Я научу тебя жить

Прохладный ветер неприятно щекотал кожу, заставляя волну мурашек снова и снова пробегать по телу. В глаза бил дневной свет, пусть и неяркий, так как солнца не было видно за тучами, и заставлял жмуриться. Холод проникал даже под одеяло, поэтому от него нельзя было скрыться, как бы Андрей не пытался запутаться в плотную ткань. Сквозняк гулял по спальне, пытаясь заставить Беляева встать и закрыть окно, но апатия по отношению ко всему вокруг мешала ему подняться с постели. Анна стояла и улыбалась, смотря на то, как он смешно жмурится и пытается спрятать лицо от холода. Ветер играл с её лёгким длинным платьем, совершенно неподходящим по сезону, но её тело не подавало признаков какого либо дискомфорта от низких температур, хотя она стояла у самого окна. Беляев продолжал вертеться по кровати, и девушка издала тихий смешок, который он всё же услышал. Лицо парня растянулось в улыбке, но он не открыл глаза. — Подглядываешь? — усмехнулся парень. Темноволосая ничего не ответила, только засмеялась, прикрывая рот ладонью. — Я по-прежнему сплю? — С чего ты взял? — поинтересовалась она. — Если ты стоишь передо мной, значит, это сон, и наше пари — сон, и вышка тоже всего лишь плод моего воображения, — лениво говорил он, с трудом двигая языком. Парень открыл глаза, когда почувствовал нежное почти невесомое прикосновение маленькой руки. — Видишь? Это не сон, — спокойно прозвучал её бархатный голос. Она стояла рядом с кроватью. Андрей приподнялся, не отрывая от неё взгляд, не зная, что нужно сказать. Анна через прикосновение будто передала ему спокойствие и умиротворение, которые чувствовала сама. — То есть всё это правда? Я несумасшедший? — Только в допустимой степени. — Анна улыбалась, чего не делал Андрей. Казалось, он даже не моргал, а просто продолжал завороженно смотреть на неё. — В чём дело? — Извини. — Он виновато опустил голову. — Не каждый день со мной разговаривает ангел. Андрей сел на кровати и устало потёр переносицу. Он протянул руку и поднял прозрачную бутылку с янтарной жидкостью. Беляев поднёс её к губам и, сделав глоток, заметил, что девушка улыбается, глядя на него. — Что за чёрт? — спросил он, смотря на бутылку у себя в руках и недоумевая. — Не чёрт, а яблочный сок. — Серьёзно? Ты же должна превращать воду в вино, а не наоборот. — Могу и наоборот, как видишь. — Она улыбнулась загадочной улыбкой и вышла из комнаты. — Одевайся! Парень опустил голову, осматривая себя, и понял, что сидит в одних лишь джинсах. Лицо мгновенно налилось краской. Он засмеялся. Да, давно никто не смотрел на него в таком виде. Настроение неожиданно метнулось в гору и, казалось, не собиралось понижать уровень весь следующий день. Андрей взял с собой некоторые вещи и пошёл в ванную. Он быстро принимал душ, будто боялся, что она снова уйдёт. Почему-то мысль о том, что он опять останется один, была для него невыносимой, хотя в последнее время одиночество было его верным товарищем, которое, в отличие от реальных друзей, никуда не уходило и никогда не предавало. Андрей вышел из ванной и улыбнулся, когда застал Анну на кухне в том же белоснежном платье. — Итак, и сколько нам надо терпеть друг друга? — спросил он, подойдя к ней. — Десять дней, начиная с этого дня. — И что мы будем делать? — поинтересовался брюнет. — Есть пара идей. — Девушка хитро улыбнулась и окинула его изучающим взглядом. Небо хмурилось и пугало всем своим видом, но не смело проронить ни капли на землю. Казалось, природа замерла в ожидании чего-то ужасного. Ветер разбрасывал по земле осенние листья и срывал оставшиеся с деревьев. Мороза не было, но лицо покрывалось румянцем от холода. Андрей засунул руки в карманы, пытаясь хоть как-то согреться и унять нездоровую дрожь во всём теле. Ветер заставлял глаза слезиться и вжимать голову в плечи. Несмотря на не очень хорошую погоду, парень чувствовал себя намного лучше, чем в предыдущие дни. Мысль о том, что целых десять дней он не будет знать одиночества, грела его душу, пусть он и не хотел признаваться в этом. Андрей