1
7 мая 2020 г., 18:19
Соревнования для Бэкхёна — это как кокаин для наркомана: порок. Он эгоистичный ублюдок, который гордится собой, когда его хвалят, раздувая его чрезмерно раздутое эго. Была ли это та викторина в четвёртом классе или ежегодный конкурс Общества Дебатов, он выиграл всё это, как самопровозглашённый чемпион, которым он был. Так его воспитали в детстве — милый маленький Бэкхённи сможет и добьётся великого! поэтому он, в свою защиту, всего лишь пытался исполнить роль хорошего сына. Неудача была неизведанной территорией, в которую он никогда не хотел углубляться.
Так что вполне ясно, что нечто столь по-детски воинственное, как игра в лазертаг, пробудило его интерес. Повёлся.
— Ты в деле? — спрашивает рядом с ним Чондэ. Они оба сидели на верхней трибуне, в тени дерева. Частенько их одноклассники становились инициаторами перепалок Чанёля и Бэкхёна. Они всегда получают удовольствие, наблюдая, как эти двое перемывают кости друг другу. — Я слышал, что Чанёль будет там, — произносит Чондэ, и в его голосе явственно прозвучали дразнящие нотки, когда он произнёс имя. Чондэ был одним из тех инициаторов.
Как собака Павлова, обострённые чувства Бэкхёна сразу же отреагировали на имя. Он быстро бормочет:
— Я в деле! — потому что на самом деле, кто же не захочет воспользоваться любым шансом, чтобы показать этому огромному мешку с дерьмом, где ему самое место? На Сраной улице в Лузервилле.
Мелочно? Может быть.
Понимаете, Бэкхён был доброй сукой. Сугубо неизменный, двадцатичетырехкаратный подросток, рождённый с самой манипулятивной в мире надутой губкой и соблазнительным взглядом, но также с мягким сердцем, которое плачет над видео, где спасают щенков, а также ест печенье с молоком перед сном.
Хоть этот факт был известен многим, каким-то образом всё это превратилось в его очарование. Люди хотели этого парнишку Бёна. У него было самое восхитительное лицо когда-либо виданное на мужском лице — мягкие, влажные, розовые губы с серповидными глазами при улыбке. У него были длинные, гибкие пальцы с наманикюренными ногтями, которые всегда были на его коленных чашечках, когда он садился своей округлой, упругой попой, скрещивая ногу на другой. Его бёдра были полными и такими соблазнительными в обтягивающих узких джинсах. Бён Бэкхён та ещё находка, и парень знал об этом.
Однако для мужчины с ростом метр пятьдесят два, который более или менее выглядит безобидно, он может и врезать. У него четвёртый разряд в хапкидо, и раздражающе настойчивые, неприятные выходки его поклонников, несомненно, увидели на себе на что способен Бён — окровавленный нос и несколько сломанных костей.
Как бы то ни было, не все были очарованы этим симпатичным парнишкой. Пак Чанёль — совершенно другой разговор. Он (в красочном описании Бэкхёна) раздражающий, безмозглый, пустая трата пространства, что любила выбешивать Бэкхёна. При росте метр восемьдесят два он вполне мог сойти за помесь обезьяны и жирафа — рождённого с ушами размером с летающую тарелку и длинными нескоординированными бамбуковыми побегами вместо ног. Несмотря на то, что он был подтянут, аккуратно стрижен и со всем приданным в нужных местах, Бэкхён скорее встал бы под пулю, чем признал сильно излучающую сексуальную привлекательность парня. (На самом деле это больше для его душевного спокойствия, чем для правды, но ему и не обязательно знать это. Пока что.)
— Давно пора положить конец вашей глупой вражде, не? — Чондэ потягивает шипящую жидкость из оранжевой банки фанты и смотрит на поле. Несколько студентов сидели на траве, которая была рядом с трибунами. — Уже середина выпускного года, а вы вцепились друг другу в глотки с незапамятных времён, — ещё один глоток. Бэкхён чуть не опрокинул банку Чондэ, чтобы тот подавился, потому что некультурная задница Ким пытается снова казаться зрелой, называя это глупой враждой, но решает не делать этого.
Мы не терпим жестокого обращения с животными.
