Планетарий

…И меня ждёт Луна В моей домашней галактике*

      — Хэй, ты сегодня как черепаха! — Диаз оборачивается через плечо и посылает Баку светлую улыбку.       — Длинная прямоходящая черепаха, — подхватывает Крис, на что его отец позабавлено смеётся.       Эван же посылает им лучи добра, приподнимая уголки губ, и плетётся следом. Как только они отворачиваются, он прячет зубы и хмурится.       Сегодня вроде и выходной, и отличная погода, и эту прогулку в новом развлекательном центре они с Эдди планировали уже пару недель как. Однако, Бак совсем не чувствует подъём, в отличие от маленького семейства Диаз, что бодро несётся вперёд.       Он тоскливо смотрит на спину своего коллеги, своего лучшего друга, отличного человека, сексуа… Нет, стоп. Вот в этом-то и была его проблема.       С недавних пор Бакли начал подозревать, что его тянет к Эдди. Не хило-таки тащит к своему лучшему другу. Осознание щекотливой ситуации пошло с того, что Эван начал подмечать то тёплое коричное море с искорками золота в глазах Диаза. То, как странно ёкает сердце, когда Эдди смотрит на него или дружески хлопает по спине.       Сначала Бак постарался задавить всю эту романтическую штуку в зародыше. Вот только оказалось, что он поздновато спохватился. Бабочек в животе расплодилось слишком много за то время, что он не замечал свою отнюдь не дружескую симпатию.       Теперь ему только и оставалось, что держать себя в руках и не слишком загоняться по поводу непрошеных чувств. Конечно, со вторым пунктом было не так-то просто. Тяжело не накручивать себя, когда объект воздыхания постоянно рядом с тобой. Так ярко тебе улыбается, так часто по-дружески дарит объятья...       С каждым днём настроение Эвана становилось всё гаже и гаже. Он даже на полном серьёзе подумывал о переводе в другую бригаду, но тут же себя одёргивал от такого кардинального и наиглупейшего решения проблемы.       Наверное, это было бы смешно, если бы не было так грустно, но Бак ни разу не пробовал признаться во всей этой романтической штуке самому Диазу. Он думал, если её не озвучивать объекту воздыхания, то вполне можно ещё потрепыхаться, кисло притвориться, что всё нормально: дальше дружить, прикрывать спины друг друга на работе, тусить с Кристофером.       Сердце Бака болезненно сжималось всякий раз, когда он беспокоился, что не сможет удержать свой длинный язык за зубами и обрушит на Эдди все свои вдруг осознанные чувства, и тогда… А что тогда? Эван уверен, в самом лучшем варианте, Эдди белозубо и по-доброму ему улыбнётся, хлопнет по плечу и притворится, что ничего не слышал. В худшем случае, милый понимающий Эдди постарается оградить несчастного влюблённого друга от постоянного контакта с собой и сыном. Типа, чтобы не так сильно мучился, ну.       Эван неосознанно трясёт головой, включаясь в реальность. Пока разум гонял по кругу пессимистичные мысли, Бак практически уткнулся в спину остановившегося друга, занявшего место в небольшой очереди за билетами. Они собирались посетить местный планетарий, в который Кристоферу хотелось попасть с самого открытия центра. Непременно вместе с отцом и Баком, у которых, как назло, все предыдущие две недели не совпадали выходные.       Старший Диаз слегка поворачивает голову к Баку и шутливо отпихивает его локтем.       — Эй, полегче, раздавишь.       — Ну конечно, тебя-то раздавишь, — Эван возвращает тычок и улыбается Крису, что наблюдает за мини-потасовкой.       Младший Диаз нетерпеливо переминается с ноги на ногу, машинально шкрябая ногтем супергеройскую наклейку на костыле, кончик которой немного отстаёт. Бак успокаивающе ерошит мальчику волосы, с силой отгоняя навязчивые мысли о том, что ему хотелось бы стать для него вторым родителем. Делать эти все родительские штуки не раз в пару дней или недель, а постоянно. Он бы справился, он уверен.       — Там есть целое поле искусственной травы, на которую ложишься и смотришь историю вселенной, — возбуждённо тараторит Кристофер, вглядываясь в рекламное табло. — А ещё можно сделать макет любого летательного аппарата, что когда-либо запускался в космос и посмотреть все-все скафандры, какие только были!       — А ещё там есть интерактивная карта звёзд и экспозиция метеоритов! — подхватывает его отец.       — Самое главное, там есть мороженое в форме планет! Я бы не отказался съесть Юпитер или Сатурн, — продолжает Бакли. — Может, даже Марс.       