следовал за Анной, совершенно не представляя, куда она идёт, и не думая об этом. Вскоре безлюдные улицы сменились скоплениями людей, вечно куда-то опаздывающих и от этого не замечающих мира вокруг. Появились тротуары и дороги, с проносящимися по ним машинами, некоторые водители которых не до конца соблюдают правила дорожного движения. Никуда идти не хотелось, хотелось просто остановиться и наблюдать за всей этой суматохой. — Аня, куда мы идём? — наконец, решился спросить парень не в силах уже сдерживать нетерпение и интерес. — Для тебя это не должно иметь никакого значения. У тебя вся жизнь впереди, и тебе не куда спешить, — спокойно рассуждала она. От долгой ходьбы дыхание её не сбилось, оно оставалось таким же ровным, а голос продолжал быть спокойным. Также Беляев уже в который раз заметил, что холод её ничуть не тревожил, а сам парень вздрагивал даже тогда, когда смотрел на её голые ступни, ступающие по холодному асфальту. Она привлекала его своей необычностью и неожиданностью, в ней не было обыденности, поэтому сейчас парень ждал, что она может выкинуть. Наконец, они остановились, точнее Андрей сначала этого не заметил, поэтому чуть было не врезался в темноволосую. — Это твой первый шаг, — она повернулась к нему. — Ты должен найти работу своей мечты. — Не поделишься, какая у меня работа мечты? Просто я не в курсе, — съязвил он, но вернул лицу прежнюю серьёзность. — Только учти, в космос я не полечу. — Андрей, я знаю о тебе всё, в том числе и о твоих увлечениях и мечтах. — Я перед тобой словно раскрытая книга, но ничего не знаю о тебе. — Когда-то я расскажу тебе. Вернёмся к твоим увлечением. Сам озвучишь, или как? — спросила девушка, выгнув бровь. Парень молчал, не решаясь ничего сказать. О своём таланте он никогда никому не говорил, потому что стеснялся, даже Коля ничего не знал. Вместо того, чтобы что-то ответить, Беляев разглядывал место, где они находились. Андрей с удивлением заметил, что они стояли посереди тротуара, по одну сторону от которого расположена дорога с проезжающим по ней транспортом, а по другую линия магазинов, не имеющих между собой никакой связи. Особое внимание Андрей обратил на цветочный магазинчик, стоящий буквально в двух шагах от них. Парень продолжал изучать глазами остановку вокруг, не смотря на Анну и не замечая, что вопросительное выражение её лица изменилось на доброе и тёплое, на лице появилась озорная улыбка. Беляев перевёл на неё непонимающий взгляд, будто спрашивающий, что она задумала. — Ничего особенного, — ответила она на непроизнесённый вслух вопрос. Парень миновал девушку, заметив что-то у неё за спиной. Она не возражала. Перед собой он увидел мольберт из светлого дерева с натянутым на него чистым холстом, два табурета в тон мольберта, рядом небольшой столик с палитрой, красками разнообразных цветок и кистями разных размеров. Андрей мог поклясться, что раньше здесь ничего подобного не было, да и люди, проходящие мимо удивлённо поглядывали на появившиеся из ниоткуда предметы. — Я знаю, что в душе ты художник и с самого детства рисовал картины в тайне от знакомых и друзей. Скромным мальчиком ты был. — Я им и остался, — сказал он, подмигнув ей и усевшись на табурет, оказавшийся довольно-таки удобным. — Тогда действуй, — девушка кивнула на холст. — Прямо здесь? — удивился брюнет. Анна не сказала ни слова и даже не кивнула, но он понял всё по выражению её лица. — А что мне рисовать? — Людей, природу, что угодно, — повествовала она, улыбаясь. Глядя на неё, парень невольно улыбался, он не мог это контролировать. — Что за безобразие? Тут вообще-то люди ходят, а вы тут расселись, — накинулась только что подошедшая женщина. Люди проходили мимо, лишь некоторые поглядывали на уличного художника, но эта женщина, видимо, уже многим наскучившая своим характером, не могла просто уйти. На вид ей было лет пятьдесят пять, она была низкой и полной, с причудливой бордовой шляпкой на голове, которая так и норовила слететь. Женщина гневно смотрела на Андрея, ожидая, что он ответит, но тот