Если Бог хочет наказать...

Я стоял на краю крыши двадцатипятиэтажного дома. Город просыпался, небо только-только окрашивалось алым, легкий туман еще бродил по улицам. Да, город просыпался, только я никак не могу уснуть. Вот уже семьдесят лет как я не сплю и семьдесят лет как я потерял тебя. Я все помню, все-все, до мельчайших подробностей. Помню, как я в первый раз увидел тебя. Соседский мальчишка, который пробегал мимо меня по подъездной лестнице с мячом под мышкой. Ты толкнул меня и не извинился. Я тогда рассердился, что за молодежь пошла. Второй раз я тебя увидел, когда ты стоял в очереди передо мной в магазине и тогда я смог рассмотреть тебя подробнее. Красивый, тонкий, изящный, твои серые глазищи были в пол-лица, а пухлые губки закушены. Ты стоял и хмурился, подсчитывая, хватит ли тебе денег на покупки. Мне нестерпимо хотелось разгладить морщинку у тебя между бровей, но я стоял и молча смотрел на тебя. Ты приковал меня, я не мог отвести от тебя взгляда. Стоял и пялился как придурок. Я влюбился в тебя. И сейчас продолжаю любить. С того дня я стал наблюдать за тобой. Где бы ты ни находился, я почти всегда был рядом. Я разузнал про тебя все, что можно. Тебе было пятнадцать лет, ты учился в десятом классе и был в нем самым младшим учеником. Ты жил с родителями и маленькой сестренкой, с которой иногда гулял во дворе, любил играть в футбол, фисташковое мороженное, рыбу и не любил дождь. У тебя было много друзей и я ревновал тебя к ним. Ко всем вместе и к каждому по отдельности. Я ревновал тебя за твою улыбку, обращенную не ко мне, за смех, за разговоры, я ревновал тебя к твоей маленькой сестренке, которая может гулять с тобой и держать тебя за руку. Мне же доставалось сухое и быстрое «здрасте», как к примелькавшемуся соседу. Я был в отчаянии, я боролся с собой и ничего не мог поделать со своей одержимостью. Ночью мне снилось, как ты прогибаешься подо мной, как закатываешь в оргазме свои серые глазищи и я просыпался с железным стояком, или уже мокрым. Я решил, что ты будешь моим, нужно только подождать чуть-чуть, когда ты вырастешь. Я даже подружился с твоими родителями. Они очень милые люди, но я их почти ненавидел за то, что они живут с тобой в одной квартире. Что ж ты сделал со мной? Я превратился в монстра. Я набирался терпения и, воя по ночам, отчаянно дрочил. И представлял, представлял, представлял… как мы будем с тобой счастливы когда-нибудь. Вместе. Я готов был сделать для тебя все, мне хотелось весь мир кинуть к твоим ногам. Мой мальчик. Мой малыш. Мой нежный. Мой единственный. Моему счастью не было предела, когда спустя почти год, твои родители попросили меня готовить тебя к экзамену по русскому языку. Золотая медаль, которую я получил десять лет назад в школе, все же мне пригодилась. Я наслаждался часом репетиторства, когда мог разговаривать с тобой, сидеть рядом, даже просто дышать одним с тобой воздухом. Кто бы знал, каких неимоверных усилий мне стоило сдержать себя! Хотелось обнять, впиться в губы, заклеймить собой, чтобы все видели – ТЫ МОЙ! Но нельзя. Нужно, чтобы ты привык ко мне, чтобы думал обо мне, чтобы полюбил. Я старался. Мы разговаривали с тобой, ты оказался интересным собеседником, немного наивным в силу возраста, но таким жадным до нового. Мы подружились, стали общаться. Твои друзья удивлялись, что ты дружишь с таким взрослым парнем и даже где-то завидовали тебе. Если бы они знали, какие мысли на самом деле бродят в моей голове! Ты запросто мог прийти ко мне в гости, мы играли с тобой, ты за компьютером, я за ноутбуком. Ты так радовался победам, что мне хотелось схватить тебя в охапку и кружить по комнате. Но однажды вечером я увидел, как ты возле подъезда целовался с какой-то девкой. Ты ее нежно обнимал, твои глаза были закрыты, а рука потихоньку спускалась с ее поясницы ниже. Мне хотелось отодрать ее от тебя, выколоть ее глаза, вырвать ей губы, убить. Я ее ненавидел. А хуже всего во мне поднялась злость на тебя. Ты, маленькая потаскушка, всегда говорил мне, что у тебя никого нет и при этом мило краснел. Я верил тебе, я берег тебя. Я не помню, как я вошел в подъезд, открыл дверь в свою квартиру и стал ждать. Ты всегда поднимался пешком на свой пятый этаж, и твой путь лежал мимо моей квартиры. Вот хлопнула подъездная дверь и послышались легкие и стремительные шаги. Ты, сученок, наблядовался и шел домой. Увидел меня, улыбнулся, но твоя улыбка стекла с лица, я был черен и страшен, я знаю. Я схватил тебя за шею и закинул к себе в квартиру. Ты даже почти не сопротивлялся, ты не мог понять, что происходит, ты не знал, что я сошел с ума… Намного позже, когда моя страсть проявила себя не один раз, я сцеловывал слезы с твоих глаз, ласкал твои синяки и мои метки, оставленные на тебе. Я шептал, что люблю тебя, что ты мой, что теперь все у нас будет хорошо… Ты молчал, плакал и прятал от меня взгляд. Я набрал воду в ванну и отнес тебя туда. Мыл нежно, лаская, целуя. Ты был вялым, ни на что не реагировал, только морщился, когда я задевал больные места, я был груб вначале. Я никогда не прощу себе, что пошел отвечать на телефонный звонок и задержался. Я никогда не прощу себе, что оставил свою бритву в ванной. Я никогда не прощу себе, что бреюсь опасной бритвой. Когда я вернулся, тебя уже не было…