Незаметно за разговором они подходят к стойке кассы. Милая девушка в смешной футуристичной шляпке приветствует их. Рассказывая о программе планетария, она ловко пробивает три билета и желает им приятно провести время.       Кристофер старается двигаться быстрее, и Эдди ненавязчиво придерживает его за локоть, чтобы он не навернулся со ступенек, ведущих вниз.       — Ну что? Куда сначала? — Эван оглядывает помещение, представшее перед ними.       Взгляд сразу с порога цепляется за огромную полусферу, возвышающуюся в центре зала. Именно там, внутри неё, им в скором времени представится возможность прилечь на мягкий зелёный ворс и насладиться будоражащим зрелищем зарождения вселенной.       Остальное пространство поделено на четыре сектора: выставку, мастер-классы по созданию своих Кеплеров и Челленджеров** и, по-видимому, других не менее интересных вещиц, ещё одну выставку и, наконец, тематическое кафе с сувенирной лавкой.       Бак сам чуть не спотыкается, оценив масштабы планетария. По его прикидкам, этому музею космоса отдали два этажа и, как минимум, половину левого крыла здания. Кажется, здесь можно провести больше времени, чем он думал.       — Так, — Эдди ждёт, когда Эван подойдёт поближе, и продолжает, — до нового запуска «Истории вселенной» у нас сорок минут, так что можем пока посмотреть на метеориты…       — Нет, на костюмы, — в унисон восклицают Кристофер и Бак. И старшему Диазу ничего не остаётся, как согласиться с большинством.       Боже, Эдди бывает таким задротом, думает Бакли с раздражающей нежностью. Кому вообще нужны куски камней за стеклом? По сути, вся планета Земля — один большой космический камень, несущийся куда-то в… Ебеня? Ну, не суть, в общем-то. То ли дело снаряжение для полётов — чудо инженерной и дизайнерской мысли! Человеческая задумка, позволившая побывать там, где людей и не ждали.       Чёрт, да если инопланетяне действительно существуют и наблюдают за землянами, как утверждают чудаки с фольгой на голове, то они стопудово знатно офигели, когда увидели, как Армстронг*** потоптался на Луне!       Бак ухмыляется своим мыслям и ловит слегка недовольный взгляд Диаза.       — Мог бы и поддержать, — одними губами говорит он поверх головы сына. Эван лишь шире лыбится и показывает язык. И ему совсем-совсем не стыдно. Ведь Эдди на это закатывает глаза и качает головой, а затем улыбается своей самой мягкой улыбкой. Одного взгляда на неё Баку хватает, чтобы почувствовать себя немного опьянённым.       Он отворачивается и сосредотачивается на экспонатах, игнорируя лёгкий прилив тепла к щекам и шее. Рядом с ним Кристофер внимательно вчитывается в скупые фразы на табличке к первому представленному костюму и хмурится.       — И что? Это было в космосе? — ребёнок морщит нос, скептично разглядывая нечто из деревяшек и хлопковой ткани****.       — О, нет, всё было не так, — восклицает Эван, параллельно думая, что организаторы выставки могли бы и не скупиться на парочку пояснительных строчек к экспонатам. — Это первый водолазный костюм Ла Шапеля. Этот чувак жил лет триста тому назад и уже тогда думал, как бы оградить людей от враждебной среды. И вот, как-то раз он взял и придумал водолазный костюм. И назвал его скафандром…       — А разве скафандры не только для космоса? — Крис вздёргивает светлую бровь.       — И снова нет, — Бак чувствует, что вот прямо сейчас его будет не остановить. Он втягивает в лёгкие побольше воздуха и продолжает. — Скафандры бывают и водолазные. Именно с них всё и началось… Ну, вся эта задумка с покорением космоса. Сначала люди прикинули, что начинать нужно с малого. К примеру, покорить океанскую пучину. А затем, сделав это, они двинулись дальше. Знаешь, типа как методика…       — Маленькими шажочками? Один шаг за раз?       — Да! Да, парень, именно так, — Бак ловит яркую улыбку младшего Диаза. — Видишь, Ла Шапель был первым, кто догадался взять пробку***** присобачить её к исподнему и попробовать поплавать. И ведь получилось же! Солдаты начали использовать его изобретение, чтобы незаметно пересекать реки и устраивать врагам диверсии. А затем пошло-поехало…       Бак подхватывает несопротивляющегося Криса на руки и подходит к следующему костюму. С каждым словом все безнадёжные мысли о чувствах к отцу мальчика всё дальше отходят на второй план, прячутся в тени. И Эвану кажется, что ему даже дышать становится легче.       — Как только люди научились более-менее нырять на большую глубину со специальными приспособлениями и оставаться при этом живыми и целыми, что тоже немаловажно, они прикинули: а что, если мы будем двигаться не вниз, под воду, а вверх, в небо?..       Бак и сам не замечает, как всё больше и больше углубляется в свои воспоминания. Боже, он никогда не думал, что знания, полученные в детстве из рассыпающихся научных журналов, что отдала им соседка на бедность, так пригодятся ему. Пока родители ссорились, а старшая сестра сбегала к подружкам, он зачитывал истории до дыр, отключаясь от горькой действительности. Про себя Эван саркастично благодарит непутёвых родителей за такое вынужденное времяпрепровождение.       Всплывающие в памяти факты легко слетают с языка, когда младший Диаз смотрит так увлечённо и внимательно, ловя каждое слово.       Одна витрина сменяет другую. Старший Диаз, странно притихнув, лишь изредка подаёт Баку бутылку с водой, когда от болтовни у того пересыхает в горле. Они проходят зал не за сорок минут, как планировалось, а за полтора часа. Ведь у Эвана в закромах было предостаточно историй.       На выходе из сектора Эван опускает Криса на землю и поправляет ему очки. Мальчик выходит первым, и Бак хочет двинуться за ним, но на мгновение его запястье обхватывают горячие пальцы Эдди.       — Я впечатлён, — тихо говорит Диаз и отпускает его. — Спасибо тебе за этот... Экскурс?       На последнем слове на его губах начинает играть до боли нежная улыбка. Сердце Бакли сбивается с ритма и несколько минут преувеличенно быстро прогоняет кровь. Он легкомысленно пожимает плечами и следует за Крисом.       — Теперь настало время для вселенной, — спустя некоторое время Эдди сверяется с часами на телефоне. — Наверное, уже можно заходить, — он кивает в сторону полусферы.       Они неторопливо идут к цели. Времени до начала шоу, проигрывавшегося по новой каждый час, было предостаточно, чтобы выцепить парочку аниматоров в костюмах, отдалённо напоминающих прикид Базза Лайтера******, и устроить небольшую фотосессию к пущей радости Кристофера.       Когда полусферическое помещение всасывает их с потоком других посетителей, они оказываются практически в кромешной темноте, разбавляемой изображением молочных звёзд над головой. Бак сразу хватается за капюшон ветровки Криса, чтобы не потерять, и сталкивается пальцами с его отцом. Диаз чуть сдвигает руку, позволяя Бакли удобней ухватиться. Он чувствует, как сам Эдди цепляется пальцем за шлевку его джинсов. По крайней мере, Эван надеется, что это именно Диаз, иначе вышло бы слегка неловко.       — Эдс, это же ты? — всё же спрашивает он фигуру рядом с собой.       —Да, — отзывается темнота, подёргав шлевку для пущей убедительности. — Ты вообще что-нибудь видишь?       — Едва ли, — Бак щурится, озираясь. Когда глаза привыкают к потёмкам, он замечает неоновые всполохи.       — Кажется, вон те тусклые диоды на полу обозначают места, — Эдди тоже видит дополнительные источники света.       — Ну, думаю, нам нужно застолбить местечко в центре, да? — Эван помогает старшему Диазу взять сына на руки, чтобы им было легче пробираться, через устраивающихся людей.       Конечно, самый центр уже занят, когда они подходят к нему. Бакли и семейство Диаз укладываются чуть поодаль.       Тем временем, звёзды над их головами сменяются изображением обратного отсчёта. Яркие бледно-жёлтые цифры рассеивают темноту и приковывают внимание посетителей.       — Как ты?.. — Эдди смешно вскидывает брови, когда замечает, что Бакли умудрился лечь не параллельно им с сыном, а вальтом. Лицом к лицу.       — Чувак, без понятия, — тянет Эван, радуясь, что в таком освещении румянец будет вряд ли заметен. Он и сам не знает, как так вышло. Ему достаточно неловко лежать вот так, в непосредственной близости своего лица к лицу Эдди, чтобы попробовать отползти и устроиться плечом к плечу.       Попытка проваливается, когда он зацепляется ногой за чей-то чужой рюкзак, а со всех сторон слышится недовольное шиканье. Он застывает в нелепой позе, полувстав на четвереньки. Тем временем, показав кадр с последней цифрой экран гаснет, чтобы через несколько мгновений взорваться буйством цвета Столпов Творения*******.       Оторвавшись от захватывающего зрелища, Диаз тянет своего друга за ворот рубашки, заставляя опуститься обратно.       Громогласный баритон диктора плавно вплетается в видеоряд, единым целым завораживая притихших зрителей.       