был не в силах ничего сказать. Беляев перевёл взгляд на Анну, будто спрашивая, что ему делать, но она лишь тихо смеялась. Конечно, ей смешно, её ведь никто, кроме него не видит. — Я просто. . , — хотел что-то сказать Андрей, но женщина его грубо прервала. — Вы бы ещё на проезжую часть выперлись, молодой человек, — говорила она. — Включи своё мужское обаяние, Беляев, — тихо сказала Анна, будто по секрету. — Я просто дарю людям радость, — улыбнувшись и обращаясь к женщине, сказал он, сам удивившись своим словам. Темноволосая одобрительно кивнула, и Андрей продолжил импровизировать. — Я начинающий художник, и мне нужен тот, кто будет мне позировать. Вы подходите на эту роль, как никто другой. У вас такой глубокий взгляд. — Правда? — Казалось, в её глазах что-то заискрилось. Она застенчиво поправила причёску одной рукой. — Чистейшая правда, — продолжал льстить Беляев. А он оказывается мастер в этом деле. Интересно сколько женских сердец он разбил? Анна смотрела на него с интересом, пытаясь во взгляде его синих глаз найти ответ на этот вопрос. — Если вы никуда не спешите, не согласились бы вы быть моей натурщицей? — Сынок, у меня внук твоего возраста. — Её лицо неожиданно стало серьёзным, и без того глубокие морщины проявились ещё больше. Андрей усмехнулся тому, о чём она подумала. — Я без задних мыслей. — Парень в примирительном жесте поднял ладони. — У меня уже есть дама сердца. Женщина села на свободный табурет и с любопытством уставилась на него. Было ясно, что она никуда не спешит, по крайней мере, уже. — Красивая? — спросила женщина, улыбнувшись и подперев щеку рукой. — Безумно. Тёмные длинные волосы, голубые глаза, немного странная, — повествовал Андрей, глядя на изумлённую Анну. Парень начал чёркать на холсте карандашом, выводя линии, назначение которых знал только он, иногда поглядывая на женщину. — Ты уже рисуешь? — удивилась она. Андрей не ответил, только улыбнулся мальчишеской улыбкой. Женщина начала двигаться, подбирая подходящую позу, каждая из которых казались какими-то нелепыми. — Просто сядьте ровно и улыбнитесь, — скомандовал он. Она послушалась, но изредка продолжала как-то вытягиваться, пытаясь разглядеть, что он там рисует. Прошло около двадцати минут молчания прежде чем парень снова завёл разговор. — Вы похожи на мою мать, такая же ворчливая, но в то же время добрая. Женщина ничуть не обиделась, только громко рассмеялась. — Я тоже рисовал её однажды, — задумчиво сказал Андрей. Голос его теперь был грустным, а сам парень больше не улыбался. — Дорисовал? — с интересом спросила она, не понимая, о чём спрашивает, ведь по сути своей вопрос был безобидным, должен был быть. — Нет. — Андрей покачал головой. — Она умерла до того, как я закончил картину. — Извини, — виновато проговорила женщина, опустив серые глаза. — Её портрет я дорисовывал по фотографии, — продолжал повествовать Беляев, будто не слышал последней реплики женщины. Слова ему давались трудом, но он не мог остановить их поток, так как по натуре своей имел открытый характер. — Когда он был закончен, я просто уничтожил его, разорвал голыми руками. Руки начали трястись, но он продолжал делать какие-то наброски, затем взял в руки палитру. Женщина смотрел на него с изумлением и состраданием одновременно. То, что он говорил, для неё было не обычной сплетней, чем являлись большинство историй, которые она слышала, а объектом сострадания. В глазах парня заблестели слёзы. — Она получилась такой реальной, но я не мог на неё смотреть и просто убил последнее, что напоминало о ней. Может быть, моя судьба — уничтожать всё и всех вокруг себя. — Его голос перешёл на шёпот. Холодная слеза вытекла из глаза и скатилась по щеке, падая на палитру и разбавляя краски. Он не поднимал глаза, поэтому не видел, как на него смотрит Анна таким живым, полным жалости взглядом, что даже не скажешь, что когда-то она умерла. Андрей поднял голову и посмотрел прямо, на женщину, сидящую напротив. Она улыбнулась, когда увидела его глаза, устремлённые на неё, по её щеке соскользнула