Легенда о Шархелм-Эридейле

Путем ухищрений, провокаций и тяжёлых взглядов Шеллахаю удалось выгнать темных воинов на патруль в город. Вот только, хоть он и сделал это, все же сомневался, что они действительно станут выполнять возложенную на них миссию. Он не удивится, если вскоре к нему придут сильверьеры и сообщат, что те просто прогуливаются по улицам и пугают народ. Бездна! У меня ничего не получается! Он был так зол и расстроен, что вывести его из себя могло что угодно. Не желая никого видеть и ничего говорить, он направился в библиотеку, чтобы немного отдохнуть от бесконечного и бесполезного общения с людьми. Библиотека Эридейла, светлая и свежая, как утренняя роса, на этот раз его отчего-то угнетала. Передёрнув плечами, советник направился в самые глубины стеллажей, туда, где клубилась тьма и не достигали лучи солнца, пробивающиеся сквозь широко распахнутые окна. Там он взял несколько книг, ориентируясь на названия, и сел прямо на мраморный пол, обложившись ими. «История магии» - так претенциозно звучало название книги, и Шеллахаю действительно хотелось понять кое-что. В магии ли дело. Темные и правда очень отличаются от других рас, но в чем разница? В чем эта разница? Листы шуршали под его пальцами, пока он пытался выцепить глазами абзацы, текст которых мог бы дать ему ответы. Темные... были другими. Дело было в магии или в том, как их воспитывают? Даже он сам, всю жизнь являющимся белой вороной среди темных, не мог сопротивляться влиянию тьмы внутри себя, и это влияние сковывало цепями. Любые светлые мысли порицались, искренние поступки окроплялись позором - кем можно вырасти в такой обстановке? Но ведь представители других рас, выросших в Шархелме, были другими. Тот же генерал Сардер, каким бы раздражающим ни был, мог и умел быть другим. Просто, зачастую, ловко лавировал между поведением «настоящего темного» и тем, кем является на самом деле. Возможно, советника это и злило больше всего в нем - возможность выбора. Сардер мог покинуть Шархелм и жить припеваючи где угодно - только хелм могли спугнуть кого угодно своим появлением, а на парня с волосами расы земли никто бы и внимания не обратил. Значит ли это, что родившись с такими волосами, а не черными, как у своего отца, он обрек себя не на жизнь вечной борьбы за свое место, а напротив - свободу? В книгах не было ответов, как и в принципе чего-то путного. Его всегда поражало то, насколько мало они все знали о магии, которой обладали. В каждом человеке с рождения было два магических «зерна», которые даровались от каждого из родителей. С рождения преобладало одно из них, тем самым определяя тип магии, которым будет обладать ребенок. Это самое «зерно» давало человеку способность собирать магию своего типа из пространства вокруг, и использовать, как ему вздумается. Ограничения были лишь во внутреннем резерве, том, сколько единоразово может «собрать» человек. Говорили, что это зависит от «зерна» преобладающей магии и того, насколько оно сильно. Например, если родители были магами единой стихии, у ребенка были два рабочих «зерна», то есть в два раза больше внутренний резерв, чтобы собирать магию, и тем самым они были более сильными магами. Но при этом иногда размер резерва не имел значения. Шеллахай был чистокровным темным, но это не мешало ему... быть ужасным магом тьмы. Он чувствовал, что его резерв был достаточно большим, чтобы собирать много магии и кастовать действительно сложные заклинания, но беда была в том, что он попросту не мог собрать магию. Это было так сложно для него! Ходили слухи, что для того, чтобы использовать магию тьмы, нужно было наполниться отрицательными эмоциями, и тогда тьма сама станет тянуться к тебе, и собрать ее будет проще простого. Он не понимал, как это работает. Отец даже пытался бить его, чтобы спровоцировать отрицательные эмоции, но и это не помогало. Возможно ли, потому, что я понимал его мотивы? На самом деле, я не злился на него. Возможно, потому, что Шеллахай умел терпеть. Он не знал, откуда в нем эта черта, но он был слишком спокойным - на тычки, пинки и оскорбления реагировал с философской холодностью, научившись одними словами и улыбкой отпугивать окружающих; в драки не ввязывался, потому что считал их утомительными, придумывая тысячи способов, как завершить все быстро и без лишних