Лепестки розы

Головокружение медленно проходило и Тошинори посмотрел в зеркало, чтобы в очередной раз убедиться, что ему недолго осталось: ужасающие мешки под глазами, словно он не спал около года, измученный взгляд и бледное лицо, которое напоминало лица оживших мертвецов из фильмов ужаса. Ничего нового: отвратительное самочувствие, будто тебя только что переехал поезд, надоедливый кашель, от которого сжимались все органы, и много, очень много крови в перемешку с бледно-розовыми лепестками, которых с каждым разом становилось всё больше. Это уже стало обыденностью. Ежедневно приползать в туалет, чтобы давиться кровью. Голова раскалывалась, а в теле всё ещё хозяйничала слабость, поэтому мужчина, оперевшись о раковину, опустил голову. Как так получилось, что взрослый мужчина стал страдать ханахаки? Он не знал. Яги днями на пролёт обвинял в этом себя, потому что невозможно винить в этом Изуку, который просто ему улыбался, как, наверное, улыбается каждому своему знакомому. Но вот сердце не хотело с этим соглашаться и стоило Мидории только улыбнуться, как оно пробивало грудную клетку, а лёгкие неожиданно забывали как работать. Его ученик, его преемник, его....кто он там ещё? Неважно! Кто угодно, но только не возлюбленный. Да, они близки, ОЧЕНЬ близки. Да, Изуку восхищается им. Да, Мидория доверяет ему. Всё это рушится одним большим НО и это "НО" заключается в том, что семнадцатилетние пареньки не влюбляются в свихнувшихся стариканов, которые резко стали поддерживать педофилию. Твою ж..... Вы когда-нибудь испытывали сильное желание разбить голову о стену? Яги готов был поклясться, что ещё чуть-чуть и он убьётся, чтобы больше не выворачиваться наизнанку из-за проклятого кашля. Нет, это не он. Это не Тошинори. Тошинори никогда бы не влюбился в подростка. Тошинори никогда бы не снились извращённые сны. Тошинори не может страдать, словно несмышленый юнец. Тошинори.....Тошинори.....да пошёл этот Тошинори! Если честно жизнь его к такому не готовила. Да он и не поверил бы, если скажи ему кто-нибудь, что в преклонном возрасте он станет сохнуть по своему ученику. Изуку был смелым и способным парнем и в добавок с очень привлекательной внешностью, поэтому не трудно понять, что в скором времени за ним будут бегать — если уже не бегают — девушки. Мужчине ничего не остаётся, кроме как смотреть на взрослеющего Изуку. Яги прекрасно знал, что долго он не протянет и знаете, эта мысль несказанно радовала, потому что не придётся больше пачками глотать таблетки или не спать ночами, потому что лёгкие отказываются нормально работать. Сначала это казалось немыслимым. Ещё бы, что за бред: в лёгких прорастают цветы! Но потом жизнь потихоньку превратилась в ад. Кашель, который заявлялся в самый неподходящий момент, потом кровь, СЛИШКОМ МНОГО крови, и, наконец, лепестки розы, они были красивого бледно-розового цвета и, должно быть, это были любимые цветы Изуку. Конечно, где-то в глубине души мужчина верил тупым фразам, типа "любви все возрасты покорны", и становился наивным романтиком, которые обычно распускают нюни по любому поводу и любят все эти тошнотворные фильмы о любви. Вот он, Мидория, так искренне улыбается и по-детски тянет руки к Тошинори. В юношеских глазах отражается свет солнца и они, как два больших изумруда, блестят и переливаются, направленные на Яги, и в них читается безграничная преданность. "Тошинори" Мужчина подрывается и прижимает Изуку к себе, а тот смущённо вздрагивает от каждого прикосновения. Яги ласково гладит мальчишескую спину, ощущая как чужое тело обжигает мозолистые руки. Изуку ещё сильнее жмётся к наставнику и робко обнимает мужчину в ответ. Тошинори зарывается в чужие волосы и с жадностью вдыхает сладковатый аромат Изуку, а юноша только шире улыбается, заставляя рой веснушек плясать на его лице. "Тошинори" Яги кривится, утопая в отвращении к своей разыгравшейся фантазии, и испытывает сильное желание проблеваться, чтобы, вместе с крошечным завтраком, избавиться от всей дури, которая продолжает застелать мозги. Раковина издавала потрескивающие звуки, намекая, что совсем скоро от неё останется только груда стекла, поэтому