крупная солёная капля, глаза блестели. Вот этот момент ему и нужен был, момент искренней улыбки и влажной дорожки на щеке, когда даже старое лицо женщины, исполосованное морщинами, становится молодым и красивым. Кисть, обмазанная краской, плавным движением коснулась холста. Лицо Андрея теперь было сосредоточенным, потому что он полностью ушёл в работу, что часто происходило с ним, когда он брался за дело, которое ему нравится и которое он решил довести до конца. Женщина рассказывала ему о своих детях, внуках, затем речь зашла о нём самом и о том, что обязательно после чёрной полосы появится белая, нужно только пройти все препятствия с гордо поднятой головой. Слова её, несмотря на громкость и чёткость произношения, до парня почти не доходили, будто она стояла от него на расстоянии пятидесяти метров, а смысл их вообще где-то терялся, не доходя до сознания. Андрей продолжал разрисовывать холст, совершенно не продумывая свои действия наперёд, а действуя по инерции. Он не заметил, как лицо женщины на холсте начало приобретать детали, не заметил, как солнце выплыло из-за туч, остановилось высоко над головою прохожих и начало припекать. Парень очнулся, когда картина была закончена, а весь холст был залит красками разных оттенков. Он моргнул и затаил дыхание не в силах поверить, что это нарисовал он сам. С холста на него смотрела пожилая женщина, ещё не утратившая следы былой молодости, а в больших серых глазах, уставившихся на него, скрывался бездонный океан надежд и мечтаний, отливающий голубым вокруг чёрного зрачка; улыбка её, казалось, была загадочнее, чем у Мона Лизы; на щеке женщины застыла крупная кристальная слеза. Андрей поднял голову и увидел, что перед ним никого нет. Конечно! Неудивительно, что она ушла. Кто не уйдёт, если его вопросы игнорируют и не замечают вовсе? Анны тоже нигде не было. Беляев начал корить себя за своё несносное поведение, но, увидев уже знакомую женщину, подходящую к нему, он выдохнул с облегчением. Она подошла, одарила его улыбкой и села рядом. — А который час? — после минуты молчания спросил брюнет. — Пятый уже пошёл. — Да, я засиделся, — Андрей устало потёр переносицу и поднял глаза. — Можете посмотреть. Она обошла мольберт и ахнула, увидев на первый взгляд не знакомую для себя женщину на холсте. — Это я? — удивлённо пролепетала она, прикрывая рот руками и стараясь сдержать наворачивающиеся слёзы. Парень усмехнулся, её реакция смутила его. — Это мой подарок вам, — сказал Андрей и отошёл от мольберта, намереваясь уйти, но женщина остановила его. — Такие работы стоят больших денег, — воспротивилась она. — Мне не нужны деньги. Краски и всё прочее тоже забирайте, подарите кому-нибудь, у меня всё равно дома такой же набор. — Насчёт набора для рисования Беляев не соврал. Он стоял в его комнате в углу, в промежутке между шкафом и стеной, собирая пыль. — Сынок, скажи хотя бы, как тебя зовут, чтобы подписать портрет, — крикнула она уходящему парню. — Подпишите так: " Прекрасной женщине от уличного художника», — сказал Андрей, повернувшись к ней лицом. Он улыбнулся и скрылся за поворотом. Эта загадочная фраза была придумана им заранее, и он давно мечтал ей сказать, просто не мог найти подходящего момента. Парень радовался, сам не зная чему, просто впервые за долгое время он был свободным, не обременённым какими-то обязательствами. Стало жарко, то ли от солнца, неожиданно решившего одарить людей своим теплом, то ли от того неутомимого чувства безмятежности и независимости, переполняющее грудь. Он резко остановился, так как перед ним вплотную стояла Анна. — Чёрт! — выругался Андрей. Сердце бешено заколотилось от испуга. — Да сколько можно уже? Она ничего не отвечала, только смотрела на него и улыбалась. — Ты сделал первый шаг. Как ощущения? — Есть хочу. — Он обошёл её, прошёл несколько метров и остановился в поисках чего-то. — Андрей, я серьёзно, — не поворачиваясь, сказала она уже без улыбки на лице, а с некоторым раздражением в голосе. Он не верит в неё, и она понимает это, из-за чего желание