усилий. Конечно, он был сам виноват в том, что его магия была слаба. Но даже когда он очень-очень старался, все равно не мог разозлиться настолько, чтобы собирать магию было легко. Чувства, которые он испытывал, были странными - не острыми, яркими и всепоглощающими, а тлеющими, подобно углям в костре. Даже когда ему твердили, что он не выживет в Шархелме с такой посредственной магией, он реагировал на это почти с равнодушием. Он думал, что будет делать все, что может, и если погибнет в итоге, значит, такова судьба. ~ - Во имя королевы! Кто-нибудь вообще понимал, что происходило? Была война. В королевской семье случился раскол - королева с чего-то решила развернуть в их стране бездну, чтобы привести к новому этапу жизни, заполнить мир тьмой, и вознести их расу. Было много людей, вставших на ее сторону, но были и те, кто считал, что от открытия Бездны не будет ничего хорошего. Шеллахай был в числе последних. В их мифологии Бездна была местом, откуда ключом била магия тьмы, и ее «открытие» могло бы и правда послужить тем, что маги тьмы станут так сильны, как никогда. Но никто не мог бы гарантировать, что все будет именно так. Из Бездны поднимется просто магия тьмы или что-то настолько страшное, с чем они не смогут совладать сами? Так или иначе, приверженцы открытия Бездны стали сражаться с теми, кто был против, и это вылилось в масштабную гражданскую войну. А вскоре погиб главный символ борьбы «против» - Его Величество король. На трон взошел человек по имени Дэус, названный в честь демона, запертого в Бездне. Что стоило ожидать от человека с таким именем? - Они действительно думают сделать это? - качал головой Шеллахай, сидя на ветке жухлого почерневшего дерева. Учитывая, что и сам он был во всем черном, да и не колдовал, чтобы это можно было заметить, никто его даже не увидел. Там, вдалеке, на обширной поляне, собрались «приверженцы Бездны». Шеллахай тщательно зарисовывал их расположение, чтобы потом передать, кому надо. - Забавно то, - бормотал он себе под нос Шеллахай, - что большая часть людей даже не понимает, почему мы сражаемся. О Бездне, о том, что хотела королева и не хотел король - обо всем этом знают лишь немногие. Все сражаются просто потому, что могут сражаться - потому что кто-то приходит и нападает, ничего не объясняя, потому что «Эридейл требует с нас какой-то налог, да как эти светлые смеют», потому что если сражается другой, то и мне надо сражаться. Едва ли кто-то помнит настоящую причину. Он оценил свой рисунок и сравнил с расположением людей на поляне. Ходили слухи, что принц Дэус - вернее, король Дэус - продолжает дело отца и пытается остановить открытие Бездны. Шеллахай присылал ему отчёты о положении дел противника - шпионил, как мог. Разумеется, он подписывался - как и все темные, он считал трусостью скрывать свою личность и деятельность, так что у нового короля должна была скопиться уже целая стопка его доносов. Впрочем, это совсем не значило, что его имя запомнят. На имена в таких отчётах обычно обращали внимание только те, на кого эти доносы написаны - чтобы «найти и поймать крысу». Скорее всего, скоро его отыщут и сполна накажут за вмешательство. Ну и пусть. - Если Бездна откроется, сражения лишь ужесточатся. Утомляет. Из-за этой войны я не могу достать контрабандные сладости из Эридейла, - он сдул с лица мешающую прядь. Он не стриг волосы, потому что ему было западло. Честно говоря, он не видел смысла этого делать - в мире, где тебя обязательно будут за что-то ненавидеть, один лишний повод не менял ситуации. Он спрыгнул с дерева и скрытно покинул место наблюдения. «Болваны! Они так привыкли, что люди используют магию тьмы, чтобы скрыть свое присутствие, что теряют бдительность, если не чувствуют, что кто-то колдует неподалеку.» Им не повезло, что за ними шпионил Шеллахай, который в принципе не очень любил использовать магию. Он тщательно припрятал важный рисунок и направился обратно в город. Он вернулся в гостиницу, где временно остановился, и там обнаружил, что в комнате его уже дожидались. Человек, сидящий в полумраке, не использовал магию для устрашения, чтобы клубы темноты пафосно парили вокруг, и за это хотелось поаплодировать. Молодой мужчина был, вероятно, не сильно старше самого Шеллахая, имел короткие черные волосы, серьезное мрачное лицо и неплохую