Тошинори решил не испытывать судьбу, включая воду, чтобы умыться. Нужно было торопиться, потому что звонок с урока вот-вот прозвенит, а это значит, что в туалет ломанутся все и сразу: подростки с обезвоживанием, которые бегают пить каждую перемену и до самого звонка вливают в себя воду, "мы после тренировки", которые выстраиваются в очередь, чтобы плеснуть в лицо ледяной воды, и просто кучки недоумков, которые от нечего делать толпятся в туалете, что-то яро обсуждая или — есть и такие придурки — выкуривают по одной сигарете. Мужчины, страдающие ханахаки, не считались нормой в туалетах академии, поэтому надолго оставаться не стоило. Ещё пара минут, пара..... –Всемо....гущий, вы в п-п-порядке? Сказать, что мужчина испугался, лучше ничего не говорить. Тошинори резко дёрнулся и, ударяясь о раковину копчиком, развернулся лицом к собеседнику. Ещё бы чуть-чуть и он — готов дать руку на отсечение — выругался бы настолько грязно, насколько он мог. Сердце остановилось ровно на пару секунд, а затем вернулось к попыткам пробить рёбра. Было ощутимо как кровь металась по телу, приливая то к голове, то к ногам. Наверное, Яги выглядел как настоящий идиот, потому что просто стоял и пялился на Мидорию, нет, даже не пялился, а пожирал его взглядом. Тошинори словно разучился говорить и только изредка открывал рот, готовясь что-то сказать, но сразу же закрывал его обратно, ощущая себя немым. Нет, он мог попытаться что-нибудь сказать, но стоять и издавать бессвязные звуки не очень-то хотелось. Мидория сконфуженно теребил край школьного пиджака, потому что похоже его жутко смущало это напряженное молчание. А Тошинори это совершенно не волновало, потому что он продолжал жадно всматриваться в Изуку. Юноша, опустив взгляд в пол, неловко закусывал нижнюю губу, что приводило его веснушки в движение. Чёлка прикрывала глаза Изуку, защищая от солнечного света. Выразительные брови приподнимались вверх, а затем снова опускались, словно парень хочет что-то сделать, но никак не решается. Интересно он догадывается каким сексуальным может быть? "Чёртов извращенец" Если бы не присутствие ученика, то Яги однозначно бы врезал самому себе за поганые мысли. Всплывал вопрос: какого хрена Мидорию сюда занесло? Хотя он мог просто захотеть в туалет или умыться, или.....вообще никакой разницы чего он там захотел, главное, что он остался и сейчас чего-то ждёт, пока Тошинори обрисовывает взглядом его тело, словно он какой-то маньяк. А ведь можно изобразить непоколебимого учителя и уйти от ответа, а Мидорию отправить в класс? Чёрт, это превращается в паранойю! Мозг отказывается что-то придумывать или искать выход из ситуации, потому что два месяца его насиловали всякой непристойщиной, а теперь хотят, чтобы он спокойно работал. Мидория продолжает чего-то ждать, а Яги давится слюной, изучая смутившееся личико ученика. Каждая клеточка тела стонет и взывает: "давай, расскажи ему всё, завтра уже будет поздно". И правда, потому что завтра действительно будет поздно, а шанс есть исключительно только сегодня. Речь неожиданно возвращается и слова появляются сами собой. –Мальчик мой, моё состояние всегда будет сугубо моей проблемой. –Но.....я просто переживаю....если вы мне не доверяете я не стану обижаться.... –Постой, я не говорил о недоверии, просто мне не хочется создавать проблемы ещё и для тебя. –Прошу вас, я действительно обеспокоен и хотел бы..... –Хорошо-хорошо, давай только поговорим у меня в кабинете? Изуку послушно кивает, а Тошинори мысленно проклинал себя за такой идиотский и необдуманный поступок. *** Тихо. Слишком, мать вашу, тихо! Он притащил Мидорию к себе в кабинет, чтобы в очередной раз притвориться глухонемым? Похоже на то, потому что сейчас они просто сидели как два идиота, а Яги продолжал таращиться на Изуку, который делал вид, будто нашёл что-то интересное в изучении настенных часов и вообще, словно это не он в школьном туалете твердил что-то о помощи и переживаниях. Это ужасно убого, когда ты вот так всматриваешься в своего несовершеннолетнего ученика и ждёшь пока лёгкие снова устроят революцию. Секунды тянутся как часы и, вроде как, это должно быть