доказать ему, на что она способна, росло с каждой секундой. — Я тоже. — Наконец, глаза Беляева перестали бегать по улице в поисках чего-то неизвестного даже для ангела, видимо, он нашёл, что искал. Парень зашёл в кафе, сел за столик у окна и обменялся несколькими словами с официантом, делая заказ. Он повернул голову и помахал девушке, которая по-прежнему стояла на улице, глядя на него с изумлением. Анна злобно усмехнулась. Жест этот будто спрашивал, издевается ли он. Конечно, для неё это важная работа, а для него это всего лишь глупая игра. Брюнетка заняла место напротив, на что парень никак не отреагировал, может быть, потому что привык к её фокусам с телепортацией. Он смотрел в окно ничего не выражающим взглядом. Молчание продолжалось, и никто не решался его нарушить. — Когда ты сказал про даму сердца, — наконец, заговорила девушка с видимой неловкостью в голосе, — кого ты имел в виду? Ответом на её вопрос было многозначительное молчание, и она решила, что должна продолжить свою реплику. — Просто Вика, как я помню, кареглазая блондинка. — Просто сказал первое, что пришло на ум, а что? — Он повернул голову и улыбнулся. — Ничего. — Девушка опустила глаза: под этим взглядом ей стало неловко. Подошёл официант и стал быстро выкладывать на стол блюда с подноса. — А что будет заказывать ваша девушка? — спросил официант, добродушно улыбнувшись Анне. Парнишке на вид было не больше двадцати, на лице россыпь веснушек, счастливые глаза, похоже, ещё ничего не повидавшие. Андрей сначала удивлённо посмотрел на парнишку, затем перевёл такой же взгляд на брюнетку. — Ничего, спасибо. — Она вернула ему улыбку, и тот удалился восвояси. — Он тебя видит? — Андрей приблизился к девушке и окинул её изучающим взглядом, будто видел её в первый раз. — Если я захочу, меня увидит кто угодно. — Может быть, стоило сказать мне раньше? — Он приподнял бровь. Анна ничего не ответила, лишь злорадно усмехнулась. — Угощайся. — Парень кивнул на пирожное с белой глазурью и яркой крупной вишенкой на верхушке. — Это действие будет лишено смысла: я не чувствую вкуса еды. — Ему показалось, что в её голосе появилась нотка грусти. Нет, не показалось, нотка эта была слишком заметной и слишком значимой. Конечно, печаль её была вызвана не этой глупостью, а тем, что ощущать вкус могут только живые, а девушка увы далека от этого состояния. — Сочувствую, — сказал он, опустив голову и робко взглянув на неё. В его словах не было и доли сарказма, к удивлению девушки, они были искренними. — Думаю, тебе неприятно говорить об этом, но, раз уж судьба-злодейка свела нас, расскажи, как ты умерла. — Как ты думаешь, сколько мне лет? — ответила Анна после секундного молчания, прищурив глаза и скрестив руки на груди. — Лет восемнадцать, может быть, девятнадцать, — сказал парень с набитым ртом. — Мне должно было исполниться девятнадцать в октябре две тысячи десятого года. Ты должен был умереть в юном возрасте, а я прожить до самой старости, так было написано в книге. Получилось, всё наоборот, как видишь. — Девушка улыбнулась грустной улыбкой. Андрей понимал, что говорить ей об этом сложно, но не мог угомонить своё любопытство. — Я не могу тебе рассказать, прости. Может быть, в другой раз. Впрочем, я сомневаюсь. Она то и дело опускала голову, будто стеснялась собственной слабости, но его это никак не смущало, напротив, он улыбался, смотря на неё. Парень чувствовал себя учёным, который хочет разгадать головоломку, до этого никем не понятую. Анна была его головоломкой. — Я отлучусь ненадолго, — сказал Андрей и, не дожидаясь ответа, ушёл, оставив на столе несколько купюр. Она не думала, куда он идёт. Чтобы узнать это, ей бы даже не пришлось бы спрашивать, она могла просто прочитать его мысли, но этот пункт никогда не входил в её правила. Анна не знала, сколько времени прошло с момента, когда он ушёл, час, может быть, больше. Девушке надоело ждать, поэтому она вышла из кафе, не переместилась, как положено ей по должности, а просто ушла, проследив за равномерным звоном колокольчика