы, чтобы брюнет сделал это? Определе… — Доброе утро. — громко зевнул блондин, все еще сидящий на полу, разводя руками. Интересно, использовать ноги Дэма вместо подушки было удобно? Нужно будет позже спросить. Вмиг то самое чувство исчезло. Но появилось другое, возможно, даже более неприятное. Чувство упущенного момента. Это определенно горькая опустошенность. Тэнэ быстро отвел взгляд, Дэмон сделал тоже самое. Затем брюнет начал пробовать встать с дивана, путаясь и в одеяле, и в конечностях. В итоге, с громким бахом и высоким визгом (походящим на голос Эбэль), парень упал, потянув за собой Келлермана. И они вдвоем свалились на несчастного Кицу. Громкое шипение и еще не начавшуюся ругань прервал тонкий, но недовольный голосок сестры: — Может вы уже прекратите валяться и пойдете завтракать? Я даже сама пригото… — девочку прервал испуганный брат, буквально летящий на кухню. Она сначала удивилась, не понимая причину такого поведения. Потом нахмурилась, думая, что Дэм решил, будто она опять пытается спалить кухню. Но в итоге русая хмыкнула, быстро оглядывая все еще валявшихся на полу Тэнэ и Кицу. И, подмигнув последнему, отправилась вслед за братом. * Младшая приготовила достойный завтрак: омлет с овощами и сыром, плюс кофе. После того как слегка пристыженные парни уселись за стол, повисла странноватая тишина. Во-первых, беспокоила сама Эбэль. Она очень быстро изменилась. Из обычной маленькой девочки, что чуть не спалила кухню, готовя оладьи, в ту, кто успела перепугать всю школу, поставить Лавэнэ на место, помочь с проектом и научиться готовить божественный кофе. В нее либо демон вселился, либо вселился демон в нее. Другого рационального объяснения не находилось. Хотя, зачем его вообще искать? Эбэль растет и развивается, превращаясь в девушку, у которой мозги правильно заработают гораздо раньше, чем у ее родного брата. Если вспомнить его в этом возрасте… Лучше не вспоминать. Просто не надо. Весь завтрак Эбэль и Кица странно переглядывались. Словно, они общались взглядами, потому, что и Дэмон, и Тэнэ заметили это. А Лавэнэ явно понимал то, что ему пыталась сказать младшая, как и она понимала взгляды блондина. Только Келлерман старший и Кёниг нихера не понимали и явно бесились из-за этого. * Как только тарелка блондина была пуста, он скупо поблагодарил девочку за еду и сообщил о том, что ему уже пора. К тому времени все успели доесть. Тэнэ отправился разгребать те кучи вещей, что остались в гостиной после их вчерашней работы. Множество учебников, скомканных бумажек, из неподходящих заметок. Ох, а если вспомнить лицо Дэма, когда он бесился и комкал эту самую бумажку… Не будем вспоминать. Нужно отнести все одеяла и подушки, а также убрать и помыть чашки из-под кофе. И пока Кёниг пошел убирать, Келлерманы провожали Лавэнэ. Точнее, Эбэль провожала, а Дэмон — закрывал дверь. И эти мысли грели черную (или не совсем) душонку брюнета. Голубоглазый не заинтересован в Кице — это немного, но все же успокаивало и давало какую-то жалкую надежду на то, что у Тэнэ есть хотя бы толика шанса. Но собственноручно растоптал эту надежду, увидев Лавэнэ. Старого-доброго (не особо) Лавэнэ, что опять льнул к русому, а тот — не сопротивлялся. Уже смирился и решил, что будет игнорировать это? Или наоборот — принял эти действия, не желая отталкивать Крициана слишком далеко? Быстро чмокнув Дэма в щечку, блондин смылся, а Келлерман недовольно потер место прикосновения и закрыл дверь. И как это воспринимать? Господи, как все сложно и запутанно, а у Кёнига все меньше и меньше нервных клеток. Их выедает ревность. * На самом деле, Тэнэ вправду старался и сдерживал эмоции, несмотря на то, как сложно ему это давалось. Парень терпеть не мог прислуживать кому-то и часто говорил все, что думает о человеке. Именно за это, его чаще всего и ненавидели. Он не будет молчать, если ему что-то не нравится. Не будет терпеть оскорбления и унижения. Сидящий перед ним мужик, как минимум, раздражал. А как максимум — хотелось пару раз стукнуть его обо что-то тяжелое да посильнее. Но Кёниг, взяв себя в руки и до боли закусив щеку изнутри, чтобы не сорваться раньше времени, выслушивал то, какой