Легенда о Шархелм-Эридейле

Сардер лежал боком на кровати, подперев голову рукой, и смотрел на спящего Шеллахая. Тот спал как убитый, и это было настолько не похоже на него, что удивляло. Сардер успел проснуться после того, как сам невольно задремал, привести и себя, и его в порядок после того, что они здесь устроили, накрыть Шелли ещё одним одеялом, чтобы тот не замёрз, будучи обнаженным, и стал дожидаться, пока тот проснется. Его лицо было спокойным, пока он спал, ресницы едва заметно дрожали, бросая тени на щеки. Из окна лился свет закатного солнца, и даже Сардер чувствовал, что будить Шеллахая сейчас будет неправильно, и тому будет полезно поспать до утра. По какой-то причине тот выглядел, как человек, которому был нужен сон – может, из-за того, что все это время ему приходилось держать весь корпус темных в одиночку. Сардер протянул руку и осторожно погладил его щеку. Почему-то он никогда и не сомневался, что на ощупь эта кожа окажется очень мягкой. Вот это я попал, конечно. Даже Сардер не мог игнорировать то, какие чувства поселились в его груди после произошедшего, как и то, насколько сильно это ощущалось физически – грудную клетку будто распирало изнутри, сердце гулко стучало о ребра. Раньше он предполагал, что, добившись своего, сможет успокоиться или хотя бы добиться того, чтобы Шеллахай просто перешёл в разряд его любовника. А теперь ему даже само это слово не нравилось. Это почти ужасало - для хелм все это было чуждо, и Шеллахай наверняка снова ни на что такое не согласится. Хотя, с другой стороны, это же была его инициатива... Он тяжело вздохнул и поднялся. Оделся он уже давно, так что теперь ему предстояло незаметно или по крайней мере непринужденно выйти из комнаты советника. Некоторые хелм уже видели, что он возвратился в замок, и будет крайне странно, если он не покажется на глаза в ближайшее время. Как можно непринужденно выйти из комнаты, где совсем недавно было то, из-за чего хотелось вздернуть нос и сразу следом предупреждающе зарычать, чтобы никто не приближался к закрытой двери? Благо, когда он вышел, в коридоре никого не было. Вздохнув, он отправился к помещению, где работала его сестра – вот уж кто доложит ему обо всем беспристрастно и строго, как всегда умела. Идя по холодным коридорам, Сардер думал, что делает это для галочки, но не мог не подумать, что что-то изменилось. Сама атмосфера будто изменилась. Разморенные вниманием советника служанки не раз забегали в их мрачную обитель, разбавляя обстановку своими тонкими весёлыми голосами, и из-за этого место казалось оживлённым. Сейчас стояла тишина. Сардер решил не обращать на это внимания – возможно, прислуга наконец вспомнила о своих прямых обязанностях, о которых как-то забывала с тех самых пор, как хелм прибыли в королевство. А может они и раньше делали все, чтобы не работать лишний раз... Зайдя в нужное помещение, Сардер сразу наткнулся взглядом на Рохири: она стояла рядом со своим столом, обложенным книгами больше, чем обычно, и сравнивала данные из разных изданий. Она хмурилась, что было достаточно непривычным жестом с ее стороны, так что Сардер невольно сморщился и хмыкнул: - Думаю,  даже Эридейлу будет сложно заставить тебя хотя бы иногда улыбаться. Рохири подняла глаза. Она не улыбнулась – казалось, этого не сделали даже ее глаза. Брата могла бы и более радостно встречать. Сардер едва заметно вздохнул. - Я вернулся. Не успели полностью все разрушить за мое отсутствие?  Она смерила его взглядом и распрямилась, сложив руки: - Успели, – с прохладцей сказала она, и в первые мгновения Сардер искренне поверил, что она наконец решила пошутить.  А потом она заговорила.

