Человеческие проблемы, Билл Сайфер и прочие странности.

Уже вечерело, закатное солнце окрашивало стены и пол хижины в ало-оранжевый свет, мягко гуляя по комнатам. Диппер сидел у окна, настежь распахнув его, и подводил итоги прошедших дней, записывая некоторые мелочи в дневник. Билла рядом не было, он отсиживался в ванной. Как оказалось, будучи «Маугли» он подхватил с десяток заноз и снова расцарапал ноги, сделав вид, что не заметил этого. Вручив непутевому Человеку бинты, пинцет и склянку с медицинским спиртом, мистер Сосна, как его кликал Сайфер, принялся за дела более важные. «Фейри, значит» — рядом на подоконнике возвышалась кружка с кофе и старая книга, завалявшаяся где-то на чердаке. Фейри в ней описывались как охранники леса, по большей части прекрасные, но уродливые в какой-то мелочи. Вычитав сводку различных видов этих существ, юноша точно мог сказать, что видел именно бродячих. Те носили зеленого оттенка одежды и в целом скрывались в лесу на протяжении жизни. Он бы воспользовался более современными технологиями, но уже недели две в Гравити Фолз не было связи. Это не настораживало, но изрядно напрягало. Книга перед ним окрашивалась то в бледно-синий, когда близко стоящее дерево покачивалось, закрывая солнце, то в насыщенный оранжево-красный. Аккуратно выведенные буквы кишели вопросами и недомолвками, Диппер, решив прекратить бесполезную трату времени, закрыл Дневник и сборник мифических существ, оставив фолиант на окне, а дневник забрав с собой, впрочем, как и кружку. Билл что-то напевал в ванной, кажется, что-то из шансона, после вдруг затих, оборвавшись на половине предложения. — Ты там что, умер что ли? Сайфер? Сайфер! — демон не откликался и потому, проклиная всех богов, что ниспослали ему это нелепое человеческо-демоническое создание, Диппер принялся отпирать запертую изнутри дверь. Он считал, что тот или снова пытается сбежать, или что-то натворил с собой или с ванной. Имея худшие опасения, юноша удивился, увидев своего гостя в состоянии недоумения и с поджатыми к груди коленями. Тот был укутан в полотенце, оставленное Пайнсом и сидел на коротком бортике ванной, поджимая ноги. Из слива, словно любопытствуя, вылезло... Это. Его нельзя было описать как щупальце — присосок не было. Скорее, странный отросток, сбивший четырехсекционное пластиковое огражденьице на входе в канализационную трубу и имеющий диаметр примерно в человеческую руку. Как оно пролезло сквозь трубу — неясно.  — Это у вас всегда так? Или это твой питомец, Сосна? — Билл медленно потянулся за бутылкой мыла, та, будучи полной и увесистой, отлично подходила как оружие. Щуп изогнулся, словно знак вопроса, едва только заметив шевеление и кинулся вперед, с неприятным хлюпаньем выбираясь из трубы. На него попала вода из открытого крана, льющая прямо сверху, потому и оказалось, что щуп полупрозрачный и фиолетового цвета. Сайфер замахнулся бутылкой и саданул по нападавшему, после еще раз, без страха схватив щуп за основание. Диппер, прежде какое-то время стоявший в ступоре, понял его без слов. Карманный нож, всегда хранящийся в кармане брюк, пригодился сейчас как никогда. Послышался едва ли не визг, когда парень, обладатель нескольких лет практики, одним движением отсек непонятное существо под самый корень. Остатки, вереща, заползли обратно в трубу. Билл победно потряс оставшимся в руке щупом, пачкаясь в густой слизи. Она стекала по его рукам, капая в ванну, и пахла цветами.  — Она пришла к тебе. Ты также пах, когда вернулся из леса, — тут же провел параллели Диппер, оглядывая конечность (?), а, возможно, и цельное существо. Сайфер фыркнул и, бросив Это на дно ванны, подставил руки под теплые струи, смывая пахучую слизь. «Сосна», сунув на место пластиковый кружочек с четырьмя перегородками поперек него, вышел прочь из ванной, обтирая нож об и так испачканную рубашку. Теперь ее нужно было обязательно отстирать, что радости не прибавляло. Прошел еще час, другой. Билл все также веселился по непонятной причине, насчет своей прогулки он всё же рассказал некоторые аспекты.  — Ушел я потому, что меня позвали. Во тьме ко мне воззвал голос и возвысился я. Ну, не возвысился, но зато выбраться из адского кокона одеял смог. А что, Дипперушка, Сосенка моя ненаглядная, волновался? Ладно тебе, подумаешь. Я все равно никого не видел. Почувствовал укол в шею, когда вошел в лес, а дальше не помню, — демон пожал плечами, не переставая хитро улыбаться.  — Я не волновался. Думал, что прибью тебя, ты ведь сбежал, черт возьми! — врал самому себе Диппер. В какой-то мере он переживал, ведь перед ним уже не демон, а человек. Не бессмертный и достаточно хрупкий. На его слова Билл самодовольно улыбнулся и, кутаясь в плед, улегся на диван. Ноги его были перебинтованы и согреты вязаными носками. Пайнс же боялся ложиться спать. Мало ли, вдруг эта штуковина вернется. Они пытались отмыть запах цветов от тела демона всем, чем было в ванной, но странный цветочный феромон напрочь перебивал все, от шампуней до духов Мэйбл.  — Сосна, слушай. Почему Мэйбл ушла ночью? С ней все будет в порядке? Человеческие мешки женского пола не обидят ее? А если там будут мешки навроде тебя! — Сайфер вскочил, принявшись кружить по комнате, а Диппер замер с открытым ртом.  — А еще надо мной глумится. Ты переживаешь за мою сестру? — Пайнс вскинул брови, закрыв наконец рот и опершись на руки. Он сидел на полу, глядя, как бесспокойно бродит по комнате демон. Тот же на вопрос юноши утвердительно кивнул и снова сел, кутаясь в плед.  — У нее девичник. Я доверяю ей. Она веселится, а нам пора бы лечь спать. Я сегодня лучше лягу здесь, — Диппер уже притащил убранные утром подушки и одеяло для себя и разложил их на расстоянии метра от лежбища Билла. Тот, явно недовольный ответом, фыркнул и отвернулся. Его сопение становилось все более медленным, размеренным, пока не стало казаться глубоким и тихим. Младший Пайнс лежал на спине, заложив руки за голову и смотрел в потолок. Он запер двери, запер ванную на щеколду в случае очередного проникновения и в целом чувствовал, что находится в безопасности. И, видимо поэтому, спустя более часа он провалился в сон, перед этим размышляя над тем, что делать с демоном. Что делать с ним, с человеком, с Биллом Сайфером. Представлял ли он опасность? Но будет ли он опасным? Когда? И почему молчит обо всем, что произошло. О том, как он окаменел. О том, почему ожил человеком. Мысли мешались в единый клубок, запутанный и странный, проваливающийся в сонливую тьму. Сны выползали оттуда лениво, сверкая прошедшими днями и детством, цветами алого цвета и щупальцами, звоном хрусталя и шорохом травы. Диппер вскочил, проспав от силы часа два. В комнате было темно настолько, что едва-едва виднелись очертания его же ног. Хрусталь звенел не в его сне, это разбилось окно. Кажется, даже минут тридцать назад. Примерно. Посреди комнаты одиноко лежал плед Сайфера, на осколке стекла в оконной раме — кровавые подтеки. Трава снаружи примята и ясно говорила о следах волочения. Билл не сбегал. Его утащили. Пайнс, будучи в футболке и коричневого цвета брюках из ткани, подобной джинсе, накинул куртку и, проверив нахождение ножа в кармане, выпрыгнул в окно, следуя по свежим следам и запаху. Пахло цветами, свежескошеной чуть горьковатой травой и чем-то странным. Стояла полная тишина, прерываемая только