фигуру. Таких в Шархелме называли «красавчиками», причем не всегда имея в виду внешность. В его руке был оголённый черный меч, так что Шеллахай иронично поднял руки и улыбнулся: - Сдаюсь, сдаюсь. - ... - визитер странно взглянул на его улыбку и сильнее нахмурился. - Человек по имени Шеллахай - это ты? - поинтересовался он. «Меня вычислили,» - понял юноша, но не сдвинулся с места. Его сердце лишь немного ускорило бег, гулко отбивая ритм о ребра. «Мне страшно? Кажется, нет. Если бы я испугался, может, магия тьмы сама бы ко мне пришла?» - Это я, - согласился Шеллахай. - Будешь смеяться над именем, я тебя сожгу. А ты кем будешь? - Меня зовут Мрак. - ...Полагаю, мы можем стать братьями по дурацким именам. Тот нахмурился: - Мое имя не дурацкое. - Определенно, дурацкое, - Шеллахай говорил искренне, даже не думая обидеть. Просто... ну, это же факт. - У меня есть более дурацкое имя, - признался Мрак, - его ты, возможно, знаешь. При рождении меня назвали Дэус. Шеллахай замер. Только одного человека в их стране звали Дэус. - И... Что от меня хочет сам Его Высочество? - озадаченно спросил он, уже с бо́льшим интересом разглядывая человека перед собой. - Я знаю, что ты присылал отчёты по расположению войск королевы. Меня впечатлила твоя наблюдательность. - Настолько, что меня нужно убить или настолько, что Вы хотите попользоваться моими услугами? - озадаченно спросил Шеллахай, склонив голову к плечу. Юный король смотрел на него оценивающе, тщательно считывая малейшую реакцию и делая какие-то свои выводы. - Королева пала, - произнес он. - Ее цели больше не суждено осуществиться, так что у меня нет намерений идти наперекор ей или кому-либо. Я просто хочу остановить сражения. И сейчас мне нужен человек с аналитическими способностями. Мой генерал хвалил твои отчёты, благодаря им он одержал множество побед. Так что я предлагаю тебе перешагнуть этап с полу-анонимными отчётами и работать во дворце. «Это насколько у них все плохо?!» - Только, - произнес король, задумчиво скользя взглядом по волосам Шеллахая, - вы можете не поладить с генералом... Поняв, о чем он говорит, Шеллахай усмехнулся и сложил руки на груди: - Полагаю, это будет весело. Вверяю свою жизнь Его Величеству!

~

- Шелли? Советник поднял голову и увидел Личию. Она держала в руках стопку книг, которую явно собрала совсем недавно. Надо же, а он даже не услышал, как она это делала. - Я думала, ты сидишь в библиотеке, только когда темному королю нужна какая-то информация, - удивлённо сказала она. - Почему ты на полу? - А какая информация нужна светлому королю? - поинтересовался он, взглянув на книги в ее руках. Та вдруг неловким движением постаралась убрать их за спину. - О, это, эм, не для короля. Просто Кларисса попросила меня взять для нее пару экземпляров... Ой! Одна из книг выпала из ее рук с глухим стуком, и она дернулась, чтобы поднять ее, но Шеллахай был быстрее. Подцепив книгу, он скользнул взглядом по ее названию. - «Анатомия мужского тела»?! Такие книги вообще существуют? - Эт-то книга для лекарей и... - Не знал, что Кларисса - лекарь. Шеллахай не знал, плакать ему или смеяться. Тексты, которые он давеча нашел, были из-под пера той самой Клариссы, девушки с двумя золотистыми косами, и содержание этих строк он безжалостно раскритиковал, ссылаясь на неправдоподобность. Кажется, она была не робкого десятка, и вздумала расширить знания, чтобы сделать свои тексты ещё лучше. Но Шеллахай не это имел в виду! - Эм, я м-могу забрать эту книгу? - Личия неловко протянула руку. Шеллахай вздохнул: - Ты не умеешь врать, Личия. У тебя руки дрожат и глаз дёргается. - Возможно, это ненадолго, ведь у меня такой учитель... Шеллахай вздохнул. Возможно, это и правда. Раньше она совсем не умела говорить с сарказмом. Он протянул книгу, и та приняла ее почти с растерянностью. - Что-то случилось? - проговорила она. - Ты будто чем-то расстроен. - Я? Я не бываю расстроенным. Он действительно удивился такому странному предположению. Если бы он умел расстраиваться, не значит ли это, что магия тьмы должна была даваться ему легче? Ведь тоска и печаль тоже притягивали тьму. Но это должны были быть яркие, высасывающие все чувства, что оставляли в душе лишь пустоту. Его чувства, будь то ярость, тоска или скука - все они напоминали лишь тлеющие угли с редкими снопами искр.