он никчемный и вообще — пустое место. Конечно, сказано было немного по-другому, но смысл был таков. Спустя какое-то время после начала собеседования, телефон брюнета начал буквально разрываться от входящих сообщений. С каких пор, Келлерман надписывает ему на мобильный? От кого: Келлерман «Ты где? Мне к пяти подходить? Просто спрашиваю» «Так. Ало. Ты где? Это просто влоплос» «*вопрос. Тебе так сложно ответить? Где тебя носит?» «У меня кстати больше нет таблеток. Они все у тебя. Так что напиши, как освободишься» «Ну Тэнэ блять йобана рот!!! Ну просто скажи где ты» «Олух блен честное слово что сложно сказать, что случилось» «Надеюсь все в порядке» «Надеюсь все в порядке» — слова эхом разносились по подсознанию Кёнига, отбиваясь от стенок, никак не желая восприниматься. Он волнуется? Дэмонтаниэль переживает за жизнь такого никчемного человека, как Тэнэ? Вновь зарождается надежда, которая оказывается сразу подавлена. Нет. Это неправильно и не честно по отношению к самому Дэму. Он это не всерьёз, или же, просто на просто, сам не понимает, о чем говорит. Он никогда не сможет принять Кёнига таким, каким он является. Влюбленным придурком? Хах, именно так. Тэнэ тот, кто даже не знает, что такое любовь. Он не знает родительского тепла и любви. Ему никогда не приходилось испытывать что-то подобное. Он — неправильный, сломленный этим ужасным миром. Да, это не Тэнэ неправильный, это мир — неправильный. Лживый, состоящий из фальшивых, пустых людей. Отвратительно. «Я не переживаю, но мне просто блять неспокойно. Кусок ты конченный» Знал бы ты, во что ввязываешься, даже не подозревая об этом, Дэмонтаниэль Келлерман. * Уже через несколько минут парень буквально летел по лестнице, перепрыгивая за раз несколько ступенек. Конечно же, он не выдержал отвратительного старикашки и покрыв его трехэтажным матом, вылетел из злополучного офиса. В схватке: хреновая работа/курица, побеждало определенно второе. После нескольких десятков сообщений и уведомлений о том, что на счет брюнета поступила нехилая (охренеть насколько огромная) сумма денег, начались и звонки. Видимо, Дэм посчитал что у Тэнэ закончились деньги на счету. Что же, теперь они даже через год не закончатся. Хоть какой-то в этом плюс. — Слушаю. Что хотел? — придавая голосу легкого недовольства вопросил парень, наконец-то отвечая на звонок. Когда он только приложил мобильник к уху, сразу же послышался облегченный выдох русого. С чего бы? Что, правда так сильно переживал? Как только Тэнэ принял вызов, у Дэмона будто камень с души упал. Так необходимо было услышать этот немного грубый голос. Было ощущение что если ему не ответят, то планета взорвется. Голос Кёнига не дрожал, стандартное раздражение тоже на месте. Значит он и вправду в порядке. Невольно улыбнувшись, русый почувствовал, как какое-то странное тепло разливается по всему телу. Как хорошо, что с этим мудаком ничего не случилось. Тэнэ — единственный человек, кто смог стать ближе, возможно, даже родной семьи. Хоть и не осознанно, Келлерман доверял этому придурку. А его доверие это, наверное, самое ломкое и тонкое, что может вообще существовать. После того случая как бы Дэм хотел ненавидеть брюнета — не выходило. Не получалось от слова совсем. Он кажется таким хрупким и словно… треснутым. И совершенно не хотелось причинять ему еще больше боли и ломать окончательно. И так сполна досталось. Дэмонтаниэль совершенно не понимал, как можно было прожить в таких условиях и с таким отношением к себе, да еще и вырасти нормальным человеком? Почему он не может быть мразью или полным ублюдком, чтобы было не так плохо? И почему же русому так сложно думать о парне? Почему мысли путаются и уходят совершенно в другую сторону? Почему ему так сложно общаться с Тэнэ? Почему нельзя допустить того, что парень сломается окончательно? Почему Келлерману не наплевать на его? Ах, да, они же друзья. А друзей в беде не бросают. Спасибо младшей сестре, что периодически вставляет ему мозги на нужное место, заставляя шестерни крутиться в правильную сторону. В последнее время Дэм сам ни свой. Мысли ни о чем занимают его голову. Он даже не понимает о чем думает, просто на