над дверью. Ожидание заметно докучало. С каких пор она стала такой нетерпеливой? Воздух снова начал отдавать прохладой, видимо, погода чувствовала приближение вечера, а жёлтый шар солнца начал медленно спускаться к горизонту. Она почувствовала, что парень стоит сзади, но не повернулась, до носа доходил аромат свежих тюльпанов. Андрей сделал вид, что поперхнулся, думая, что остался незамеченным. Брюнетка усмехнулась и повернулась к нему, в глаза ударил яркий жёлтый цвет. — Это тебе, — сказал он, протягивая ей букет жёлтых тюльпанов в прозрачной плотной целлофановой обёртке. — Спасибо. К расставанию. — Анна взяла букет в руки, внимательно изучая, и поднесла цветы к лицу, пытаясь уловить запах каждого лепестка. — Не верю в приметы. Посмотри сюда. Девушка подняла голову и увидела камеру телефона, направленную на неё. Она звонко рассмеялась, на секунду в камере появилась вспышка и тут же исчезла. Андрей улыбнулся, смотря на фото и слушая этот заразительный смех, напоминающий десятки маленьких колокольчиков, звенящих одновременно. Почему она заставляет его улыбаться? — А где ты был так долго? — спросила брюнетка, но тут же увидела ответ на свой вопрос. Многие женщины и девушки, проходящие мимо, несли в руках разнообразные цветы. Даже если ещё несколько минут назад некоторые из дам были грустным, то сейчас они были пусть на чуть-чуть, но счастливее. Анна перевела подозрительный взгляд на парня. — Твоих рук дело? — Вывернул карманы, кое-что нашёл и оставил неплохую выручку в цветочном магазине. — Ты быстро учишься, — сказала Анна, и ему показалось, что он услышал гордость в её голосе. — Идём. — Куда? — На самом деле, вопрос этот не имел для него ровным счётом никакого значения. Главное — то, что он не один, уже нет. — А куда глаза глядят. Девушка ушла, и парень последовал за нею. Куда глаза глядят? А почему бы и нет? Говорят, главное не место, главное люди, с которыми ты шагаешь по жизни, которые помогают тебе, чего бы им это не стоило. Неужели когда-то у него действительно были такие люди? Андрей смутно помнил чувство уверенности, когда ты можешь на кого-то положиться, можешь доверить тайны, которые давно были скрыты за горой комплексов. Чем больше времени проходило, тем больше это чувство забывалось, покрывалось пылью, как и некоторая информация на полках подсознания, становилось недоступным, стиралось из памяти, зато было то, что он не мог забыть — горечь потери и осознание того, что тебя предали. Даже непонятно, что из этого больнее. Солнце скатывалось вниз, озаряя небо своими последними жёлто-горячими волнами, а вскоре и вовсе скрылось за горизонтом. Чёрное покрывало с россыпью звёзд застелило небосвод, ночь легла на землю, кое-где прерываясь светом уличных фонарей. Анна шла по дороге, слушая весёлые истории Андрея, иногда слова его были серьёзны, но в его исполнении ей всё казалось смешным и забавным. Он говорил ей и о детстве, не задумываясь о том, что нет такого, чего бы она о нём не знала. Девушка изучала его досье, перечитывала по несколько раз, находила его довольно-таки интересной личностью. Анна не заметила, как он замолчал, предоставляя инициативу владеть разговором ей. Они вышли на середину моста, вода внизу была чёрной, кое-где её покрывали жёлто-красные, красно-коричневые, оранжевые осенние листья. Поверхность воды будто дрожала, искажая отражение всех сюда смотрящих. Андрей подошёл к краю и облокотился о борт, смотря вниз. — Теперь расскажи ты мне что-нибудь. — Он снова завёл этот разговор, девушка хотела ответить ему что-то похожее, что говорила сегодня в кофе, но парень не дал ей времени на ответ. — Я не прошу говорить о том, о чём тебе вспомнить тяжело. Расскажи мне о своей работе, о ангелах, о твоей нынешней жизни. . . после смерти. — Девять лет назад моим заданием была одна девушка. Она жизни не представляла без своего погибшего мужа и с годовалым ребёнком на руках. — Анна подошла к нему и начала своё повествование, смотря вдаль на то тускнеющий, то вновь загорающийся ярко свет отдалённого фонаря. — Начальство решило меня испытать, а я не верила, что у меня что-то получится. Я смогла и стала одним из самых востребованных сотрудников. Ни одного поражения, но, знаешь, так утомляет вновь и вновь заставлять людей поверить в чудо, когда сама с трудом удерживаешь свою веру.  