хорошо, потому что можно и дальше прикидываться тупым, но есть риск, что через 0,000001 секунды Изуку совершенно случайно двинет бедром, что естественно приведёт к очередному приступу кашля. Непонятно чего ждал Мидория, но сдаваться он явно не собирался, потому что продолжал сидеть в ожидании чуда. И Тошинори даже стало его жаль, реально жаль, потому что бедному юноше приходилось ждать, когда мужчина соберёт свои мысли в кучу и скажет уже хоть что-нибудь. Но к горлу подкатился ком, потому что это был тупик, после которого в популярных видеоиграх выскакивала табличка "game over", окончательный и безповоротный. Пытаться что-то изменить не имеет смысла, просто потому что в итоге всё обернётся против тебя. Конечно, Тошинори всё ещё мог наврать Изуку и отправить его на уроки или собраться с силами и всё ему рассказать, а потом наблюдать за огорошенным парнем — в любом случае Мидория не ответит взаимностью, а Яги в ближайшее время расстанется с жизнью. Тошинори закрывает глаза, чтобы притвориться мудрым взрослым, который должен трезво смотреть на мир и вообще много чего должен, а ещё, чтобы выкинуть из головы образ Мидории, который упорно не хотел растворяться. Вот только нормально мыслить не получается, а даже наоборот: память детально воспроизводила картинку с Изуку, что мужчина даже удивился тому, насколько сильная у него зависимость от Изуку. Интересно, помимо всем известных зависимостей, существуют какие-нибудь ещё? Ну, например, зависимость от улыбок зеленоволосых мальчиков, обучающихся на геройском факультете? Перед глазами всплывали картины. Вот Изуку широко улыбается, награждая всё вокруг своей теплотой, а затем начинает смеяться, громко так, с ноткой беззаботности. Его смех как особый вид музыки — завораживает, заставляет сердце биться через раз и ты, затаив дыхание, слушаешь как Мидория делится всем миром со своим смехом. В какой-то момент приходит ревность, такая привередливая и с вечным недосыпом, и ты начинаешь ненавидеть весь мир, потому что все могут наслаждаться смехом Изуку, смехом ЕГО мальчика. А потом приходит осознание, точнее не приходит, а валится как снег на голову: а какого хрена он стал твоим? Уж очень мерзкое это осознание! А сейчас Изуку что-то невнятно бормочет, его глаза нервно бегают туда-сюда, а плечи подергиваются. Он выглядит таким невинным и беззащитным, что хочется спрятать его абсолютно от всех, закрыть от цивилизации, потому что люди ещё не заслужили такое сокровище. Перед глазами появляется очередной образ. Всё тот же Изуку, только, о чёрт, он плачет. Из глаз выкатываются крупные слёзы и, оставляя мокрые дорожки на щеках, шлепаются в никуда. Мидория, словно маленький ребёнок, пытается утереть слёзы, но только размазывает капли по лицу, давясь всхлипами. Ещё немного и у Тошинори точно не выдержит сердце. Это нормально, когда хочется успокоить плод своего воображения? Фантазия, сволочь! И тут Яги сдаётся. Он больше не будет искать выход и морочить голову. Не будет тянуть время, чтобы просто прожить капельку больше. Не будет мучить парня, который сидит тут неизвестно сколько времени. Чем быстрее это всё кончится, тем лучше, да? —Ты готов слушать? Мидория вздрагивает и от испуга практически валится на пол, но вовремя успевает ухватиться за стол, возвращаясь в прежнее положение. На его лице появляется натянутая улыбка и теперь он смотрит прямо на наставника, от чего становится как-то неудобно что-ли. Изуку издаёт бессвязные звуки, чтобы что-то ответить, и в итоге просто согласно кивает. —Мидория, мальчик мой, наверное, мне стоило рассказать тебе об этом немного раньше, потому что скрывать от тебя что-то совсем нехорошо. Дело в том, что я ужасно болен, так сказать, неизлечимо болен..... Изуку охает и мгновенно закрывает рот рукой, чтобы не издавать лишних звуков, а затем моргает, как бы говоря, чтобы учитель продолжал. —.....