— Дамбо просто придётся привыкнуть видеть моё лицо, потому что я не сдаюсь, — говорит он, воруя жареную картошку у Чондэ. Блин, барбекю. Он бросает взгляд на Чондэ, чтобы понять, почему тот не реагирует на его шутку. Он смотрел на что-то — нет, кого-то. Бэкхён проследил за его взглядом.
Ах, а вот и герой дня.
Пак Чанёль в своих фирменных трико Адидас и без верха, его блестящие грудные мышцы были выставлены на общее обозрение, визуальное зрелище для зевак, чтобы насладиться ими. Он подошёл к дорожке на поле и начал разминку. Его мягкие волосы иссиня-чёрного цвета пружинили на его макушке, когда он подпрыгивал на месте, надевая свои аирподсы.
Только гляньте.
Этот мудак.
Его губы приоткрылись, чтобы выдохнуть немного воздуха, брови сошлись вместе в серьёзном взгляде, который, как ни странно, действительно соответствовал его чертам лица. По причинам, до сих пор неизвестным, Бэкхён не мог отвести взгляд.
Просто жалею эту уродливую рожу, — оправдывался Бэкхён. Из жалости.
Затем он начал медленную пробежку по самой дальней полосе, и его бицепсы начали сокращаться, когда руки Чанёля двигались в такт его движениям. Должно быть, он качался в школьном спортзале перед пробежкой. Бэкхён закусил губу. Чёрт возьми. Он был из тех парней, у кого были крутые бицепсы. И эти руки действительно выглядели красиво…
Он тряхнул головой, прежде чем она начнёт думать о нелепых вещах.
— Какого хуя этот уродливый говнюк делает, бегая трусцой в двенадцать часов дня, когда солнце уже высоко, — вместо этого он издевается, чтобы перенаправить свою энергию от небольшого отклонения с его либидо, обратно к гневу. Туда, где ему самое место.
Чондэ смотрит на Бэкхёна и поднимает бровь.
— Осторожно, Бэк, начинаешь говорить так, будто тебе не всё равно, — он дразнится, и его губы превращаются в ухмылку. — Боишься, что сексуальный футболист из твоих влажных снов может свалиться в жару без футболки в геркулесовом великолепии?
Его правый глаз дёргается на последней фразе, но он игнорирует её.
— Конечно, мне не всё равно, — Бэкхён откидывается назад, наклоняет голову в сторону, приковывая взгляд к бегущей фигуре на его периферии с кривой улыбкой. — Там обезьяна на свободе. Кто-то должен предупредить власти. Двоюродного брата шимпанзе Бабблза нужно вернуть на своё дерево в зоопарке.
Чондэ прищуривается, видя, как его друг безжалостно обзывает уши атлета.
— Ты свои уши видел? — Чондэ с каменным лицом, — иногда мне кажется, что однажды они сами взмахнут крыльями и заберут тебя отсюда. Ах, тогда мир познает покой, — он потягивает свою фанту.
Бэкхён толкает его.
Чондэ давится напитком. Хах.
— Йа!
Не обращая внимания на протесты своего друга, он закидывает ногу на ногу и отворачивается. Когда Чондэ вытирается и начинает говорить про недостатки Бэкхёна, красочно описывая их, Бэкхён вновь устремляет свой взгляд на единственную бегущую фигуру на поле.
Пока он наблюдал, словно ястреб, он высасывает немного неприязни, бегущей по его венам, чтобы немного искренности потекло по венам. Гипотетически, если бы Чанёль был нормальным, Бэкхён, гипотетически, мог бы легко допустить мысль влюбленности к Паку без всяких оговорок. Не то, чтобы это кого-то волновало, но Пак Чанёль был влажной мечтой Бэкхёна. Высокая переносица, миндалевидные глаза, пухлые губы, которые казались такими мягкими на ощупь. Тело греческого бога. Белоснежная, ребячливая ухмылка, такая ослепительная, что Солнце, возможно, потеряло свою работу. Настоящее произведение искусства.
Но, конечно же, Чанёль не был нормальным. Умение этого человека выводить Бэкхёна из себя при каждом удобном случае было достаточным для того, чтобы он отгонял свои (не гипотетические) ночные извращенные фантазии и истолковывал постоянную насмешку, предназначенную специально для него, и только для него.
Инцидент, который начал их вражду, не был даже отдалённо оскорбительным, чтобы оправдать враждебность с обеих сторон.
И всё это из-за дурацкого теста.