Андрей повернул голову и увидел взгляд голубых печальных глаз, устремлённый на него. Спустя секунду она робко опустила глаза. — Я люблю свою работу, но каждый раз думаю: «Может быть, этот человек станет моей неудачей?» Время идёт, а я продолжаю помогать людям. В конце концов я начала верить в свою непобедимость. — А скольким ты предлагала пари? — Беляев ухмыльнулся. Наверное, именно этой улыбкой он заставляет девушек идти за ним, куда он сам пожелает. — Только одному, — сказала она, посмотрев ему в глаза таким взглядом, будто она хочет, чтобы он знал, что это правда. — Кстати, на такие душевные темы я тоже ни с кем не разговариваю. — Значит, я исключение? Признай, я просто тебе понравился. — Он легонько толкнул её в плечо, девушка покачнулась и рассмеялась. — Не будь я ангелом, я бы тебя послала. — Расскажи про начальство. — Андрей, это против правил. Я и без того рассказываю тебе то, что не положено знать простому человеку, — доказывала ему Анна, а парень так самоуверенно смотрел на неё, будто говоря, что она всё равно ему расскажет рано или поздно. — Если она узнает, мне не поздоровится. — Значит, это она? Анна закусила нижнюю губу, понимая, что уже начала говорить лишнее. Андрей заметил этот жест и не оставил без должного внимания. — Её зовут Аврора, — сказала она, безысходно покачав головой. — Да, принцесса из Дисней. Довольно известная личность, — съязвил брюнет, на секунду надув губы. Это было его привычкой, которую он за собой не замечал, и поэтому не мог избавиться от неё. — Не смешно. — Анна пыталась быть серьёзной, но это становилось всё сложнее. — Аврора — главный ангел, она пишет список душ, попадающих в рай. Не знаю, откуда она его берёт, возможно, просто чувствует. Она определила меня к хранителям, а туда проходят далеко не многие, и я до сих пор не могу понять по каким критериям идёт отбор. Никто не знает её историю, почему она главная, а самое интересное, что все гадают сколько ей лет, потому что выглядит она моложе меня. — Она такой тиран и её все боятся? — Тиран? — удивилась девушка. — Нет, и её никто не боится, её уважают. Аврора знаёт всё о том, что происходит на небесах, на земле, даже в аду. Она как-то связана со всеми измерениями, думаю, поэтому и является начальником. Кроме имени о ней ничего неизвестно, но я знаю, что когда-то она тоже была человеком. Вот только когда? — Отлично! Теперь мне тоже остаётся гадать, сколько этой Авроре столетий. — Андрей не унимался, продолжал шутить даже тогда, когда это было совсем неуместно. Анна смеялась, и он тоже, но внезапно его лицо стало серьёзным, будто он решался задать мучавший его всё это время вопрос. — Аня, ты говоришь о ангелах, небесах. Как насчёт Бога? — Что? — Она отступила, будто испугалась. Андрей выпрямился, понял, что она скорее всего не хочет отвечать на этот вопрос, но не смог угомонить себя. — Ты ни слова не сказала о Господе. Аврора, безусловно, главная, но заведует же всем он, верно? — Я не знаю, — сказала девушка, закрыв глаза и опустив голову. — Что значит «не знаешь»? — Андрей усмехнулся, но совсем невесело. — А то и значит. Таким, как я, о нём известно не больше вашего, а лик его скрыт, — произнесла Анна с раздражением в голосе. — Получается, что ты живёшь слепой верой? — Выходит, так. — Она улыбнулась грустной кривоватой улыбкой. Девушка понимала, что он прав, но не могла иначе, ведь в этом и есть вся она. Андрей смотрел на неё, и ему казалось, что сейчас она заплачет, но она не могла, даже если очень хотела. — Без своей веры я ничто, даже не ангел. — Я тебя не понимаю. — Беляев отошёл от моста и поднял глаза. — Ты придерживаешься идей, которые тебе навязали, но ты забыла, что чувствуют люди, что когда-то чувствовала ты. Ты говоришь о жизни, как о чём-то