Эван смотрит то вверх, на экран, то вбок, на Эдди. И он действительно не знает, что для него прекрасней: скопления звёзд и Большой Взрыв или зачарованная улыбка Диаза и его глаза, в которых отражаются всё космическое действо.       Взгляд Бака скользит по лицу своего лучшего друга, впитывая каждую деталь. Он старается ничего не упустить. Запечатлеть, закупорить в своей памяти незнакомое до сегодняшнего дня выражение лица Диаза.       — Бак, ты не туда смотришь, — как сквозь толщу воды, до Эвана доносится мягкий голос Эдди.       Его глаза всё также устремлены вверх, на губах играет лёгкая полуулыбка. Бакли же задушено давится воздухом, когда до него полностью доходит, что Диаз всё это время чувствовал его внимание на себе.       — Я… Прости, — Эван прочищает горло и отворачивается к звёздам.       Через несколько мгновений Бак чувствует, как Эдди немного придвигается ближе к нему и поворачивает лицо. Кожа Эвана начинает гореть там, где до неё доносится чуть влажное дыхание.       — Бак… — в шёпоте Эдди звучит лёгкая дрожь. Он планировал этот разговор достаточно долго, но всё равно не был до конца уверен, чем он может закончиться. Сказать своему лучшему другу всего лишь несколько слов, которые перевернут всё, чертовски волнительно. Но, чёрт, это же как пластырь — надо разок рвануть и всё. Тем более, когда ещё они окажутся в такой романтической остановке? — Я… Я, думаю, знаю, что происходит.       — А? — Эван в испуге широко раскрывает глаза. Вот и всё, конец дружбе, транспарантом проносится у него в голове. — Это не то, что ты ду…       — Тс, — Диаз почти утыкается губами ему в ухо. Его сердце начинает биться сильнее и чаще. — Я не против. Я тоже это чувствую.       — Ха! — шокированный Эван просто не может удержать в своём рту громкое восклицание, чем зарабатывает ещё одну порцию недовольных шиков со всех сторон.       Диаз тихо фыркает от смеха на реакцию Бакли. Чёрт, его друг бывает таким милым — так и хочется затискать до состояния желе. Натянутая струна где-то под рёбрами отпускает. Самое страшное позади, теперь всё будет по-другому. Лучше. Гораздо лучше, чем было.       Эдди дожидается, когда Эван медленно поворачивается к нему лицом, и прижимается в невесомом поцелуе сначала к кончику длинноватого носа, а затем к губам. Он делает это отчасти от того, что ему безумно этого хотелось уже чёрт знает сколько времени, но больше за тем, чтобы окончательно закоротить Бака.       Это даже нельзя назвать поцелуем — просто касание губ. Окончательная проверка дозволенности и правильности своих выводов. Диаз чувствует, как подрагивают губы Эвана. Он приоткрывает рот и легонько оттягивает чуть обветренную тонкую кожицу.       Бак издаёт странный тихий звук, отмирая и подхватывая действия Эдди. Боже, неужели это всё наяву, отстранёно удивляется он, и робко дотрагивается языком до улыбающихся губ Диаза. Ещё немного, и пробные касания могли бы вылиться в полноценный жаркий поцелуй, но Эдди прерывает действо. Бак непонятливо хмурится и тянется к нему.       — Ты же не хочешь арест за неподобающее поведение в общественном месте да ещё и в окружении малолеток? — строго шепчет Диаз, оставляя маленький поцелуй у него на кончике носа.       — Иисусе, Эдс! — Бак зажмуривается, стараясь не представлять откровенные сценки с участием своего спутника.       Тихий смешок Диаза заставляет его широко улыбнуться. Они уютно лежат, почти соприкасаясь кожей на скулах и щеках.       — Не хочешь остаться у нас? — Диаз запускает пальцы в волосы Эвана и несильно тянет его за несколько прядок.       — Сегодня? — уточняет Бакли.       — Всегда.       У Эвана перехватывает дыхание, и он может лишь кивнуть, млея под осторожными прикосновениями Эдди.       Меж тем, над ними продолжает разворачиваться «История вселенной». Миллиарды звёзд проносятся перед глазами под величественную музыку. Голос за кадром степенно и важно рассказывает о зарождении Времени и Пространства. Баритон лёгкой вибрацией оседает на стенах и полу, усиливая ощущение причастности ко всему действу на вогнутом экране.       На некоторых моментах Крис, лежащий головой на отцовском животе, на автомате пытается нащупать руку Бака, но потом вспоминает, как неудачно они легли. Ничего, думает мальчик, в следующий раз он устроится прямо между своими самыми любимыми людьми во всей-всей вселенной, и будет держаться за них обоих. Вот это будет правильно.