тяжелым дыханием Диппера, громогласным стуком его сердца и быстрыми шагами. Он бежал все глубже в лес, следуя по следу из примятой травы и искренне радовался, что Мэйбл сегодня не дома. Он даже и не знал толком, почему так торопится помогать демону. Вскоре показалась лесная опушка, представляющая из себя лысый холмик. У его подножья, мерцая во тьме, копошился настоящий клубок из щупалец. Ворочался, стегал по земле конечностями, словно злился. Разве что только не визжал и не рычал, полупрозрачная материя накладывалась слоями друг на друга, упуская возможность что-то разглядеть, пока наконец существо не угомонилось, затихая «Неужели оно его пожирает?» — Диппер ошарашенно стал приближаться к кокону. Тот же раскрылся, словно цветок, большинство щупалец отползло чуть в сторону, снова позволяя незванному гостю взглянуть. Они лезли словно из земли, из какой-то довольно крупной дыры между камнями и, словно тычинка в бутоне, посередине, опутанный конечностями существа, полувисел-полустоял Сайфер. Злой до невозможности, дергающийся в путах и весь растрепанный. Рубашка лежала на траве парой лоскутов, волосы — одно непонятное торчащее нечто, и сверкающие ненавистью глаза. Он дернулся и, заметив Сосну, попытался тянуться к нему, юноша собирался было подбежать, размахивая ножом, но щупы с силой сдавили хрупкое тело до тихого хруста. Билл тихо всхлипнул, на большее он не был способен, закутанный в щупальца, включая и рот. Поняв намек, юноша отошел назад, ровно туда, где он стоял прежде. Щупы неопределенно уркнули, ослабляя хватку и стеганув по земле. Существо словно проводило черту на траве, за которую заходить нельзя. Оно было разумным, и оставалось только ждать. Что ему нужно было от демона в человеческом теле?.. Когда щупы стали буграми ходить под тонкой тканью серых штанов Сайфера, заставляя одежду лопаться по швам, освобождая «мешок с костями», как сказал бы Билл, Диппер отвел взгляд. Теперь и он был опутан щупальцами, но те не проявляли никакой активности, только удерживали его на месте после того, как «гость» вдруг вскочил с ножом в руке. Нападение, мгновенно подавленное, не принесло никаких плодов. Казалось, если он и Сайфер могли бы протянуть друг к другу руки, то обязательно сцепили бы пальцы. Демон, вертлявый и неспокойный, юлил и извивался, пинался и не упускал случая укусить свою ловушку, пока та не забралась ему в рот, упругая и не позволяющая сомкнуть зубы. Диппер наблюдал, словно завороженный, как обернутое в полупрозрачные конечности существа обнаженное тело постепенно устает и перестает сопротивляться. И когда это произошло, около половины всех щупалец втянулось обратно в расщелину, остались лишь те, что держали руки, ноги и туловище; штуки так три висели просто так; и тот, что не позволял жертве кусаться. Та, будучи уложенной на траву, яростно фыркала и изредка бросала взгляды на опутанного юношу рядом с собой. Тот полустоял, полусидел на коленях, чуть разведя ноги и касаясь бедрами земли. Сведенные сзади руки медленно немели, но не холодели — существо было теплым. Стоящее рядом дерево послужило опорой для того, чтобы убедиться в неподвижности гостя-зрителя. Сайфер тяжело дышал, его язык изредка показывался снаружи, когда он пытался вытолкнуть из гортани инородный предмет. Надежно скрещенные ноги были разведены одним движением щупов, приподнятые над землей так, что таз провисал в воздухе. Фиолетовое мерцание делало обстановку интимной, глубокой и странной. Диппер словно стал свидетелем того, чего не должен был видеть. Что должно быть скрыто от чужих глаз. Внизу предательски сладко заныло, когда конечности существо стали гулять по чужому обнаженному