Pas de contact (Без касаний)

Ангел так любит танцевать. И Франция XVIII века оказалась для него настоящим благословением. Он, наверное, жизнь бы отдал за лишнюю возможность потанцевать. Кроули не понимал его рвения, но и ничего против не имел. Кроме того, ему нравилось наблюдать за этим, если выпадала такая возможность. Танцевал Азирафаэль прекрасно. Видимо, его безграничный жизнелюбивый дух был в таком контроле над своим физическим телом, что оно, несмотря на некоторую видимую плотность, проявляло иногда настоящие чудеса гибкости и ловкости. А кроме того, демонстрировало идеальное чувство ритма. Кажется, здесь должна была быть какая-то занятная закономерность, но Кроули предпочитал сильно не углубляться в дебри своих темных помыслов, особенно когда дело касалось ангела. И без этого хватало проблем, и им стоило сохранять некоторую безопасную дистанцию — от греха подальше, в буквальном смысле. В последнее же время они стали часто пересекаться на балах. «Общественные» балы для среднего сословия — значимое нововведение Людовика XV, были также отличным полем для работы с человеческими душами, особенно для демона. Можно себе представить масштабы порока, расцветающего в разгоряченных музыкой, танцами и прикосновениями телах. Что тут делал ангел, оставалось только догадываться. Видимо, помогал противостоять этому самому пороку, что же еще. Хотя иногда Кроули казалось, что он просто издевается над ним. Вот как сейчас, например. Какой-то лощеный красавец в голубом камзоле уже пригласил Азирафаэля на танец и тот немедленно согласился, успев, к тому же, пококетничать на ходу. Кроули хмыкнул, взяв с подноса сверкающий бокал с шампанским, устроился поудобнее в кресле с резными ножками и приготовился внимательно смотреть разыгрывающееся перед ним представление. Зал был большой и нарядный, щедро украшенный зеркалами и хрусталем. Гостей тоже было много и все они, казалось, были готовы танцевать до утра и поддаваться всем мыслимым искушениям. Пышные платья всевозможных оттенков переливались в дрожащем свете сотен свечей, шуршали и блестели как волны, накатывающие на берег с пеной из кружева и искусственных цветов, отовсюду был слышен смех и звон стекла. Но Кроули не отвлекался на бурлящую толпу веселящихся людей — он удерживал внимание только на одной паре. А если точнее, то только на одном танцоре — по его мнению, самом необыкновенном из всех в этом зале. Изящный и легкий, такой ажурный и сверкающий — ангел всегда двигался уверенно, свободно; каждый элемент танца исполнялся им безупречно и с каким-то ему одному свойственным очарованием, с некоей изящной игрой, которой он и сам был наполнен до краев. Наконец, раздались первые звуки мелодии — зазвучало торжественное вступление, дающее танцорам привыкнуть к счету и настроиться. Кроули продолжал следить за ангелом. С восьмым тактом партнеры расходятся на несколько шагов, повернувшись спиной друг к другу. Азирафаэль слегка наклоняет голову набок, руками описывает красивую дугу, изящно расставив пальцы и ловко разворачивается, взмахнув полами своего перламутрового камзола. Его партнёр восторженно подается к нему навстречу, подхватывает его одной рукой за талию, а другой аккуратно придерживает правую руку и они вливаются в общий поток кружащихся пар. Целый круг они легко вращаются по залу, улыбаясь друг другу, после чего музыка замирает на мгновение и этой паузы достаточно, чтобы расстояние между ними сократилось одним единственным шагом навстречу. Ещё два такта и мужчина прижимает Азирафаэля почти вплотную к себе, но тот этого словно не замечает: он вдруг поднимает глаза от его плеча и смотрит прямо на демона. Кроули жадно ловит его взгляд и обжигается, сам того не ожидая: глаза ангела потемнели и искрятся зачаровывающим блеском. Сейчас это уже не просто кокетство — это игры с огнём, но с Азирафаэлем Кроули готов включиться в любую игру. Он усмехается и принимает в кресле максимально расслабленную позу. Шампанское колкими искрами