***

Шеллахай стал просыпаться, продираясь сквозь ленивую негу, как после самого хорошего сна – такое раньше бывало только после знатной дозы пилюлек Велара. Но на этот раз советник точно ничего не принимал. Хотя его состояние в этот раз как никогда напоминало передозировку какими-то веществами...  Он открыл глаза и удивленно вздохнул, потягиваясь. Мышцы приятно загудели, но ожидаемой боли не чувствовалось. Боли, которая по всем законам должна и обязана быть – даже не ознакомившись с графоманством Клариссы, он знал, что так будет. Так почему его состояние так отличалось от ожидаемого? Вспоминая произошедшее, Шеллахай почувствовал, как сердце забилось быстрее, а жар на мгновение охватил обнаженное тело, так что ему пришлось сильнее вцепиться в одеяло, которым он был накрыт. Никаких вариантов, боль должна быть. Уж в сдержанности Сардера обвинить нельзя. Шеллахай проигнорировал то, с каким восторгом подумал эту мысль, и ещё раз прокрутил в голове произошедшее. Приподнявшись на локтях, он протянул руку и взял с тумбы полупустую бутылочку с заживляющим маслом Рохири. Оно уже показывало свою невероятную способность к регенерации тканей, но это... Довольно... необычный способ его использования. Он рвано вздохнул и отставил склянку, проведя руками по лицу, а после по волосам, будто стирая с себя следы так и не ушедшего сна. Он надеялся, что боль ему поможет, что испарит из сердца те кинжалы, которые резали его ежесекундно, лишь увеличиваясь в своих количествах – с тех самых пор, как он осознал, что смерть и страдания преследуют не только воинственных и готовых к этому хелм, но и тех, кто совсем не заслужил этого. Боль его отрезвляла, и он рассчитывал, что так будет и на этот раз. Но боли не было, значит, его план потерпел крах. Потерпел ли? Шеллахай прислушался к себе. Он выспался, впервые за долгое время, и это ожидаемо принесло свои плоды – он чувствовал себя отдохнувшим и спокойным, как никогда раньше. К тому же, кинжалы в сердце... они как будто притупились. Они все ещё были там, напоминая о себе едва заметной все ещё острой тяжестью, но уже не резали так, как раньше. Ему правда стало легче. И... Бездна, этот способ был явно лучше предыдущего! Если сравнивать горькую и сладкую пилюлю, какую выберет нормальный человек, если знает, что целебный эффект будет одинаковым? Он скользнул с кровати, кутаясь в одеяло и огляделся в поисках своей одежды. Та была аккуратно сложена на спинке кресла, как будто у Сардера была куча времени, чтобы это сделать. Что ж, зато это значит, что он не пытался сбежать, как только понял, что сделал. У Шеллахая были сомнения на его счёт – в основном они сводились к тому, что тот мог профессионально сделать вид, что ничего не было, или, что хуже, напротив акцентировать на этом внимание. Генерал не был подлым настолько, чтобы рассказать о произошедшем кому-то с целью побравировать или похвастаться, но советник не мог не думать о таком развитии. И, раз ситуация выглядела вполне приемлемой, склонить его к новому процессу исцеления, возможно, будет не так сложно. В любом случае, проблема казалась решаемой. Советник оделся и неспешно расчесал немного спутанные волосы, мельком взглянув на оставленное на подоконнике зеркало. Ещё несколько часов назад он видел в нем короля и Ким-вей. Казалось, что с этого момента прошло не меньше суток. Он прихватил зеркало с собой, когда выходил из комнаты. Сардер наверняка направился в корпус темных, если решил не тянуть с проверкой того, что произошло за время его отсутствия. Следовало внести и свою лепту в доклад, так что Шеллахай пошел туда. Он старался не допускать лишних мыслей, и ему это вполне удавалось, так что до нужной комнаты он добрался в спокойствии просветлённого. Он не сомневался, что генерал захочет поговорить с Рохири, чтобы узнать последние новости из родных и неподкупных уст, и она очевидно рассказала бы обо всем так сухо, как не смог бы никто. Это хорошо. Никому не станет легче, если