просто ни осознает этого. Или не запоминает? Ему сняться такие же прозрачные сны, которые тоже ничего из себя не представляют. Но почему же так? Что происходит с парнем? И почему это началось именно тогда, когда Тэнэ к ним переехал? * Прошло не так много времени. Тэнэ уже успел добраться до своего старого дома. «Старого дома…» — ха-ха. Как ни странно, мысли об этом никак не тревожат. Парень никогда не воспринимал это убогое место за настоящий дом. Ему никогда здесь не нравилось, хотя, какому нормальному (или даже не очень) человеку, может здесь понравиться? Полная разруха, множество пустых бутылок из-под алкоголя, голые ободранные стены. Единственное слово, что приходит в голову, лишь взгляни на этот «дом», это — отвратительно. И почему лишь сейчас, брюнет начал понимать и задумываться над тем, как он правда смог здесь вообще выжить? Взгляд быстро зацепился за русую макушку. Хах, он пришел раньше Тэнэ. Удивительно. «Он стоит так, будто герой из какого-нибудь фильма» — пронеслось в голове у брюнета, и парень хмыкнул. — «Актер и дешевые декорации». Недолго думая, Кёниг полез в карман и, быстро выцепив тонкими пальцами телефон, вытащил его, сразу открывая камеру. Келлерман хорошо выглядит на фоне его дома, как бы иронично это не звучало. Направляя камеру на голубоглазого, Тэнэ сам не понимал, зачем он это делает, но все равно нажал на кнопку. Словно, на курок. Ведь этот гребанный телефон решил включить вспышку! И конечно же, после яркого света, Дэм начал оглядываться, скорее всего, ища того самого извращенца, что фотографирует его, рыская по кустам. — Что за херня?! — завопил русый, все еще продолжая оглядываться по сторонам. — Кто меня сфоткал?! Выходи блять! — Тэнэ решил не рисковать и, обходя кусты, в которых прятался, вышел с другой стороны, придавая себе раздраженный вид вместо испуганного. — Да завались ты! — буркнул парень, стараясь не смотреть в глаза другу. — Больно кому надо тебя фоткать. — я вас точно уверяю, что на лице Дэма проскользнуло разочарование, подсвеченное ярким светом. — Это я фонарем светил. — А нахера? — нахмурился Келлерман. — Тут светло. — Темно было. — лучшая отговорка. Берите на заметку. — Ну все, вырубай, непунктуальный староста. — чуть вскрикнул русоволосый, морщась и отворачиваясь от яркого света. — Опоздал по причине. — недовольно пробормотал брюнет, отводя взгляд от голубоглазого и одновременно выключая фонарик. — По какой? И че с лицом? — все еще кривляясь и потирая глаза, вопросил Келлерман. — Причина тебя не касается. — немного грубо отозвался Тэнэ, быстро проверяя в телефоне фото, сделанное недавно. Нужно поставить пароль на устройство, было бы неловко, если бы кто-то заметил эти фотографии (Фото Дэма, на фоне дома Кёнига и фото Дэма и Кицы в туалете). Особенно вторую. Если Келлерман ее увидит, то точно удалит. А такую редкость — грех не иметь в галерее. — Ну… ладно. — нехотя смирился русый. — А с лицом-то что? — возможно, его голос был слегка взволнованным. Хотя нет, не будет же он волноваться из-за такого как Тэнэ? Или будет? На лице брюнета красовались красные пятна и потёртости. Будто его этим же лицо по асфальту прокатили. Не сильно, но вполне заметно. Подлая таблетка решила перестать действовать как раз в тот момент, когда Тэнэ вышел на улицу, после неудачного собеседования. Едва не испепелившись целиком, парень успел забежать в какую-то подворотню. Как бы страшно это не звучало, но ничего не произошло. После, увидев объявление о концерте группы, по которой тащится Дэм, парень также потащился, только в клуб, где будет происходить этот концерт. Там была не очень приятная встреча с рыжим придурком, по имени Росен и совсем неприятная — с официанткой, которую отец пытался впарить Тэнэ — Наташей. Именно из-за разговора с ней, брюнет опоздал. Разговор, кстати, тоже не был приятным. — Сам-то не догоняешь? — приподняв бровь, вопросил Тэнэ, вновь смотря на русого. А точнее — вглядываясь. Что в его глазах пытался найти парень — не очень понятно, но Дэма от этого передернуло. Слишком уж пронзительно Кёниг это делал. — Аллергия что ли? — чуть снизив громкость голоса, словно рассказывает какой-то секрет или