и болезнь выжимает из меня все соки. Я болен ханахаки и, чтобы ты знал, это до ужаса мерзкое заболевание. В моих лёгких прорастают цветы и мне приходится их отхаркивать. Глаза у парня вот-вот выпадут из орбит, а в зрачках застыл испуг, твердящий о том, насколько сильно Мидория удивлён. Юноша просто хлопал глазами и пытался что-то сказать, но словно разучился говорить. Даже немного смешно, потому что Изуку тоже терял дар речи в стрессовых ситуациях. Однако, удивление парню было к лицу, ну или это Тошинори слишком сильно помешался на мимике своего ученика. —Постараюсь объяснить тебе всю суть моей болезни, чтобы тебе не пришлось задавать лишних вопросов. Ханахаки заболевают из-за сильной любви к какому-либо человеку и в большинстве случаев эта любовь оказывается невзаимной. Думаю, я столкнулся именно с невзаимностью и.... —Постойте, так вы кого-то любите, а этот человек вас не любит? Изуку говорит очень быстро, волнуясь, что его могут перебить или если бы их могли услышать. Говорит быстро, но тихо. Яги какое-то время прокручивал в голове вопрос парня, позволяя мозгу осмыслить фразу Мидории. —Можно и так сказать, но главное то, что с этим заболеванием долго не живут. —Вы хотите сказать, что вы скоро.... Изуку прерывается на полуслове и в панике начинает трясти головой, отрицая происходящее. Он махал головой так сильно, что начинало казаться, что голова вот-вот слетит с плеч. Он паниковал, Мидория паниковал, потому что его пугала сама мысль, что его учитель может неожиданно покинуть его. Наверное, в любой другой день Тошинори бы был приятно удивлён, но сейчас он был занят наблюдением за Изуку, который был ужасно напуган и сбит с толку. Мидория замирает секунды на три, а потом резко вскакивает, словно это он сам рисковал распрощаться с жизнью. —Что я могу для вас сделать? Всё, что угодно! —Что ты можешь сделать, да? "Позволь мне нагнуть тебя в этом кабинете, чего уж тут терять!" Яги ожидал абсолютно любую реакцию, но такого он однозначно не ожидал. Изуку так решительно заявляет о помощи, даже не задумывается, что его учитель может быть каким-нибудь озабоченным маньяком, который только этого и ждёт. Воспользоваться предложением Мидории в своих целях было бы неправильно, но о какой правильности можно было говорить, когда тебе осталось жить полтора понедельника, а твой ученик действительно хочет тебе помочь? Он же правда хочет, верно? Отказываться от такой возможности несусветная глупость, тем более Яги имеет голову на плечах и не станет просить своего ученика о чём-то непристойном.....ну, постарается не просить. Изуку был ужасно взволнован, поэтому метался по комнате, изредка поглядывая на Тошинори, в ожидании его ответа. Похоже, что мужчина размышлял слишком долго, потому что Мидория успел немного запыхаться и с каждым разом его взгляд становился всё более встревоженным, словно он боялся отказа. Неужели для него было так важно чем-то помочь? А Изуку оказался даже лучше, чем Яги мог себе представлять! Ну терять было определённо нечего! —Мидория, мне кажется, я знаю, что ты можешь сделать...... Изуку мгновенно застыл и уставился на наставника, с трудом скрывая радость, что хоть чем-то может помочь. Выглядел он действительно чуть лучше, чем пару минут назад, когда расхаживал по комнате. —Мог бы ты улыбнуться? Радость парня продлилась недолго, потому что после этой фразы он не то смутился, не то удивился, но довольное выражение лица исчезло без следа, оставляя только распахнувшиеся глаза и приоткрытый рот. Конечно, это не делало Мидорию менее прекрасным, но улыбка подходила ему гораздо больше. Юноша попытался улыбнуться, но получилось очень натянуто, а точнее вообще никак. Выглядело это даже немного смешно, потому что парень всё сильнее растягивал улыбку, а на его щёчках появился легкий румянец, скорее всего, от напряжения, но вполне возможо он просто смущался. И знаете, это было чрезмерно привлекательно! Яги ненадолго оставил образ мудрого учителя, потому что уголки губ легонько приподнялись, и плевать на то, что им плели на прошлом совещании про хороший пример для молодого поколения. —Мальчик мой, мне просто нравится, когда ты улыбаешься! —Правда? Тошинори уже говорил, что Изуку неотразим, когда улыбается? А собственно не имеет значения, потому что он скажет об этом ещё тысячу раз, ведь Мидория продолжает награждать его своими ослепительными улыбками. На этот раз он улыбался, устремив взгляд