рассказывать о том, какой кошмар начался в столице, на эмоциях. Так будет проще для всех: "появление серийного убийцы, собирающего материал для артефактов отрицания; жертв столько-то; приняты меры такие-то". Рохири всегда была настоящей хелм, и это было прекрасно. Пожалуй, с них хватит эмоций. Дверь открылась со скрипом, и Шеллахай недоуменно вскинул бровь - вроде бы, была железной... - Добрый вечер, - сказал он равнодушно. И вздрогнул, поняв, что, как бы холодно он это ни говорил, для темных в принципе не было чем-то нормальным говорить подобное. Вот же приучили эти светлые... Рохири была демонстрацией строгости и сдержанности - как всегда. Она и бровью не повела от появления советника и лишь коротко кивнула. Неподалеку от нее, на довольно пугающем железном стуле, от взгляда на который сразу появлялись мысли о пытках, сидел Сардер. Он смотрел в пустоту, и его взгляд был... он был будто зол и шокирован одновременно. Шеллахай бы не сказал, почему, но ему стало легче от этого взгляда. - Мы с генералом обсудили произошедшее, - ровно сказала Рохири, и советник на мгновение допустил шальную мысль, что обсуждали они отнюдь не убийства, - и пришли к выводу, что обсуждение возможных действий лучше вынести на общий совет совместно с королем. Ваше мнение? - Прекрасно, - снова ответил он словами, которых в Шархелме не существовало в подобном контексте, - это отличное решение, нам нужно наконец принять решительные меры. Она кивнула и вышла из-за стола: - Вы выглядите лучше. Надеюсь, в грядущем совете Вы примите активное участие - без Ваших советов, боюсь, будет нелегко принять верное решение. Шеллахай удивился такой вере в себя и перевел взгляд на Сардера. Тот до сих пор смотрел в пустоту, сжимая и разжимая кулаки. Если Рохири ему рассказала о том, что последние события на советнике сказались больше, чем он сам ожидал, то... Сардер дураком не был и мог догадаться, что крылось за странным порывом советника несколько часов назад. Возможно, он даже зол. Занятно, совсем недавно я мечтал о боли, но теперь, когда Сардер очевидно зол достаточно, чтобы эту боль мне обеспечить, эта перспектива уже не очень прельщает. Шеллахай почувствовал, как холод змейкой свернулся где-то под сердцем. Что ж, ему не привыкать к тому, что Сардер смотрит на него с презрением. Рохири вышла из комнаты, и генерал наконец поднял взгляд. Шеллахай склонил голову к плечу: - Как видите, генерал, без нашего короля и Ким-вей события и впрямь развиваются не лучшим образом. Я не стал во время нашего разговора тревожить их, до тех пор, пока мы не разработаем... Он не успел договорить, потому что удивлённо замолк, когда Сардер резко поднялся со своего места, так, что железный стул с грохотом упал на пол, и приблизился, практически мгновенно оказавшись перед ним. Шеллахай не знал, что от него сейчас ожидать, и невольно испугался. Через мгновение он оказался крепко прижат к чужому телу. Шеллахай шокировано распахнул глаза, замерев, как зверёк, почуявший хищника. - Мне очень жаль, - тихо произнес Сардер, крепче сжимая его в объятиях. Сердце Шеллахая пропустило удар, и он невидяще уставился в пространство над его плечом, ощущая накатывающую слабость. "Мне очень жаль." Это было не в стиле хелм, даже не в стиле Сардера. Темные не проявляют сочувствия и сопереживания, и генерал следовал этому правилу денно и нощно, не изменяя ему. До этого самого момента. Рохири явно рассказала ему обо всем, и то, о чем он подумал, было не то, что Шеллахай использовал его, чтобы прочистить разум после стресса, а что ему... "Мне очень жаль." Он почувствовал такую острую боль, какую не ощущал прежде. Она взорвалась в его груди, поднялась вверх и обожгла глаза, застилая взгляд. Он сжал зубы почти до боли и стиснул в руках одежду на спине Сардера, сжимаясь в комок, насколько это позволяло его положение. "Мне очень жаль." Он плакал впервые за все время, что помнил себя. Мне очень жаль, Личия. Кларисса. Мне очень жаль. Простите меня.