utopia

Это определенно не комната в доме Келлермана, не его спальня в старом доме и даже не студенческое общежитие, в котором проходила вечеринка. Это чья-то чистая и обжитая комната, точно не гостевая. Белые стены, черные шторы, скрывающие огромные панорамные окна, мягкая постель, и… Кошка. Пушистая кошка с бело-серой шерстью и черным ошейником с сердечком. Хах. Напоминает чокер Эбэль. В любом случае Тэнэ никогда здесь не был и даже не представляет где примерно находится. Голова болит, словно несколько гномов непрерывно стучат по ней маленькими молоточками, раскалывая череп. Нет никакого желания вставать и идти куда-то. Кровать теплая и уютная пусть и чужая. Лень даже подойти к окну, чтобы узнать, или не узнать, где он. Все тело ломит, а горло саднит. Ему предстоит выбор: умереть от боли во всем теле, но выпить воды. Или умереть от самовоспламеняющегося горла, но дать своему организму больше сна? Слишком сложно. Пока парень раздумывал о нужности его существования в общем, в стороне двери послышался кашель, привлекающий внимание. В дверях стоял… Кица. О Боже мой, что он делает дома у Кицы? И еще… полуголый? Господи. Нет. Только не это. Нет, нет, нет! Блондин опирался на дверной проем, держа в руках стакан с шипящей водой. Аспирин? Пусть это будет клофелин. Смертельная доза. Лавэнэ насмешливо-оценивающим взглядом бесстыдно разглядывал брюнета, что развалился в…его постели? Затем, не сказав ни слова, подошел к парню и протянул стакан. Тэнэ понимал, что хуже чем смерть, которой он так жаждал, уже не будет, поэтому также, без слов, принял воду и выпил ее за раз, отставляя стакан в сторону на тумбу. Темноволосый уже хотел поблагодарить Крициана, но наткнулся на все тот же взгляд. Блондин буквально пялился на его обнаженный торс (хотя там и пялится не на что. Минимальное количество мышц, множество ран и куча детских пластырей). Он успел усесться на кровать, опираясь на руки позади. Итак, какого хрена происходит? — Че? — грубо вопросил Тэнэ, хмурясь. Голова понемногу начала проходить (или выходить), но все еще было туманно и запутанно. Рационально мыслить довольно сложно. Лавэнэ усмехнулся, — Что ты помнишь из вчерашнего? — Задал вопрос тот, садясь в позу лотоса и продолжая дебильно (по мнению Тэнэ) и раздражающе (по мнению того же) лыбиться. Кёниг попытался воспроизвести в голове прошлый вечер, но вышло только пару ядерных коктейлей, включая тот первый, которые ему сунули в руки прямо по приходу. Были еще смазанные поцелуи с… с кем-то. Неловко, особенно если этот кто-то их помнит, в отличие от самого парня. Возможно, этих людей было даже несколько. Неважно. Все что делается по пьяни, можно не считать действительным, так ведь? Нет. Не так. От слишком большого мыслительно процесса голова вновь разболелась и Тэнэ, застонав, упал назад на подушку, глядя в потолок. — Почему я у тебя дома? — Хрипло вопросил парень, продолжая пялиться в потолок. Он бы хотел видеть Кицу сейчас в последнюю очередь, ведь по нему сразу видно, что он помнит весь вечер. И не только свой, но и брюнета. — Хм, — сделав вид, что задумался, блондин продолжил: — Тебе во всех грязных подробностях или вкратце? — Тэнэ уже представил, что это за такие «грязные подробности» и решил не испытывать свою нервную систему, поэтому пробормотав тихое «вкратце», скрылся под одеялом. Как маленький ребенок от монстра из шкафа. Хотя… — Ты напился в стельку, — самодовольно улыбнувшись, парень наблюдал за дернувшимся телом под одеялом. Неплохое начало. Точнее — ужасное. Потому что это только начало, а он уже в нем пьяный в дрова. Что может быть