— Хорошо, студент с самым высоким баллом, — объявил мистер Ли, замолкая и вытаскивая из стопки тестовую работу. Бэкхён отодвинул свой стул от стола, чтобы встать и взять свою работу. Тест был до смешного прост, что он просто знает, что сдал тест, потому что только идиоты ошибаю…
— Пак Чанёль, возьми свой тест.
Бэкхён резко откидывает голову назад. Моргает один раз. Дважды. А потом ещё много раз.
— Ч-Что? — мямлит он. Неужели он всё правильно расслышал? — Подождите, сэр, вы хотите сказать… — краем глаза он видит, что упомянутый парень встаёт со своего места. Справа от Бэкхёна, на ряд сзади. — …у него самый высокий? — спросил он голосом, пронизанным крайним недоверием, выпучивая глаза и глядя на мистера Ли и поисках подтверждения.
Нет. НЕТ.
Это неправильно. Здесь определенно какая-то ошибка. Второе место? Нет. Это не то место, где должен быть Бён. Он никогда не был вторым. Я второй?! Даже это слово кажется ему горьким на вкус. Нелепо. Неприемлемо.
Чанёль, высокий футболист, приобретатель листка (!), останавливается у его стола и проводит пальцем по подбородку Бэкхёна.
— Прикрой свой рот, коротышка. Муха залетит, — он подмигивает! подмигивает! ему и продолжает путь за своим тестом. Тест, впервые за много лет написанный чернилами с более высоким баллом, чем у Бэкхёна.
Парень был в ярости.
Он насмешливо скрестил руки на груди. Шутки про его рост недопустимы, потому что он не коротышка!
— Какого ху…чёрта ты называешь меня коротышкой? — он усмехнулся, удивляя высокого парня. Он не мог выругаться. Не тогда, когда он хотел держать оценку поведения в узде.
Высокий парень меняет своё выражение на лукавое и ухмыляется.
— Ты, — отвечает он, всё ещё стоя перед классом возле стола мистера Ли. — Ты такой… — он указывает на маятник на учительском столе, — высокий, это мило, — маятник был высотой в шестьдесят сантиметров.
Сбитый с толку, он шлёпает ладонью по столу.
— Это потому, что ты ходячий небоскрёб, тебе всё кажется маленьким!
Мистер Ли откашливается.
— Хорошо, этого достаточ…
— О, прошу, ты бы не смог дотянуться вон до той полки, даже если бы попытался.
Бэкхён оттолкнулся от своего места и ткнул пальцем в сторону высокого парня.
— Ты! Самый грубый отморозок, которого я когда-либо встречал! — закричал он. К чёрту поведение! Ему нужно очистить своё имя.
Чондэ, сидевший рядом, потянул его за подол рубашки.
— Йа, Бэкхён-а. Хватит, — он кричал шёпотом, переводя взгляд со своего лучшего друга-идиота на мистера Ли, который выглядит так, словно у него на виске вот-вот лопнет вена.
Но, конечно же, Чанёль подливает масла в огонь.
— Извини, дорогой, не могу расслышать тебя со своего первого места, — пропел Чанёль, возвращаясь на своё место. — Снизу ты выглядишь ещё красивее.
Отвратительно.
— Пошёл нахуй!
— Довольно! — ругается мистер Ли. — Жду вас обоих в директорском кабинете сегодня днём, — он бросает на них многозначительный взгляд, пока тот не падает на Бэкхёна, качая головой. — Я очень разочарован в тебе, Бён. Ожидал от тебя большего.
Бэкхён помнит всё это, как свежую вчерашнюю рану. Он с отвращением морщит нос. С тех пор его безупречный послужной список начал страдать, от стабильной А с плюсом до нестабильных минусов и даже ниже до B c плюсом. И всё из-за того, что какой-то болван украл его место.
Отчётливый хруст гравия вывел Бэкхёна из раздумий. Его пристальный взгляд находит и фиксируется на его заклятом враге, замедляющего бег обратно в шаг. Приближаясь к секции рядом с их местом, он волочит ноги, выдыхая последние остатки усталости, и бездумно останавливается перед ними. Его грудь вздымалась, словно завтра никогда не наступит, потная и разгорячённая.
Матерь Божья.