прекрасном. — А ты говоришь, будто это не так. В этом твоя проблема, Андрей, в тебе не хватает веры. — Анна говорила, а он не верил ни единому её слову, потому что думал, что это не её слова, а то, что предусмотрено их законами. Он ошибался. Будучи мёртвой, она любила жизнь, мечтала вновь почувствовать прохладу прозрачной воды кончиками пальцев, сделать глоток свободного необъятного воздуха. Рай воистину прекрасен, но она слишком хочет жить. — Куда вера привела тебя? — Наконец, он задал вопрос, к которому стремительно шёл весь разговор. Вопрос этот, пусть и не был риторическим, но не требовал ответа. Анна подняла на него измученный хмурый взгляд, напоминающий грозовое облако, которое вот-вот польёт слезами. Во-первых, она была слишком сильной, чтобы допустить это, а, во-вторых, она забыла, что такое слёзы. Сейчас Андрей видел её настоящее лицо: не вечно улыбающуюся и светящуюся девушку, нет, это была маска, а ангела, взгляд которого было полон боли и страданий, потому что, не смотря на своё могущество, он ничего не понимает, потому что он не человек. Молчание затянулось, и парень не смел его нарушить, понимая, что он уже наговорил лишнего. — До завтра, Андрей, — тихо сказала Анна и исчезла, лишь на секунду оставив после себя шелест крыльев. Каждый день он рвался домой, чтобы скорее напиться и уснуть желательно навсегда. Сегодня не хотелось ни того, ни другого. Чувство вины убивало изнутри, не давало нормально дышать, запутывало мысли. По дороге домой парень успел сотни раз пожалеть о сказанном, поэтому сейчас стены собственной квартиры кажутся какими-то чужими, а от алкоголя становится только хуже. Нет чувства усталости, есть только чувство ненужности, кажется, будто являешься разрушителем и уничтожаешь всё, к чему прикасаешься, и себя убиваешь тоже. Нет ничего хуже душевной боли, той, которая похоронена за улыбками и глупыми словами о том, что всё в порядке, ведь ещё не придумали таблеток, чтобы вылечить эту боль, засевшую глубоко внутри. Андрей стоит в ванной и смотрит в зеркало, рассматривая человека, которого он так ненавидит. Сколько страданий причинил ему этот парень по ту сторону зеркала, сколько ещё причинит. Как он может бороться за жизнь человека, себе ненавистного? Зачем ему помогать? Разве в этом есть какой-то смысл? Андрей опускает голову, взгляд падает на бритву в дрожащей руке, лезвие внутри поблёскивает в свете висящей на потолке лампочки. Интересно, что будет дальше? Станет ли Анна снова спасать его никчёмную жизнь, как и три предыдущих раза? Разум затуманил зловещий голос внутри, советующий приложить лезвие к запястью, делая вертикальный разрез. Андрей замотал головой, прогоняя заносчивые мысли, бритва с характерным звуком упала в раковину. Дыхание сбилось, сердце начало быстро колотиться и биться о стенки грудной клетки, будто пытаясь вырваться на волю. Нет, не только Анна должна бороться за его жизнь, он тоже должен. С самого начала дня и по эту минуту казалось, что ничего не изменится, но сейчас, в данный момент, Андрей изменил свои взгляды, сделал выводы, к которым вряд ли когда-то бы пришёл в одиночку. Может быть, стоит попробовать начать жизнь с чистого листа? Стрелки на часах в спальне показывали двенадцать, но спать совершенно не хотелось. Мысли и переживания привели к бессоннице. Андрей повернул голову, посмотрел на шкаф сосредоточенным взглядом: из-за шкафа выглядывал мольберт. В детстве он часто рисовал, когда не мог уснуть, с целью успокоить нервы. Парень достал все предметы, к которым давно не прикасались его руки, расставил их, собираясь рисовать. Смотря на холст, он улыбнулся и почувствовал ностальгию по прожитому, невозвратно ушедшему. Андрей не искал вдохновения, не бился в догадках, пытаясь придумать, что изобразить, потому что уже знал, что будет на этом холсте. Кисть коснулась палитры с разноцветными пятнами свежей краски, которую он зачем-то покупал каждые несколько месяцев, и потянулась к холсту, на котором спустя секунду появилась первая дугообразная линия — начало его работы.