дальше? Честно говоря, если бы Кёниг пришел один, без Дэмона, то ему было бы даже не интересно это все выслушивать. Дэм… а он где? И почему они вообще раздельно? — …соблазнил несчастную милашку-Киру, с которой чуть не переспал, если бы милашка-Келлерман тебя не отвлек. — Кица заметил движение под одеялом, а затем, появилась темная макушка. — Потом все играли в бутылочку, там ты тоже целовался с какой-то девушкой не с нашего курса, — продолжил Лавэнэ, а у Тэнэ перед глазами встал образ сероволосой девицы. — С ней тоже чуть не переспал. — Недоуменно вскинув бровь, он пробежался взглядом по брюнету, что выглядывал из-под одеяла в надежде скрыть покрасневшие щеки. Неловко. — Прости, конечно. — Без капли сожаления произнес Крициан. — Но я был в шоке, на тебя пьяного так много людей липло. Как пчелы на мед. Тэнэ узнал удивительный факт о себе. — И ты оказывается очень общительный даже, я бы сказал, слишком общительный. — С нажимом произнес он, а у Кёнига все внутри похолодело. Нет. Если он рассказал что-то об отце или о Дэме… — Чуть не разболтал о проклятьях, — теперь, Тэнэ насторожился и напрягся. — Да-да, я помню о них. Хоть никто так ничего и не объяснил. — Парень еще больше помрачнел. — Но, в любом случае, я успел заткнуть твой рот. — Пошлая ухмылка. Нет. Если он о том, о чем сейчас думает брюнет. — Ты, кстати, очень неплохо целуешься. — Хмыкнул. — Кира научила, да? Теперь Тэнэ покраснел. Полностью. От ушей до пят. Он что, со всей Академией перецеловался? Вообще на него не похоже. — Больше никогда не буду пить. — Страдальчески протянул темноволосый, снова закутываясь в одеяло. — И произошло еще кое-что… — голос блондина стал на несколько тонов ниже. Но Тэнэ уже ничего не могло удивить, после всего сказанного до этого. — Что? — Выпытывал брюнет. — Ты… поцеловал Дэмонтаниэля. — Опустив глаза вниз, ошарашил Крициан. Ладно, Тэнэ могло удивить только это. Как? Как это могло вообще произойти? — А он? — Дрожащим голосом вопросил темноволосый, хотя надеялся никогда не услышать ответа на этот вопрос. — А он не оттолкнул. — Ответил Кица, смотря прямо в глаза парню с мягкой улыбкой, какую еще никто, наверное, не видел на его губах. — П-почему я у тебя? — Задал последний свой вопрос Тэнэ. — Я бы не позволил тебе переспать с ним по пьяни. Ты бы винил себя, Тэнэ. — Этого вполне достаточно, чтобы можно было умереть прямо на месте, чего Кёниг так сильно сейчас желал. Повисла напряженная тишина, пока в голове брюнета крутилось множество пустых, не несущих в себе никакого смыла, мыслей. Они обволакивали его сознание тревожностью и появился беспричинный страх. Что такого страшного произошло? Ну поцеловались они, Тэнэ много с кем целовался, может ему это просто понравилось и это не несет никакого любовного подтекста? Он надеется на то, что Дэмон решил не думать об этом, или подумал именно так, как и Тэнэ, но ведь, что у трезвого в душе, то у пьяного на языке? О, нет. Это еще более двусмысленно. Конечно, было бы просто замечательно, если бы Келлерман напился до такого же состояния, что и Кёниг. Не помнил ничего, ему не пришлось бы думать и гадать, что нашло на темноволосого. Их отношения никак бы не изменились. Тэнэ уже привык скрывать свою влюбленность. Не впервой. Пожалуйста, пусть Дэма кто-то споил. Он не может помнить. Он не должен помнить. Спустя пару минут молчания и переосмысливания своего жалкого существования (со стороны Тэнэ), Кица спокойно встал с кровати и вышел из комнаты, скрываясь глубоко в квартире. Потом вернулся, держа в руках полотенце и одежду. Аккуратно кладя стопку на тумбу, блондин