на Яги. Эта улыбка была полностью посвящена Тошинори. Никто больше не мог видеть такого Изуку, который, раскачиваясь туда-сюда, искрится от счастья, просто потому что его учитель сказал, что любит смотреть на его улыбки. Мидория просто сидит и улыбается, ослепляя своей очаровательностью, а Яги мерещится, что у него в кабинете появилось карманное солнце. Хотя какое нахрен солнце? Его преемник в бесконечное количество раз лучше, чем какое-то солнце! И без солнца Тошинори вполне прожил бы, а вот без улыбчивого Изуку — нет. У лёгких лопается терпение и они решают напомнить о себе неожиданной болью в грудной клетке, а в горле начинают неприятно щекотать бледно-розовые лепестки, которые успели стать для Яги настоящим проклятьем. Ещё немного и кашель в очередной раз украдёт драгоценное время, а затем его мерзкие ручонки доберутся и до жизни мужчины, которая за считанные дни успела обезцениться. Ханахаки удалось забрать практически всё: спокойные деньки, которые тянулись один за другим, тихие ночи, когда можно было спать не тревожным сном, а просто дать мозгу долгожданный отдых, здоровье, которое и так было шатким, и Мидорию Изуку, который очень быстро стал смыслом жизни для Тошинори. А сейчас эта идиотская болезнь стояла в дверях, запрещая насладиться компанией Изуку напоследок. Мидория продолжал одарять мужчину своей улыбкой и это было до ужаса приятно. Настолько приятно, что Яги готов был продлевать этот момент вечность, но столь огромный срок был недоступен для человека, которому осталось недолго. Теперь на эту улыбку было грустно смотреть и даже в какой-то степени больно, потому что ещё совсем немного и Яги скроется в школьном туалете, чтобы задохнуться в приступе кашля. Где-то внутри дряхлого тела Тошинори что-то с треском сломалось, что-то под названием "самоконтроль". Должно быть, уже нечего терять! —Мидория, мальчик мой, могу я......могу я поцеловать тебя? Изуку замер, а его неповторимая улыбка медленно покидала юношеское личико, сменяясь удивлённо распахнутыми губами. В воздухе повисла неловкость, мешая нормально дышать, заставляя лёгкие страдать ещё больше. Тошинори успел мысленно отчитать самого себя за то, что ляпнул полнейший бред, от которого в комнате мгновенно стало душно и ужасно неприятно. У Изуку был такой вид, словно он вот-вот потеряет сознание и похоже ему действительно стало дурно. Поэтому Яги хотел было встать, чтобы открыть окно, но изменения в поведении ученика заставили его остановиться. Мидория багровел с каждой секундой и это не был тот лёгкий румянец, который украшал его лицо во время улыбки. Парень заливался краской, будто его попросили о чём-то непристойном или задали какой-то щекотливый вопрос, типа "кого ты любишь?" Сейчас Изуку напоминал спелый помидор, что Тошинори не мог определиться: смешно это или всё-таки привлекательно. Да чтоб вас всех! Какой чёрт тянул его за язык? Как будто Мидория мог согласиться на такое! В груди невыносимо ныло, а лепестки поднимались по горлу всё выше и выше, щекоча всё настойчивей, в добавок ко всему появилась ненависть к самому себе, грозясь окончательно добить Яги. Плевать, мужчине уже плевать. Плевать на лёгкие, которые во всю бушуют. Плевать на сердце, которое вот-вот сломает рёбра. Плевать на свою жизнь, которая, можно сказать, уже закончена, потому что, скорее всего, Изуку сейчас скроется за дверью выхода и шокированный вернётся к урокам, а Тошинори умрёт в жутких муках и с неприятным осадком на душе, потому что в его памяти навечно отпечаталось ошарашенное лицо ученика, с нотками отвращения. Наверное, Яги будет гореть в аду. Даже как-то смешно получается: герой номер один, спасший тысячи жизней, будет мучиться в адском пламени. Единственное, что сейчас волнует мужчину, так это ошеломлённый Изуку, который выглядит СЛИШКОМ мило, но вместе с этим ещё и ужасно потерянным и озадаченым. Стоит свести всё к шутке и прочитать нотацию, чтобы оставаться порядочным учителем. —Мидория, послу... —К-к-конечно, вы можете меня поцеловать! Похоже, теперь черёд Тошинори удивляться. Потому что: как, блин, это понимать? Ладно, может быть он УЖЕ умер, а сейчас его мозг