прокатывается по горлу и он чувствует как приятное волнение щекочет грудь изнутри. Новая смена фигур, Азирафаэль и его партнер движутся по залу небольшими ровными квадратами, вслед за музыкой постепенно ускоряя темп, а демон внимательно следит за движением стройных гладких ног в белых чулках. Он уверен — если их снять, кожа будет такая же белоснежная и сияющая. Ангел ловко меняет позиции, быстро чертит носками блестящих серебристых туфель на полу какие-то древние руны, упругие мышцы напрягаются, ноги быстро переступают с точки на точку вслед музыке, складывая красивый ритмический рисунок. Партнёр прижимается бедром к бедру Азирафаэля и помогает ему отклониться назад, аккуратно держа под спину. Кроули от напряжения приоткрывает рот и понимает, что дышит слишком часто для того, кто не шевелится вот уже добрых десять минут. Он так внимательно на них смотрит, что его разыгравшееся воображение позволяет ему практически чувствовать все, что чувствует партнер Азирафаэля. И в этот момент ему приходит в голову восхитительная идея: приятная и дерзкая, почти что невинная. Почти. Он облизывает губы, прикрывает глаза на несколько мгновений, сосредотачивается. И вот уже танцор в паре с ангелом начинает в точности следовать мыслям и желаниям Кроули, а все ощущения его тела теперь полностью принадлежат демону. И Кроули готов принять их все до единого, погрузиться в них полностью. " — О, дьявол." Кажется, что свечи тускнеют одна за другой и в зале становится сумрачно и душно, как под красным бархатным покрывалом. Азирафаэль ловит взгляд Кроули и, кажется, что-то понимает, что-то чувствует. Он чуть прикрывает глаза и быстро слизывает с губ озорную улыбку. В следующую секунду партнёр сильно и жадно впивается пальцами ему между лопаток и медленно проходится рукой вдоль спины. Ангел от неожиданности резко выдыхает, разомкнув губы, откидывает голову назад и тут же снова выискивает взглядом Кроули, как будто давая понять, что он все чувствует, что он согласен. Этот бессловесный сигнал заставляет волну жара прокатиться по телу демона. Он вынужден усилием воли выровнять дыхание, чтобы не потеряться в избытке новых ощущений. Сквозь марево заимствования, Кроули чувствует, что его губы и горло пересохли, поэтому делает несколько больших глотков из бокала, а затем вновь обращается к сознанию незнакомца. И вот чужие руки, повинуясь его желанию, уже хватают ангела за длинные бледные пальцы и подносят их к чужим же губам — но не для того, чтобы коснуться, а лишь для того, чтобы обласкать их горячим дыханием. Лицо Азирафаэля розовеет еще сильнее и глаза его блестят как от лихорадки, но он не сбивается, не останавливается, утягивает партнера дальше за собой в танце. Он, кажется, хочет ответить Кроули прикосновением, но не уверен, что это работает в обратную сторону. В один момент они снова сцепляются взглядами и Азирафаэль абсолютно четко ощущает на своей талии крепко сжимающие его горячие руки демона — именно его, а не кого-то другого. От этого он немного теряет самообладание и чуть не промахивается мимо ритма, но Кроули вовремя перехватывает инициативу в танце и не дает ангелу поддаться своим расшалившимся нервам. Танец довольно сложный, насыщенный связками и фигурами, и дающий партнерам узнать друг друга так близко, как только можно. Один из самых откровенных и самых требовательных с точки зрения умения танцоров. Змеиные зрачки Кроули расширяются и ангелу между колен врезается нога партнера. Азирафаэль пошатывается и едва сдерживает тихий стон. Его губы уже покраснели от того, что он постоянно кусает их от волнения, а Кроули все продолжает увлекать его в танец — глубже, дальше, как будто никак не может насытиться этим неуловимым не-своим ощущением ангела в руках. Он любуется им издалека, наслаждаясь его красотой и чувственностью: изящные изгибы, нежное лицо, глаза — абсолютно черные из-за расширившихся зрачков, мягкие волосы цвета античного золота. Ему можно было бы посвятить множество стихов и