~

Впервые взглянув на его волосы, генерал Сардер скривился - будто у него уже был опыт общения с теми, кто в Шархелме не страшился отпускать такую длину, и это общение ему не пришлось по душе. Вполне вероятно, именно это и стало первоначальным камнем преткновения - при том, что оба и не думали поднимать эту тему. Просто Шеллахай, зная, что раздражает генерала своим видом и раздражаясь от этого сам, не мог удержаться от сарказма и нравоучений, чтобы позлить его в ответ. - Это, нахрен, что? Во что ты вырядился? Однажды генерал даже остановился посреди коридора лишь для того, чтобы сделать ему замечание. В тот день новый приближенный короля действительно немного сменил имидж - по наводке других служащих короля он взял наряд, который носили некоторые из них. У этих одежд были широкие рукава, в которые можно было метафорически засунуть кое-чье мнение, многослойность в фасоне и некоторые другие атрибуты, но этими странностями они Шеллахаю и приглянулось. По правде говоря, он выглядел в них просто шикарно! И тем обиднее было слышать от генерала: - Если кто-то посоветовал тебе это надеть, то поздравляю! Этот кто-то просто посмеялся, потому что это бабский шмот! Шеллахай едва сдержался, чтобы не сжать руки в кулаки. «Врёт!» Он видел такую одежду на приближенных короля, но... кажется, это действительно были женщины. «Так, минутку. Я зол? Неужели я и правда зол? Тогда я смогу шарахнуть его магией тьмы!» Но радость от этой мысли мгновенно испарила всякую злость. «Да Бездна», - но и эта досада не была достаточно сильной. «Может, если я доведу его до белого каления, мы подеремся, и все сработает?» - Генерал Сардер, Вы слишком много думаете об этом, - зловеще улыбнулся Шеллахай. - С чего бы Вас так сильно волновал мой вид? Я Вам нравлюсь? Сардер, видимо, впервые сталкивался с таким очевидным бесстыдством, потому что просто задохнулся возмущениями и стрельнул глазами по фигуре напротив, явно с целью найти доказательства того, что нравиться там даже нечему. Но секунда за секундой... «Он просто открывает и закрывает рот и ничего не говорит.» Как в такой ситуации можно спровоцировать драку? Задумчиво постучав себя по подбородку, Шеллахай прошел мимо. «Я придумаю что-то ещё.» Мог ли он считать себя победителем в этом споре? В любом случае, с этой минуты ни одной претензии в сторону своего внешнего вида он не слышал. Зато с тех пор Сардер как с цепи сорвался, начиная придираться по любому другому поводу. Иногда казалось, что он спорит просто потому, что любит спорить. Если бы Шеллахай где-то сказал «черный», тот из принципа бы крикнул «белый» с другого конца замка. Король относился к их спорам так, что Шеллахай бесконечно им восхищался - так игнорировать что-то, нужно было уметь. Когда началась бесконечная эпопея с высмеиванием его имени, Шеллахай тоже не помнил. Но здесь генералу почти удалось вывести его из себя. Он никогда не считал разговоры о своем имени какими-то особенно раздражающими, ведь он знал, что в каких-то регионах оно считается женским. Но когда об этом говорил генерал, звучание привычных насмешек казалось более острым - и от этого претензия казалась ему притянутой за уши, необоснованной и... неожиданно обидной. Но вместе с тем - действенной, ведь в такие моменты он начинал чувствовать, как угли у него внутри разгораются сильнее. Но когда, казалось, они готовы превратиться в настоящий костер, Сардер вдруг прекращал свои подначки. «Ничего до конца довести не может!» Возможно, со стороны выглядело странно, что советник злится, когда его дразнят за имя, но почему-то злится сильнее, когда прекращают. В конце концов, Шеллахай решил, что от генерала Сардера ему не добиться желаемого эффекта. Приуныв из-за этого, он почувствовал, что сделал хуже - угли внутри стали едва тлеть. Но вскоре случился один инцидент.