Вот так, всего в четыре ряда высотой, он получает свободный доступ к зрелищу, которое представляет собой скульптурный торс Чанёля. Его руки были втрое больше худых рук Бэкхёна, предплечья жилистые и, возможно, просто напрашивались на укус. Большие, шероховатые руки схватились за бутылку с водой, стоявшую на ступеньках трибуны. Закинув голову назад он начал пить.
Тело Бэкхёна отреагировало очень нехарактерной для него реакцией — возбуждением.
Кадык Чанёль двигался вверх-вниз, когда он продолжать глотать, и Бэкхён бысстыдно наблюдал, как капли пота скатывались по его груди, скользя вниз к его кубикам на животе, вплоть до пупка, вдоль до низко посаженных его спортивных трико.
У Бэкхёна пересохло в горле.
— …и ты даже на секунду не оценишь себя. Иногда ты бываешь груб. Может быть, я и твой друг, но иногда мне очень трудно удержаться, чтобы не врезать тебе, — всё то время, пока Бэкхён переживал кризис, Чондэ находился в середине монолога и даже не потрудился проверить, обращает ли на него внимание его целевая аудитория. Закончив, он поднёс к губам банку с содовой. — Серьёзно, почему я вообще терплю это?..
— Дай мне, — Бэкхён выхватывает у Чондэ наполовину полную банку фанты и осушает напиток одним глотком.
Чондэ, выпячив губу, готовый к глотку, посылает своему другу убийственный взгляд.
— Ты, — он моргает и невозмутимо смотрит на Бэкхёна, — вот видишь, именно об этом я и говорю. Манеры, Бён. Можешь взять, — он качает головой и отводит взгляд.
— Да, да. Как угодно. Манеры. Конечно, — облизнув губы, он встаёт, — Пошли отсюда.
Чондэ нахмурил брови.
— Зачем? У нас ещё есть полчаса до начала занятия, — говорит он, взглянув на свои наручные часы.
Потому что мне становится жарко и беспокойно, и мне это не нравится.
— Потому что здесь скучно, пошли, — он торопливо потянул Чондэ за запястье и спустился на одну ступеньку, показывая на свою спешность.
— Почему ты такой дёрганный… — Бэкхён снова потянул его за запястье, — я…Подожди секунду, моя сумка… Бён!
— Что! — Бэкхён топнул ногой, — вставай нахуй и пошли уже!
— Что за ребёнок! — сердито говорит Чондэ, перекидывая через плечо лямку сумки. — Какого чёрта так внезапно?
— Я сказал тебе! Потому что мне скуч…
— Бён?
Ответ Бэкхёна обрывается чьим-то голосом. Проклятье . Он резко оборачивается.
— Что?
Глаза Чанёля прищурены из-за солнечного света, попадающего на него. Он проводит рукой по лбу и фыркает, когда видит его.
— А, это ты. Опять визжишь, как сука, погляжу.
Глаз Бэкхёна задёргался. Потом он захихикал.
— Звонила Дора. Просила тебя вернуться, Бутс. Тебе лучше пойти и остановить Жулика от воровства, — говорит он и машет рукой, — Покеда!
Чанёль хмыкнул.
— Умничаешь и остроумишь, как всегда, — он положил руку на бедро, переминаясь с ноги на ногу. — Но ты не должен так оскорблять людей, Бэкхён-а, — он небрежно перекидывает полотенце через плечо.
Бэкхён складывает руки на груди.
— О, я вовсе не обзываю тебя. Просто описываю.
— Не будь таким грубым, детка.
Бэкхён моргнул.
— Пошёл нахуй, — он усмехается, — я не твоя детка, Пак.
Чондэ, сидевший на своём месте, наблюдал за ними и вздыхал. Он достаёт свой телефон и украдкой делает фотографии спорящих парней.
—
Сегодня
12:30 PM
Чондэ:
[прислал фотографию]
Кто-нибудь, скажите им уже. Плиз.
Чонин: они опять «ссорятся»? Кёнсу: Идиоты. Сехун: Пусть они сами с этим разбираются лол весело смотреть как они выводят друг друга хахахаЧондэ
не ты проводишь каждую секунду с Бэком каждый день!!! Я вижу это дерьмо всё время. Я устал.