мягко улыбнулся, надеясь безмолвно утешить брюнета и уже окончательно выходя из комнаты, бросил: — Ванная за дверью, — указав на еще один проход, который Тэнэ не заметил, Кица добавил: — Прими душ, выкинь те ужасные мысли из головы, которые тебя мучают, — не сложно догадаться, о чем сейчас думал брюнет. Но тот же Дэмон, даже не обратил бы внимания. Теперь слова, когда-то брошенные русым — «Я его тоже не люблю, но он вроде как добрый чувак» — в сторону Лавэнэ, начали обретать смысл. Осталось понять, Кица заботливый извращенец или прикидывается одним из этих понятий. Извращенцем быть не сложно, а вот заботливым — очень даже тяжело. — И приходи завтракать. * Быстро смывая с себя остатки вечеринки, в виде чьей-то помады, совершенно неприятного запаха перегара и остатков алкоголя, видимо того, который Тэнэ успел пролить на себя. Теперь же, стоя перед круглым зеркалом в ванной комнате, смотря на свое обнаженное тело, парню хотелось одного — умереть быстрее чем его успеет кто-нибудь еще увидеть. Он судорожно осматривал тело на наличие чего-то. Это «что-то» — засосы, два из которых бессовестно украшали кожу на шее. На самом видном месте, будто кто-то сделал это специально. И Тэнэ очень надеется на то, что это не левый чувак с другого курса или не Кира, или… …не тот, чьего имени нельзя употреблять в таком ключе вообще. Дэмонтаниэль — друг. Как бы отвратительно до тошноты, это не звучало. Правильней сказать — «Дэмонтаниэль считает Тэнэ другом» или «Тэнэ друг для Дэма», но нет, они друзья. Они решили и приняли этот факт, к которому Кёниг не может привыкнуть, и с которым никак не может смириться, постоянно стараясь разрушить эту самую «дружбу». Например, целуя его на вечеринке. А если это видел кто-то помимо Кицы? Если Келлерману уже все рассказали или, все же, он все помнит? Тогда еще толком не зародившаяся между ними «связь», или какая-нибудь «искра», будет навсегда уничтожена. Дэмону не нравятся парни, он — натурал. Но ведь все кто сейчас перешли на радужную сторону, когда-то интересовались противоположным полом? Этому с самого детства учат родители. Но у Тэнэ не было нормальных родителей, может все именно из-за этого? Может даже после смерти, отец продолжит мучить его. Кёнигу тоже никогда особо не нравились парни. Да и девушки тоже. Его не интересовали отношения или другие люди, он был запрограммирован лишь на одно. Не «жить и наслаждаться жизнью», а «бороться каждый день, стараясь выжить и не сойти с ума, доводя себя до суицида». И что делать теперь с тем, что ему нужно наслаждаться своей (жалкой, никчемной и все еще ужасной) жизнью, а не умирать день за днем? Как перевести себя на «правильный» режим жизнедеятельности? Скорее всего у Тэнэ никогда не получится этого сделать. И сейчас, смотря на свое убитое отражение в запотевшем стекле, хочется кричать. Сорвать горло в истерике и никогда не заговорить. Все сводится к этому ужасному засосу. Небольшом красном пятнышке, которое может буквально за секунду разрушить все то, что выстраивалось годами. У кого-то неделями и множеством ран. Они стали гораздо ближе, но это — та самая граница, после пересечения которой никогда не получится вернуться к обратному состоянию. Но Тэнэ не пересек эту самую границу — он разрушил, разбивая на мелкие кусочки. Хотя может Дэму и впрямь плевать на Кёнига, и он совсем не обратит на это внимания, кинув что-то наподобие — «это твоя жизнь. Повеселись с ней» и уйдет спокойно играть в приставку. Тогда у Тэнэ умрет последняя частичка надежды, он прекратит пытаться сделать себя счастливее, оставаясь жалким, разбитым и