их кто-то сможет услышать в этой-то глуши, где люди редко вообще бывают, неуверенно поинтересовался голубоглазый. — Проворонил время приема таблеток? Или как? — Типо того. — сухо бросил парень, не желая что-то еще говорить. — …черт, у меня телефон сел, — прошипел Дэмон, безысходно убирая разряженный мобильник обратно, в карман джинс. — В твоем доме фонарик бы пригодился. — нет, Тэнэ никогда не признает, что это «В твоем доме» задело его. Нет, нет, нет. — Мой тоже сел. — не обращая внимания на кольнувшее сердечко, оповестил брюнет. — И да, света нет, — после этих слов на лице Келлермана точно появился страх. Или как минимум — обеспокоенность. Значит, темноты боится? Да? — Поэтому быстро заходим, берем таблетки и уходим. — нагло ухмыльнувшись заявил парень, наблюдая негодование на лице друга (Все еще странно звучит). — Значит… — закусив губу начал светловолосый. — Мы будем ходить одни в полной темноте? В твоем доме это опасно… — и вновь это «В твоем доме». Да, Тэнэ до сих пор не осознавал, что живет с Келлерманами, но эта фраза, как триггер, заставила его осознать и принять. — Что? — огорченно вопросил парень, но заметив удивленный взгляд Дэмона, вернул на лицо самодовольство, что совсем ему не присуще. — Ты боишься темноты? — едко поинтересовался он, ухмыляясь. — Не-не! Не боюсь! — закричал парень, размахивая руками в разные стороны. — Просто снова этот дом… Точнее! — Ок-ок, я понял. — равнодушно отозвался брюнет, уже разворачиваясь в сторону дома. Выслушивать оправдания Келлермана не совсем хотелось. Но мысль о том, что он все же заставил его засмущаться, грела черную душонку Кёнига. — …Просто без телефона немного неспокойно… — продолжал верещать парень, сразу ступая за брюнетом. Возможно, это было даже неосознанно, просто мысли о том, что если он не последует прямо сейчас, то может заблудиться в полной темноте или наткнуться на чей-нибудь труп — не очень вдохновляла стоять на месте. Да, Дэмонтаниэль Келлерман боится темноты, но тоже не хочет признавать это. * Тэнэ в очередной раз убедился в ахлуофобии Дэмона, пока они пытались добраться до лестницы. Русый чуть не лишился глаза, почти наткнувшись на шип в стене, к которому Кёниг успел привыкнуть, обходя и не задумываясь об этом в общем. Потом Келлерман захотел разбить голову, практически навернувшись на бутылке, валяющейся на полу. После нескольких эпизодов тупения Дэма, Тэнэ это надоело. Полностью наплевав на то, что он не особо-то любит касаться кого-то и когда его касаются, парень схватил голубоглазого за запястье и потащил к лестнице. Он не признает, что чуть не обжегся из-за этого прикосновения. Все тело парня — буквально печка, хоть и вполне нормальной температуры. Он не признает, что ему это понравилось. Возможно, он — мазохист. Он не признает, что почти спалился, когда немного покраснел. Хорошо, что в доме темно и Дэмонтаниэль таких вещей обычно не замечает. Если бы замечал, то мог бы сложить два плюс два и все бы понял. Но, видимо, у Келлермана на это не хватает мозгов, ну и замечательно. Он не признает, что в груди потеплело, когда Дэмон назвал его комнату уютной. Сам же Тэнэ ее буквально терпеть не мог. Он не признает, что Дэм выглядит мило, когда смущается или пристыжен. Но вспоминать о любимом питомце, конечно, было не очень приятно. Он не признает, что под лунным светом, доносившимся из окна, Келлерман выглядит потрясающе. Буквально сияет. Но он вполне может признать, что те ублюдки, посмевшие нарушить атмосферу в комнате, начали его выводить из себя. Какие-то проклятые, что повелись на развод с таблетками сейчас шли к его дому, чтобы как минимум отпиздить избить отца Тэнэ или его самого, а как максимум… Да, чаще всего, проклятые — мудаки без моральных принципов и каких-либо ценностей. Поэтому Тэнэ был удивлен, когда начал узнавать Дэмонтаниэля лучше. Он не признает, что буквально залип, когда однокурсник надевал его кастет на пальцы. Его кастет. Кстати, признавать, что ему идет, он тоже не собирается. И он точно никогда в своей ужасной жизни не признает, что прятаться от проклятых в узком шкафу, вместе с этим куриным идиотом — самая неудачная его идея. Или же лучшая?