Чонин: пиздец очевидная хрень что чанелю нравится бэк Кёнсу: Все знают, что у Чанёля стоит на Бэкхёна. Бэкхён просто блядски слепой. Или делает вид. Сехун: ну не знаю по поводу вас ребят, но бэк думает что ёль горячий мы выпивали и он сказал «я хочу облизать пресс чанёля», а потом вырубилсяЧондэ:
о, да ради бога. такое разочарование.
Кёнсу: Как я и сказал. Идиоты.—
Занятия были отменены, и Бэкхён направлялся на школьную парковку, где Чондэ и остальные ребята договорились встретиться. Было пять часов вечера, и начинало уже темнеть. Честно говоря, Бэкхён никогда не любил выходить из дома после школы. Он предпочитал оставаться дома и играть в Лигу, а не ходить куда-нибудь выпить или что там ещё делают нормальные люди после школы. Он уже подходил к главному входу в школе, когда сзади кто-то свистнул. Стук кроссовок по линолеуму эхом раздавался по коридору. — Идёшь домой, сладкий? — Чанёль подкрался к нему. Только что принявший душ парень пах мылом. Бэкхён быстро посмотрел на него. — Будешь читать книжку и пить молоко, приятель? — он дразняще насмехается над Бэкхёном, вцепившись в лямки чёрной спортивной сумки, которую он закинул на своё (очень красивое и широкое) плечо. Волосы Чанёля были влажными и немного в беспорядке, словно он не потрудился привести их в божеский вид после того, как вытер полотенцем. Его кожа выглядела такой нежной, и было видно ямочку из-за его ухмылки. Как же он ненавидит признавать, что Чанёль действительно очень, блять, горячий. Бэкхён поджимает губы и свирепо смотрит на парня. Горячий он или нет, всё равно мудак. — Нет, — отвечает он, глядя в сторону и продолжает идти в сторону, задирая выше нос. — По правде говоря, я как раз собирался надрать тебе жопу в лазертаге. Чанёль издаёт утробный смешок и качает головой. — Ты уверен, дорогой? Что ты будешь делать, гоняться за мной своими короткими ножками? — он провоцирует его с ухмылкой на лице. Они доходят до ступенек, ведущим на парковку. Бэкхён останавливается и смотрит на Чанёля, который тоже останавливается рядом с ним. Он смотрит на парня две секунды. А потом шлёпает его по голове. Чанёль наклоняется и хрипит. — Боже мой. Бэкхён бросает его и спускается вниз, в то время пока Чанёль что-то бормотал о чёртовых железных руках. Бэкхён замечает Чондэ и Кёнсу, Тэмина, Айрин и Джой, стоявших рядом с воротами. Там было ещё несколько человек из их класса. Агх. Люди. Чондэ замечает их двоих и машет им рукой. Бэкхён не упускает из виду любопытный взгляд своего лучшего друга, брошенный на него после того, как он заметил футболиста, следующего за Бэкхёном. И он определённо видит лёгкий толчок в бок Кёнсу и то, как он резко дёрнул подбородком в их сторону. Даже хихиканье Кёнсу не было упущено. Чёрт возьми… — Давай так, — продолжает Чанёль, догоняя его быстрыми шагами. Бэкхён искоса поглядывает на него. — О, мы всё ещё разговариваем? — сказал он, хватая лямки сумки. Не обращая внимание на издёвку, Чанёль продолжает. — Если ты победишь меня в лазертаг, я буду у тебя на побегушках целый день. Нет, даже неделю. Бэкхён останавливается как вкопанный. Он смотрит на Чанёля, словно у него выросло три головы. — Ты имеешь в виду, как раб? Чанёль моргает, обдумывая. — М-м-м. Если тебе так удобнее. Чанёль? Его личный раб? На неделю? Бэкхён сужает глаза, не веря в слова, которые звучат слишком, чтобы быть правдой. — А в чём подвох? — он должен признать, держать Чанёля в своей власти было бы довольно забавно. Чанёль наклоняет голову набок. — Какой подвох? Никакого подвоха, — хихикает он. — Ты ни за что не победишь меня в моей игре, парень, — он помахал пальцем перед лицом Бэкхёна. — О, правда, — Бэкхён фыркает. — Правда. Бэкхён складывает руки на груди. — А если я проиграю? Стану твоим рабом? Ха, хорошая