телу, водя по внутренней стороне бедер Билла и оглаживая поддающуюся ласкам плоть. Кажется, Оно чем-то поило демона, если судить по дергающемуся кадыку и выступившим в уголках глаз невольным, инстинктивным слезам. К зрителю медленно и тихо подполз странный щуп с большим бугром на конце, словно набалдашником, потираясь о бугорок его на штанах. Путы, держащие руки, ослабили хватку и принялись освобождать вставший член от ненужных помех. То, что казалось набалдашником, оказалось подобием цветка, раскрывшимся четырьмя лепестками и твердой неровной, бугристой тычинкой, мгновенно вонзившейся в уретру. Лепестки сомкнулись на стволе, мелко вибрируя и мерцая, точно та же процедура была произведена и с основной жертвой, та дернулась и промычала что-то неразборчивое, судя по интонации, проклиная непонятное создание. Диппер не мог отвести взгляда от красиво выгнувшегося тела, от того, как похабно о него потирается более крупный отросток с подобием головки члена, только каплевидным и будто отшлифованным с одной из сторон. Билл затих, отклонив голову и чуть прикрыв глаза. На его скулах гулял румянец, а глаз туманился, золотистые веснушки красиво сочетались с фиолетовым сиянием. Вдруг красивая картинка развеялась на несколько секунд, когда, видимо, уставшее от приготовлений существо перевернуло жертву на живот, с силой вжимая в траву грудью и высоко задирая его таз. Призывно откляченная задница, словно у дешёвой путаны, уже была измазана прозрачной жидкостью — смазкой. Руки вытянуты впереди и на них покоится повернутая набок, как раз на Диппера, голова с кудлатыми волосами желтого цвета. Щупы схватили голени демона, заставляя его хорошо согнуть колени и тот отросток, что походил на член, удобно устроился в опасной близости к наверняка девственной обители этого тела. Существо позволило Сайферу наконец нормально вдохнуть, убрав напоивший его щуп, Билл судорожно вдохнул, облизывая раскрасневшиеся и опухшие губы. Он тихо позвал Диппера, клича его на этот раз по имени, а не Сосной, после умолк, едва дыша. «Член» позади него приноровился и, чуть покручиваясь, с трудом вошел в сжимающееся колечко мышц, постепенно проникая внутрь и дожидаясь, когда жертва привыкнет. Он толкнулся сантиметров так на двадцать, с силой удерживая выгибающуюся спину демона. Он насильно прижимал его к траве, пока входил. Билл же вдруг протяжно, громко застонал, судорожно сжимая пальцы. Диппер думал, что сойдет с ума. Этот стон пробудил еще большее желание, он изнывал, Желая. Желая это тело, стонущее и выгибающееся, желал точно так же прижать его и сделать своим, желающим, дающим и до невозможности горячим. То, как Сайфер жалобно смотрел на него, то, как его ресницы подрагивали — все доносило свои крупицы в тугой горячий шар в районе паха юноши. Щуп, видимо, устав дожидаться, вдруг вышел наружу, за ним потянулись ниточки смазки и парой неуверенных струек потекли вниз. Демон хрипло выдохнул и вновь развратно простонал, когда существо толкнулось с силой, с обладанием, по-хозяйски сгибая хрупкое тело и набирая темп. Оно меняло угол, увеличивало скорость и применяло такую силу, что влажные хлюпанья разносились по опушке, скрашиваемые громкими, нескрываемыми стонами несчастного. Тот же несчастным себя и не особенно чувствовал — жар разливался по телу из-за действия яда, глаза невольно закатывались от бесконечного удовольствия. Он жмурился, кусал губы и изредка, на пике, звал Диппера. Тому же впился в память образ такого Билла. Не врага. Того, кто нуждался в помощи (ну, или по мнению Диппера, в его собственном крепком члене). Этот Билл был приятнее и значительно безопаснее. Юноша подался вперед, тяжело дыша. Возбуждение мешало думать и представляло картинки того, как он выгибает своего же врага в разных позах, заполняя его и наслаждаясь. Спустя, наверное, минут так двадцать мучений отросток-член парой сильных и быстрых толчков загнал себя на нужную глубину и, судя по извиваниям, излился. К тому времени демон уже едва ли не лишался чувств, голос его охрип, ослаб, теперь он только мычал и лишь изредка тихо вскрикивал, подаваясь назад то ли для того, чтобы сильнее насадиться, то ли чтобы освободиться от цветка. Однако тот втянул в себя тычинку сразу после того, как основной щуп получил разрядку, медленно выходя из использованного тела. По бедрам медленно стекала достаточно густая белесо-фиолетовая жидкость, горячая и пахнущая фиалками. Существо отпускало обессиленного демона, но у того не было даже сил сменить позу, только бездумно скрести по траве тонкими пальцами и покачивать бедрами словно на пробу. Он пытался зажаться, но ничего не выходило, зато цветок открыто впитывал все накопившееся и желающее выхода из оттраханного тела семя, убираясь восвояси, когда оно закончилось. Диппер получил разрядку несколькими моментами позже, когда уже весь изнывал, ерзая и открыто толкаясь в подставленный вибрирующий цветик, инстинктивно представляя вместо этого неестественного тепла тепло тела Сайфера. В какой-то момент тычинка втянулась и Пайнс излился, издав гортанный негромкий стон. Щупы, держащие его прежде, уползли в расщелину между камнями, юноша, скривившись, кое-как натянул штаны и на коленках приблизился к до сих пор выгнутому телу. На нем красовалась пара синяков — на голенях, запястьях и явно выраженной талии. Билл крупно вздрогнул, когда Диппер коснулся его, кутая в куртку. И пусть невольный зритель чувствовал себя опустошенным и отчасти мерзким (он считал, что ужасен, ведь хотел поиметь того, кто нуждался в помощи), но всё же он понес жертву насилия к дому. Тот судорожно цеплялся за его руки и одежду, дрожал и тихонько постанывал едва ли не от каждого шага несущего его человека. Он ничего не говорил, усталый, измученный. Дипперу пришлось лезть в ванну вместе с демоном. Он вдруг тихо разрыдался, не имея возможности больше сдерживать организм, когда юноша собрался выходить из ванной комнаты. Пайнс боялся, что у Сайфера может пойти кровь, но, оперев его на себя и без всяких прелюдий вонзив в него пальцы, он убедился, что крови нет, однако внутри все опухало и Билл дернулся, болезненно поморщившись. Он не возражал, но, даже не замечая этого, с силой сжимал плечо Диппера. Порывшись в аптечке, юноша откопал мазь от болей и отечностей. Такой обычно использовали беременные и то, как он попал сюда, оставалось тайной. Демона не нужно было уговаривать — он молчал и принимал с терпением все, что с ним делал Диппер. Отмывая чуть позже руки от жирного крема, Пайнс попытался было оценить ситуацию, но понял, что смертельно устал. Сайфер лежал, свернувшись калачиком и укутавшись в плед. Он потянул приблизившегося к нему человека, укладывая рядом с собой и прикрывая глаза. Он продолжал дрожать до тех пор, пока Диппер не обвил его руками, прижимая к себе. Демон позволил себе слабость, списывая ее на яд. Он не отрицал, что боялся. И при этом не отрицал того, что Этот человек, тот, кто заточил его в камне, желал его там, на поляне, не отрывая взгляда. Оба, утомленные раздумьями и прошедшими часами, уснули почти одновременно, «Сосна» хмурился во сне, Билл же мирно сопел, видимо, сны ему не снились и вовсе. В доме пахло цветами, и запах этот, казалось, въедался под кожу. И пусть Мэйбл будет думать поначалу, что кто-то разлил ее духи, пускай. Диппер объясни ей позже, когда разберется сам.