замкнутым. Таким как сейчас. Каким был всегда. * Когда Тэнэ добрался до своего… до дома Дэма, он был удивлен. Его встретила Чиэ, крепкими объятиями и счастливой улыбкой. Она будто всегда счастлива. Хотел бы парень того же, но прокрутив в голове последние события его жизни, мысленно горько усмехнулся. Ему никогда не стать даже приблизительно таким как она. Тэнэ напрягся в руках русой, но поняв, что в этом абсолютно нет никакого смысла, позволил женщине обнимать себя еще крепче. Так похоже на настоящую семью… Когда мама почувствовала, что тело в ее руках расслабляется — забеспокоилась. Как она уже успела понять, Тэнэ не из тех, кто быстро привыкает к людям и те же обнимашки для него что-то тяжелое. Видимо, что-то случилось, если брюнет, впервые за все время, что провел в этом доме с ними, смог принять ее поддержку. Странно-морально-Келлерманскую поддержку. — Расскажешь, что случилось? — Тихо и неуверенно, но очень мягко вопросила женщина, отстраняя от себя брюнета. Тот выглядел очень устало и подавленно. Когда он отрицательно покачал головой, Чиэ кивнула, словно говоря, что не собирается лезть не в свое дело, но если вдруг что — она всегда поддержит его. — Хорошо. Я там купила сладкого… — Продолжила она, смотря на любопытство, промелькнувшее в глазах парня, а затем, немного самодовольно и победно усмехнувшись, добавила: -…если хочешь — бери. Я не буду беспокоить. Вижу, ты устал. Тэнэ послал ей самую благодарную улыбку, которую мог из себя выдавить, а затем поплелся к кухне. Схватив упаковку чего-то яркого, особо не заостряя на этом внимание, брюнет отправился в их с Дэмоном комнату. …в их комнату… * Дэмонтаниэль откровенно заебался. Его достало все, что с ним происходит. Может быть, это все от ужасной боли в голове, ведь он даже не удосужился выпить обезболивающее, сразу после звонкой трели будильника, вскакивая с кровати и начиная мигом собираться. Тэнэ в комнате не было. Как и в целом в доме. Это тревожило. Но решив, что ему сейчас ни капельки не лучше, Дэм решил не названивать. Ну, разве что, один раз. А после того, как механический голос сообщил о том, что «абонент недоступен, перезвоните позже», Келлерман больше и не пытался. Мало ли, телефон сел. На самом же деле, он заебался волноваться и беспокоиться за всех (за одного придурка) и отбросив все мысли о нем (и о вчерашнем), парень собрался и направился в Академию. Там Кёнига тоже не было. Как и Кицы. Все пары пролетели незаметно, ведь голова была забита совсем не учебой и сильно болела. Там же так удачно подвернулась однокурсница Санса с обезболивающими. Да, она красивая, милая… возможно. Но Дэмон совершенно не силен в отношениях и понятия не имеет, как и что. Может если бы он был чуть опытен, то обязательно бы предложил ей встречаться. Но сейчас это кажется бессмысленным. Как и весь сегодняшний день и вся вчерашняя ночь. Это не имеет значения. Ни то, что произошло, ни то, что могло произойти, ни то, что он чувствовал в это время. Это все из-за помутневшего от алкоголя рассудка — и ничего более. Именно это пытался втереть себе в голову парень, принимая упаковку таблеток, бутылку воды и смущенно улыбаясь. Фальшиво. После, блондинка предложила сходить в кафе рядом с Академией. Дэмон же, вспомнив тот примитивный бутерброд, что на бегу съел с утра и черный (как кое-чья душа) кофе, не собирался отказываться. Видеть на лице девушки радость было… приятно? Пока они сидели за столиком, Келлерман ковырял несчастный чизкейк, с улыбкой наблюдая за Сансой. Она что-то увлеченно рассказывала и смеялась. Ее совсем не смущало то, что парень, сидящий