попытка. — О нет, милый. Ты не будешь моим рабом, если проиграешь, — он делает шаг ближе и шепчет. — Ты сходишь со мной куда-нибудь. Бэкхён фыркает, дёргаясь назад. Неужели он всё правильно расслышал? — Что? Что ты имеешь в виду? Пойти с тобой куда-нибудь? Как на… — Свидание. Как на свидание, Бэкхён, — заканчивает за него Чанёль, будто тот совсем не понимал этого слова. — Ну знаешь, обычно это делают пары. Бэкхён медленно кивает. — Видишь ли, в этом то и проблема. Мы, — он указывает на себя, а потом на Чанёля, — не пара, и никогда ею не станем, — звучит как ложь — думает Бэкхён. Чанёль почти засмеялся. Он поднимает палец и смахивает чёлку с глаз Бэкхёна. Бэкхён клянется, что никогда так не волновался. — Ну, это мы ещё посмотрим, — он мягко тыкает в щёчку и уходит от Бэкхёна, успевая при этом подмигнуть ему. — Удачи, детка. Что за… …нахуй? Бэкхён оборачивается и видит Чондэ, стоящего рядом с ним, с озадаченным выражением лица. Когда он успел подойти? — Что это, бля, было? Вы что, трахаетесь? — он кричит шёпотом, врываясь в личное пространство Бэкхёна. Бэкхён ударяет Чондэ в грудь. — Что! — восклицает Бэкхён, отходя назад. — Чондэ, хватит фантазировать об этом дерьме, которое крутится у тебя в голове. Не смеши меня. Будто я позволю ему приблизиться к моей заднице. Чондэ задумчиво мычит с гримасой на лице, потирая больное место на груди, куда ударил Бэкхён. — Так… — начинает Чондэ, — снизу, ха? Бэкхён пинает его. Он разворачивается и уходит, а Чондэ хромает у него за спиной. — Уёбок, — говорит Чондэ, скрипя зубами, — ты ходячая опасная зона, — бормочет он, качая головой. — Правила просты, — персонал начал свой инструктаж о правилах безопасности игры. Все они сидели полукругом возле стойки администрации, пока дежурный персонал готовил всё для игры. — Цельтесь и стреляйте по целевым областям, расположенным на жилетах игроков. Одно попадание — ты вне игры. А теперь поделитесь на две команды. Также предлагаю вам принять участие в розыгрыше приза, чтобы было интереснее. Я вернусь через пять минут. Персонал уходит, чтобы дать им время поделиться на команды. Было двенадцать человек, включая его самого. Он был в команде с Чондэ и Айрин, а Кёнсу и остальные его друзья были в другой команде. Как и Чанёль, конечно же. Бэкхён был так взбудоражен, что не мог дождаться момента победы над Чанёлем. Раб на неделю, Бэкхён. Давай сделаем это. (Он игнорировал тоненький голосок в глубине своего сознания, кричащий ему о том, чтобы он проиграл. Потому что зачем ему это делать. Сумасшедший.) После того, как они получили своё оружие и проверили боеприпасы, обеим командам дали карту для планирования и разработки стратегии. А после наступило время игры. Прошло всего две минуты с начала игры, а в помещении был уже хаос. Громкие крики (которые издавал Чондэ, по мнению Бэкхёна) и неистовый гогот эхом отдавался по арене. Табло показывало, что они отстали на несколько очков. Бэкхён вздыхает и прижимается к стене в углу. Он устал. Вспотел и устал. Почему он согласился на это снова? — Чанёль! Сзади тебя! — кто-то кричит издалека. Ах, верно. Сжимая пистолет, он стоит настороже. Он медленно выползает из-за угла и выглядывает. Он нацеливается на лагерь в конце комнаты, чтобы видеть передвижения противников лучше. Как только горизонт стал чист, Бэкхён быстро подбегает к панели в конце комнаты. Краем глаза он замечает спину противника. Он замедляет свой бег. — Тс-с-с, — противник поворачивается, и Бэкхён стреляет. — Извини, приятель, — и он исчезает. Бэкхён продолжает красться от панели до панели, убивая противников, с которыми он сталкивается, пока не достигает последней в конце комнаты. Он бросает взгляд на магазин пистолета, чтобы проверить патроны, и обнаруживает, что они