песен, если бы Кроули обладал такой способностью и достаточной смелостью. Музыка ускорилась и демон, сидя в своем кресле, непроизвольно крепче сжал скрещенные ноги и попытался залить разгоравшееся в груди жжение ещё несколькими большими глотками шампанского. Он продолжал вести ангела по танцевальному залу, голодно лаская его своим взглядом и чужими руками. Волнуя его, задевая вскользь его ноги, опаляя кожу чужим дыханием, но не давая сбиться с идеального ритма. “ — Давай же, соберись, ангел, не смей отвлекаться, мы же тут танцуем, вообще-то.» — мысленно уговаривал его Кроули, незаметно для самого себя, беззвучно двигая губами. Ритм танца еще ускорился, так что добрая треть танцоров, не выдержав, со смехом рассыпалась по сторонам зала, отставая от основного потока или останавливаясь, чтобы восстановить дыхание и понаблюдать за теми, кто все еще продолжал танцевать. Ангел и демон уже почти полностью потеряли связь с реальностью, погрузившись в марево гремящей музыки. Кроули чувствовал, что его сердце сейчас рассыплется пеплом от этого урагана ощущений. Здесь было и дремавшее до недавних пор сокровенное желание и святое обожание и жгучая ревность и отчаяние от невозможности прикоснуться по-настоящему. Кроули почти перестал соображать, где он, где танцор, где его руки, где нежные пальцы ангела. Через пару кругов музыка, наконец, издала торжественный выдох в три такта и смолкла. Лишь несколько минут спустя Кроули пришел в себя в своем мягком кресле и только тогда понял, что, по какой-то причине, забыл, как и зачем нужно дышать. Сердце продолжало колотиться как бешеное, а растревоженное жжение в груди ничуть не уменьшалось. Он поставил пустой бокал на столик и протер лоб рукой. Все лицо было влажным от пота. Он встал со своего места, поправил черный расшитый серебром камзол и кружевной ворот рубашки. Нашел взглядом ангела: тот любезничал со своим партнёром, который, видимо, не помнил ничего из последних двадцати минут и, к тому же, испытывал сильное головокружение. Кроули мрачно ухмыльнулся, глядя на них, и отправился на балкон проветриться. Когда он вернулся, Азирафаэль уже беседовал с каким-то другим мужчиной, в темно-бордовой гамме, и попивал вино, которым его, очевидно, угостили с целью познакомиться поближе. Он же, кажется, только и ждал, когда Кроули появится в поле зрения, потому что тут же поймал его взгляд и смущенно заулыбался. Щеки его были пунцовыми, а глаза по-прежнему блестели, и в них все еще подрагивал разожженный танцем огонек. Демон медленно прохаживался вдоль колоннады, обрамляющей зал, заложив руки за спину, наблюдая боковым зрением, как Азирафаэль внимательно провожает его глазами, стараясь не упустить из виду. Из открытой двери, ведущей на балкон донесся нежный запах летней ночи. Кроули вдохнул его и замер в нише неподалеку, задумчиво разглядывая профиль ангела, снова отвлекшегося на беседу. Аккуратный кокетливо вздёрнутый нос, чувственные, четко очерченные губы, густые длинные ресницы. Кроули посмотрел на свои ладони: ему до сих пор мерещилось, что он прикасается чужими руками к его коже. Азирафаэль вновь повернул голову и взгляд его скользнул по лицу демона. Ресницы ангела задрожали и Кроули буквально физически почувствовал их прикосновение на своей щеке. «- Дьявол, дай мне сил.» — он встряхнул головой и заставил себя отвернуться от соблазнительного вида. Вот сейчас уже было небезопасно. Чувствуя себя немного оглушенным, демон направился было к дверям, но все же оглянулся: Азирафаэль тревожно смотрел в его сторону и, кажется, совсем не слушал, что ему говорит его собеседник. Кроули задержался на мгновение, а затем, кивнув ангелу на прощание, вышел из шумного зала. Была определенная грань, которую им никак нельзя было переходить, потому что неизвестно, что их ждет за ней и стоят ли их игры того, чтобы в один миг потерять абсолютно всё. Кроули старался об этом просто не думать. Но с каждым десятилетием, с каждой встречей, это давалось ему все труднее.