напротив, практически ничего не говорил, лишь смотрел, не отрываясь. Девушка смущалась, но ей было приятно. А у того в голове была каша. А в ней чужая улыбка, что казалось вспыхнувшей звездой и мягкие, сладкие губы, бережно касающиеся его собственных. — Дэм, ты меня слышишь? — Насмешливо пощелкав пальцами перед лицом парня, вопросила блондинка. Тот встрепенулся и немного отодвинулся назад. Хорошо, что она вырвала его из мыслей. Он просто не может сейчас думать об этом. — Прости, я задумался… — Неловко опустив глаза на свою тарелку с кашей вместо чизкейка (настолько расковырял его вилкой), парень отодвинул ее от себя, немного морщась. — Кажется, я не голоден. Можем уйти? Несмотря на вполне спокойный тон, в его глазах читалась мольба и Санса, видимо, различив ее среди небесных озер, кивнула, улыбаясь. Они быстро собрались, Дэм бросил несколько купюр на стол, уже по привычке, не считая и давая с чаевыми. Быстро выбравшись из почему-то душного помещения, было слишком тяжело дышать, а грудь переполняло какое-то странное и определенно неприятное чувство. Начинает кружится голова. — Дэм, все в порядке? — Взволнованно зовет девушка, кладя ладонь на плечо русого, а странные ощущения понемногу стихают. — Да, все хорошо. — Мягко отвечает парень, приводя дыхание в норму. Она тоже улыбается. Как-то неловко. И, кажется, Дэмон понимает, чего она сейчас ждет. Поцелуя. Не пьяного и веселого. А обычного и чувственного. Светловолосый также понимает, что не может сделать этого. Санса красива. Она веселая, много говорит. У нее приятный голос. Несмотря на то, что Келлерман совсем не слушал, о чем же она там щебетала все это время, девушка не кажется глупой, а даже на оборот. Дэмонтаниэль понимает, что прямо сейчас что-то упускает, но не может ничего с собой поделать. Поцеловать ее сейчас будет неправильным, ведь они всего лишь посидели в кафе. Это даже свиданием не было. Или все-таки было? В любом случае, целоваться на первом свидании неприлично (режим крутой школьницы включен), а Дэмон — приличный мальчик. Господи, как же стыдно искать все больше и больше оправданий. Да, он просто не хочет целовать ее. По крайней мере, точно не сегодня. Поэтому, быстро чмокнув девушку в щеку на прощание, он поправил ремень сумки и нелепо помахав рукой, начал двигаться в противоположную сторону, к своему дому. Если бы Дэм был внимательней или хотя бы раз обернулся, посмотрев на блондинку, то заметил бы, как она розовой лужицей расплылась по асфальту от невинного чмока. М-да уж, запущенный случай. Бедная Санса, выбрала совсем не того. * Как только Тэнэ выходит из комнаты, чтобы взять очередную зефирку, то видит в коридоре разувающегося Дэма. Парень поднимает взгляд, а Кёниг застывает на месте, так же глядя на него. Слишком много вопросов, которые не получается сформулировать. И вот так они стоят, пяляться друг на друга, не сумев вымолвить ни слова. Это затягивается на достаточное время, чтобы брюнет сдался, отводя взгляд и бурча тихое «Ну привет», а затем скрывается в кухне. Проклятый чувствует, как и без того быстрое сердцебиение срывается на еще более дикий ритм, буквально превращаясь в одну большую полосу. Он судорожно дышит, не понимая, что вообще происходит. Руки немного трясутся, но все же, пересиливая себя, он справляется со шнурками и снимает куртку, по дороге откидывая сумку куда-то в сторону гостиной. Нужно срочно поговорить. Парень почти сформулировал свои мысли, дойдя до кухни, но потом голова вновь опустошилась, когда его взгляд направился на беззаботно готовящего брюнета. Это было похоже на какой-то смузи из зефира