закончились. Он перезаряжается, когда чья-то рука на его талии резко разворачивает его и прижимает к стене. — Сюрприз, коротышка, — самодовольное лицо Чанёля появляется перед Бэкхёном во всей своей великолепной красе. Очень вовремя, мать твою. Понимая, что он облажался, Бэкхён переходит в дипломатию. — Окей, давай не будем торопиться. У меня кончились патроны, дай мне хотя бы шанс перезарядиться и сделать бой честным, ага? Чанёль посмеивается и делает шаг ближе к Бэкхёну. — Хм. Не думаю, что хочу это делать, Бён, — пропевает он, слегка наклонив голову. Бэкхён фыркает. — Да ладно, какое удовольствие убивать меня без вызова? — он толкает его, потому что ни за что на свете не выйдет из этой чёртовой комнаты обиженным неудачником. — И? Зачем мне вызов, у меня есть ты прямо здесь, — говорит Чанёль, его голос понижается на октаву ниже, — беззащитный, — он прижимается ближе к Бэкхёну, пока они не оказываются на расстоянии волоска друг от друга. Бэкхён чувствует, как на висках у него скопился пот, а запах парфюма Чанёля, не помогает успокоить его бешено колотящееся сердце. Он пахнет очень, очень хорошо. Не время, Бён! — Я могу убить тебя прямо сейчас, — тихо бормочет Чанёль, словно он знал, какой эффект произвёл на него. Свободной рукой Чанёль приподнимает подбородок Бэкхёна так, чтобы тот смотрел на него. Взгляд Бэкхёна был безумный, он быстро моргал, а его зрачки бегали туда-сюда. Чанёль мог бы сказать, что он напуган, взволнован. Это было очень мило. Он продолжал просто смотреть на лицо парнишки, не подозревая о хаосе, который творился в голове Бэкхёна. Бэкхён не мог сказать, о чём Чанёль думает. Его глаза быстро бегали по лицу Бэкхёна, словно впитывая. О чем ты думаешь, Пак? Затем, следующие слова сказанные Чанёлем бросили всю его собранность на ветер. — Боже, я так хочу тебя поцеловать. Разум Бэкхёна не может понять, что было сказано. — Ч-Что? — он заикается и слишком часто моргает. Рука спускается с его подбородка на талию Бэкхёна, скользя на поясницу, чтобы ближе прижать его к спортсмену. — Можно тебя поцеловать? — шепчет Чанёль, его лицо медленно приближается к лицу Бэкхёна, его дыхание сбивается, потому что, о боже, блять, мы действительно поцелуемся? — Бэкхён, — тихо зовёт Чанёль, не получив ответа. Бэкхён слышит, как пистолет выпадает из рук Пака, затем он чувствует, как другая рука Чанёля ложится на его лицо. — Можно тебя поцеловать? А хочет ли он этого? — Да, — шепчет он. Погодите, что? Чанёль, не теряя времени, прижимается губами к его губам. Мягкие и влажные. Это было скользко, горячо и нетерпеливо. Чанёль целовался, словно изголодавшийся человек, парень целовался так, что Бэкхён плавился в его руках. Чанёль прикусил его нижнюю губу, и Бэкхён не смог сдержать стона. Выбросив пистолет, Бэкхён обвивает руками шею высокого парня. Он наклоняет голову, чтобы углубить поцелуй, добавляя язык, и притягивает парня ближе, чтобы ещё сильнее прижаться к тёплому телу Чанёля. Он посасывает его нижнюю губу, а затем вылизывает его горячий рот. Чанёль издает низкий рык из груди. — Блять, — выдыхает Чанёль, слегка отстраняясь на момент, а после опять возвращаясь к губам. Он сжимает бедро парнишки, наклоняя его голову вперёд, пытаясь доминировать в поцелуе. Всё, о чем мог думать Бэкхён это то, как ему жарко, жарко, жарко. Внезапно большие руки потянулись к его заднице. Руки обхватили его половинки попы и принялись сжимать и щупать их. Бэкхён подумал, что сейчас откинется. Он отстраняется от губ. — Ладно… — выдыхает он, тяжело дыша, — сбавь обороты, — бормочет он, покрывая легкими поцелуями линию подбородка Чанёля. — Ещё немного, у меня точно встанет, клянусь. Он слышит тихий смешок и довольный вздох, когда посасывает мочку уха Чанёля. — Прости. Просто