додумывает всякую дурь, пока измученная душа покидает тело, но, чёрт, это выглядело очень реалистично. Изуку всё ещё стоял в середине комнаты, заламывая руки, и чего-то ждал. Хотя нет, не "чего-то", он ждал, когда к его губам прикоснутся чужие губы, и на его лице был написан явный страх, смешанный с волнением. Нет, Тошинори не будет этого делать! Он порядочный учитель, верно? Порядочные учителя не целуют своих учеников, даже если сохнут по ним второй месяц! Яги не поцелует его, правда? Это ж очень просто: отказать Мидории. Ну и что, если он сам этого хочет? Мать вашу, парень сам этого хочет! Так зачем отказывать? Какое он имеет право отказывать своему любимому ученику? Вот именно, что.... —Чего вы ждёте? Он сейчас действительно прикрикнул? Самоотверженность Мидории поражает: готов пойти на такое, чтобы просто чем-то помочь учителю. Из него однозначно выйдет прекрасный герой! Наверное, сейчас Тошинори совершает ужасный поступок, но, когда тебе осталось жить считанные часы уже не важно какие ты совершаешь поступки. Как там ему говорили? Пожить хоть раз для себя? Так почему бы не попробовать? Он же не грабит банк и людей убивать не собирается? Пара секунд и мужчина стоит рядом с Изуку, смотрит в его изумрудные омуты, и теряется во времени. Мидория, всё такой же покрасневший, неловко улыбается и перестаёт моргать, гипнотизируя Яги взглядом. Как только Тошинори дотрагивается до плеч парня, Изуку заметно вздрагивает и напрягается, пристально наблюдая за действиями наставника. Но Яги просто награждал юношу тёплым взглядом и Мидория расслабился, опуская плечи. Изуку выглядел таким хрупким и слабым, хотя мог в одиночку сражаться с сильнейшими злодеями, но сейчас в кабинете стоял другой Изуку — вечно переживающий по любому поводу, фанатеющий от Всемогущего и до ужаса послушный ученик. Мужчина наклоняется и аккуратно касается губ Мидории. Оказалось, фантазия передавала всё не так детально, потому что губы у Изуку были намного мягче и слаще. Нет, он одназначно не мог разорвать поцелуй, поэтому лёкие касания губ переходили в более напористые и, знаете, Мидория даже не сопротивлялся, потому что нормальному человеку стоило бы вырываться, а Изуку просто прикрыл глаза, скорее всего, от смущения, но очень даже может быть, что парень действительно этого хотел. Хотя Яги уверен, что это просто съехавшая крыша недоучителя. Теперь Мидория не только залился краской, от него ощутимо исходил жар. Парень буквально пылал, а его великолепные губы налились кровью и теперь в двойне манили. Боль в груди медленно проходила, забирая с собой стоны лёгких. Яги, впервые за два месяца, дышалось легко и непринуждённо. Больше не было колючей боли в грудной клетке, а надоедливые лепестки ушли, не попрощавшись. Нужно было порадоваться или хотя бы удивиться, но сейчас мужчина думал только о преемнике. Наверное, потом он будет сожалеть, но сейчас он проводит языком по нижней губе Изуку, ожидая реакцию парня. Мидория подается вперёд, впиваясь в чужие губы, ошеломляя Тошинори. Узнай Недзу об этом, Яги совершенно точно уволили бы, а может даже посадили бы, но сейчас это неважно, важно только то, какие шелковистве волосы у Мидории. Сердце вот-вот пробьёт грудь, а всё тело греет приятное чувство. Долгожданное умиротворение, которого так не хватало последнее время. Яги зарывается в волосы Изуку, упиваясь неповторимым ароматом юношеских волос, а у Мидории подкашиваются ноги, грозясь разорвать поцелуй, который объединил их души. Тошинори вовремя ловит парня, радуясь, что магическое касание губ не прервалось. Яги не в курсе сколько они вот так стояли, но через небольшой промежуток времени Мидории начинает не хватать воздуха и мужчина отстраняется. Тошинори делает вид, что у него неожиданно появилась бумажная работа и, поворачиваясь к Изуку спиной, начинает бесцельно перебирает какие-то бумаги. А Мидория какое-то время приходит в себя, переводя дыхание, и что-то тихо бормочет, пытаясь попрощаться, а затем выскальзывает за дверь. Странно, но ханахаки предательски пропала, ужасно удивив Тошинори. Когда-нибудь Мидория ему всё расскажет, правда? Да-да, скоро, но не сегодня....