розового цвета. Тэнэ так гармонично смотрелся посреди его кухни, что аж завидно становится, сам то он здесь, как черное пятно на белом полотне. — Ты будешь? — Безэмоционально спрашивает Кёниг даже не оборачиваясь. Знал бы Келлерман как трудно ему дается говорить ровным голосом и как сложно не дрожать под упрямым взглядом. Ему стыдно, вдруг Дэм и вправду помнит все произошедшее. И страшно. Если, это последний раз, когда он сможет так спокойно находиться на этой самой кухне? — Эм… — Тупит Келлерман, до него долго доходит суть вопроса, но потом, он таким же недрожащим голосом, задает вопрос: -…а что это? Тэнэ застывает на несколько секунд, видимо, придумывая название своему шедевру, а затем выдает: — Какая-то херь из зефира и клубники, — хмурясь и вновь замолкая. — Но это вкусно. — спешит заверить через некоторое время темноволосый. Слышится смешок русого, а брюнет выдыхает, тоже слегка улыбаясь. Атмосфера немного разряжена. Хорошо. — Ну давай. — Расслабленно соглашается Дэм, практически ложась на стол. — А… — Неуверенно тянет парень, размышляя, можно и нужно ли задавать этот вопрос, а потом, заранее смирившись со своей возможной судьбой в виде гневного взгляда Тэнэ и лишения пары лет жизни, все же решается: — Где ты был? — Его голос заметно становится тише. Сейчас почему-то совсем не хочется обидеть друга. Кёниг напрягся, а потом, будто с кем-то соглашаясь, кивнул, закидывая нарезанные ингредиенты в блендер и заливая их молоком. А потом выдохнул и начал говорить: — Я очнулся у Кицы. Он сказал, что не смог тебя найти, а сюрприз в виде пьяного меня, твоим родителям не очень бы понравился, поэтому он привел меня к себе. Повисла тишина. Она не была напряжённой. Возможно, слегка неловкой, но не напряженной. Тэнэ благодарил всех существующих и нет богов за то, что ему достался мозг, способный сгенерировать хоть немного правдоподобную отмазку. Говорить правду нет ни сил, ни желания. Келлерман, видимо принявший такой ответ, успокоился. Потом брюнет задал тоже вполне рациональный вопрос, от которого у Дэмона мурашки по коже забегали: — А ты где был? Занятия должны были закончиться гораздо раньше. — В его голосе было… ничего. Пустота, тьма, замкнутость, одиночество. Он старался задавать вопросы равнодушным тоном, чтобы не вызвать никакого подозрения, но зато, вызвал страх. Дэмонтаниэль — молодой, привлекательный парень, который нравится противоположному (и не только) полу. Нет ничего страшного или неправильного в том, что он задержался в кафе с однокурсницей. И Тэнэ это прекрасно понимает (наверное). Так почему, ему так не хочется и упоминать блондинку? Почему хочется забыть обо всем произошедшем прямо здесь и прямо сейчас? Что с ним вообще твориться? — Мы с Сансой посидели в кафе после пар. — Пожал плечами русый, ничем не выдавая ненормально быстрый стук сердца. Такое ощущение, словно вокруг Тэнэ появилась какая-то мрачная, черная атмосфера. — Ясно. — Глухо ответил тот, ставя перед русым стакан с напитком. Затем брюнет принялся мыть небольшое количество посуды, что запачкал во время приготовления. — Давай посмотрим фильм? — Удивляясь ровности своего же голоса, вопросил Дэм, нюхая содержимое стакана. Мало ли. — Давай. — Просто ответил темноволосый, вытираю руки о полотенце, висевшее на крючке, затем, хватая свой собственный стакан и направляясь в сторону гостиной. * Келлерман полностью расслаблен и погружен в атмосферу фильма. Какая-то легкая фантастика, ничего необычного. Они сидят, полулежа с разных краев дивана, это уже стало таким привычным для обоих. Дэм, например, всегда лежит справа, а Тэнэ — слева. Они не стесняются соприкасаться ногами, иногда, сплетая их так, что потом долго ворочаются, в попытках выбраться. Смузи уже давным-давно выпиты. Никто ничего не говорит, атмосфера спокойная и расслабленная. Ничего не отвлекает от просмотра. Ну, это для Дэмона. А если смотреть со стороны Тэнэ, то есть один очень отвлекающий объект, не позволяющий сосредоточиться на фильме только из-за одного своего присутствия. Единственное на что Тэнэ буквально молиться это то, что Келлерман не помнит произошедшего на вечеринке. Что ему никто не рассказал и не поведал об этом. Что он никогда не узнает и никогда не спросит. И никогда не скажет — «Это была ошибка. Давай просто забудем все». Он не хочет забывать, даже, если учесть, что он и так ничегошеньки не помнит. Слова Кицы сами воссоздали образ в подсознании. Довольно горячий образ. Обжигающий да настолько, что брюнету пришлось справляться с одной небольшой проблемкой в душе. Представив, насколько пошло и развратно это выглядело со стороны, парень залился краской, но быстро спрятал это, отворачиваясь в сторону экрана и сильней закутываясь в одеяло. Было достаточно темно, чтобы Дэм ничего не увидел. flachback — Почему ты здесь? — немного недовольно спрашивает Тэнэ, пока русый отчаянно пытается вытащить его из помещения. Он сам нещадно пьян, но не забывает о том, что он проклят, а Кёниг, по сути — его дилер. Об этом, половине курса знать точно необязательно. Нужно немного проветрить брюнета, чтобы он пришел в себя и, хотя бы на капельку протрезвел. Нельзя было ему пить. Такой не осторожный. — Ты идешь со мной. — Твердо заявил Келлерман, держа парня за локоть. Как только они оказались на улице, а в лицо ударил холодный и освежающий ветер, Дэмон улыбнулся. Приятно. Тэнэ, видимо тоже расслабился. Они стояли на входе в общежитие. Рядом никого не было, ведь все были внутри и веселились. А тут этот. Вытащил несчастного Кёнига, заставляя мерзнуть на холоде, а не веселиться, заливая в себя очередной коктейль вырви-глаз цвета. Брюнет обернулся, смотря на проклятого. Тот, закинув голову назад, подставил лицо под свежие потоки ветра и легко улыбался. Его ресницы трепетали, а волосы слегка развивались на ветру, то и дело вешая и щекоча кожу русого. — Почему ты такой красивый? — Выдохнул Тэнэ, оглядываясь по сторонам. Когда взгляд наткнулся на недоуменного и слегка испуганного Дэма, тот про себя выругался, а потом тихо вопросил: — Я что, сказал это вслух? Тот лишь кивнул и тоже судорожно выдохнул. Тэнэ хмыкнул, тоже закидывая голову, как до этого делал сам Келлерман, то все еще странно пялился на брюнета. — Знаешь, мне много чего в тебе нравится, — расслабленно произнес парень, прикрывая веки. — Твое идеальное лицо и тело, с каждой родинкой. Твои мягкие волосы. Странноватую манеру общения и поведения. Твои глаза… — Он перечислял, совершенно не думая о чем-то кроме всего что сказал, вспоминая каждую из названных вещей. — Тэнэ… — Испуганно. — Нет. Помолчи. — Приказал Кёниг, вмиг оказываясь рядом, напротив Дэмонтаниэля, а затем заглянув тому в глаза, серьезным голосом произнес: — Мне даже нравится, что ты превращаешься в курицу, когда чихаешь. — Теперь на лице русого полное недоумение. — Потому, что после этого ты обращаешься обратно… — Келлерман впервые уловил намек. Он понял, о чем говорит Тэнэ. Хотя, лучше бы не понимал. Или делать вид что не понял. — Тэнэ… — Повторил парень. Но его заткнули. Довольно грубо, но одновременно слишком нежно. end of flashback Почему судьба решила посмеяться над ним в тот вечер? Почему он помнит все в мельчайших подробностях…