я… Блять, Бэкхён, — Чанёль выдыхает. Его руки перемещаются на спину, — ты сводил меня с ума все эти годы, и теперь, когда я наконец тебя поцеловал, я просто схожу с ума. Бэкхён хихикает и отодвигается от шеи Чанёля, чтобы легко чмокнуть его в губы. Он ничего не может с собой сделать. Бэкхён был в приподнятом настроении от самого умопомрачительного поцелуя, который у него был. Чанёль затрепетал от этого милого жеста. — Что значит, что я свёл тебя с ума? Все наоборот. Ты нарываешься на споры со мной. Чанёль слегка хмурит брови. — Нет, я этого не делаю, — возражает он, поднимая руку, чтобы провести ею по мокрой от пота чёлке, поддразнивая его. — Весь первый год я и только и делал, что пытался поговорить с тобой, но ты продолжал видеть во мне своего врага, — он щёлкает Бэкхёна по носу. Бэкхён морщит нос и качает головой. — Нет-нет, ты всё время отбирал у меня первое место, нарываясь на драку. — Э-э-э, нет, я не хотел ссориться. Никогда не хотел, — парирует Чанёль, чмокая его в щёку. — Я сдал тест на отлично, а ты просто не мог принять, что написал его хуже, поэтому, — поцелуй в другую щёку, — ты сделал меня своим врагом. А потом, — поцелуй в губы, — ты продолжал вести одностороннюю борьбу со мной…Пытаясь превзойти меня… — и ещё один. Сердце Бэкхёна колотилось так быстро, что могло выскочить в любую секунду, — всю старшую школу. Всё, что я хотел это позвать тебя на свидание, но ты никогда не давал мне времени на это. Ты ненавидел меня, поэтому я подыгрывал тебе, чтобы хотя бы говорить с тобой, — Чанёль оставил поцелуй на виске. Пока Бэкхён переваривает эту новообретенную информацию, он осознаёт, насколько глупым он был. Но он ничего не мог с собой поделать. В его характере было превращать всё в соревнование, так что он мог неправильно понять намерения Чанёля в самом начале. Оглядываясь назад, до того случая с тестом, он теперь вспомнил, что Чанёль действительно пытался подружиться с ним. Он здоровался с ним в коридорах, делился конспектами и даже отпускал пару шуток. Чёрт. Он был таким тупым. — Я такой тупой, — Бэкхён говорит в плечо Чанёля, обмякая в его руках, — я мог встречаться с тобой с самого начала. Чанёль хихикает и целует его в лоб. — А кто сказал, что я хотел? — Эй! Ты же сказал… — Я шучу, милый, — произносит Чанёль с улыбкой. — Если бы я тогда не был мелкой сукой, мы бы, наверное, стали парой, — пыхтит Бэкхён. — Позор. Чанёль смеётся, склонив голову набок. — Парой, да? — он дразнится, вспоминая слова Бэкхёна. — А что ты там говорил раньше? Мы никогда не будем парой?» Бэкхён вздыхает, он находит руками уши Чанёля. Что ж, теперь он находит их милыми. Блин, вот он продажный. — Человек может поменять своё мнение, — опровергает он, — ну если меня официально пригласят на свидание, — он пожимает плечами. — Ах, да? — М-м-м. Они оба нежно смотрят на друг друга, прежде чем посмеяться над нелепостью ситуации. Бэкхён никогда не думал, что всё это обернётся так. Конечно, он мечтал об этом в те дни, когда был честным со своими желаниями, но на самом деле делать ничего не собирался. Не когда Чанёль спланировал всё к такому концу. Чтобы этот парень, или, как прямо сказал Чондэ, сексуальный футболист в его мечтах, оказался в его объятиях. Его мозг готов был взорваться. О. Дерьмо. Так тяжело быть доброй сукой.—
Сегодня
6:35 PM
Чондэ:
[прислал фотографию]
конец целой эпохи!!! бён сдался
. Кёнсу: Чондэ заставил меня сидеть до конца их сосалок Я никогда не просил об этом. Сехун: наконец-то лмао Чонин: Эй, Су. Кёнсу: Да? Чонин: что ты скажешь на то чтобы мы ну эм ну знаешь тоже сходим куда-нибудь? ;) Кёнсу: Перестань писать как двухлетний А потом мы поговорим. Сехун: ОтличненькоЧондэ:
Нет. СТОП. Только не вы!!!
Примечания:
всем спасибо за ваши исправления!
