Paris — London

      Поразительно, как незаметно может пролетать время, когда занимаешься любимым делом и, между тем, как тянутся мгновения, стоит только положить жизнь на весы внутренних угрызений совести и скрытых желаний. Вечная проблема между разумом и сердцем – тем, что правильно и тем, чего хочется.       Две недели после того вечера и звенящей пощёчины, которой я наградила Рэймонда Смита, прошли в череде мук совести и бессонных ночей. Мне не удавалось уснуть. В каждом своём сне я встречала отголоски его образа, что так тревожил меня и не давал покоя.       Взлохмаченные волосы — наполовину золотые, наполовину серебряные, как полная луна тёплой летней ночью, и блестящие голубые глаза; неизменно несколько прядей нависают над пронзительным взглядом из-под очков. Он дышит глубоко и рвано, крылья носа раздуваются, придавая лицу опасности. Его горячие, длинные ладони сжимают талию, тянут на себя и вместе с тем он напирает сверху, накрывая будто волной цунами.       С такими снами покой оставался несбыточной мечтой.       Рольф не понимал в чём дело, не знал, что со мной происходит. По сути, муж толком ничего не замечал, лишь изредка делал короткие замечания о том, что я стала бледной и уставшей. Это злило ещё больше. А потом ему пришла в голову дурацкая мысль, что я могла быть беременной и это на время вернуло его мне: он стал чаще проводить время дома, будто опасаясь оставить меня одну. Но потом выяснилось, что я не в положении и его опять как ветром сдуло. Я вернулась к работе, оставив мужа без объяснений: всё, что знал Рольф – я нашла для себя проект и теперь днём пропадаю на объекте. Кажется, ситуация стала возвращаться к тому времени, когда мы жили в Париже и всё у нас было гладко. Но в Париже не было Рэймонда Смита, который маячил бы у меня перед глазами буквально круглосуточно.       Спустя две недели работы над особняком, когда рабочие занимались отделкой стен на втором этаже, я делала чертежи в большой гостиной, где было лучшее освещение в доме в это время суток. Стоял тёплый день, я открыла окна, впустив свежий воздух с улицы, надеясь, что это прогонит хандру и избавит от дурных мыслей. У меня было ощущение, что я в ловушке, во власти судьбы, независящей от моих собственных решений и поступков. Сложно было осмыслить и, тем более, выразить словесно то, что острым шипом ворочалось в груди, как предчувствие неизбежного. Мне казалось, словно сами звезды, образовав какую-то гигантскую клетку, в которую я была заключена, вращались и перестраивались непостижимым образом, в ожидании решительного момента уготовленного мне судьбой.       Когда в особняк, с неожиданным визитом, пожаловал мистер Пирсон, мысль о том, что моя судьба решается кем-то вместо меня, стала только крепнуть.       Проблем с ремонтом особняка не было, поэтому и бояться мне не следовало. Но я чувствовала неладное и ожидала подвоха. Майкл занял второй свободный, не заваленный бумагами и схемами, стул и завёл разговор о сроках. Его голос звучал мягко, он говорил спокойно и с осторожностью, как обычно, взвешивая каждое слово. Мы проговорили почти час и после этой беседы я почувствовала усталость и слабость, голова кружилась, как после каруселей, - бессонница сказывалась на общем самочувствии.        — На следующей неделе мы с Роуз отмечаем годовщину свадьбы. Праздник будет скромным, гостей не много, но мы хотим, чтобы ты тоже пришла, - сказал он в заключении.       После этих слов мрачная тень легла ему на лицо и между бровей появилась глубокая складка. Он был чем-то обеспокоен, но я не решилась спрашивать. Поблагодарив за приглашения, я пообещала, что обязательно приду.       Он ушёл, так же решительно, как и появился. Я подошла к окну, наблюдая, как Майкл Пирсон широким, уверенным шагом следует к машине. Рэй сидел на водительском сидении и смотрел на меня. Опять знакомая ситуация: Рэймонд Смит, окно и дрожь вдоль спины от сумасшедших мыслей о том, что он видел меня голой, дважды намеревался поцеловать и, в конце концов, дал прямой намёк на то, что желал нашей близости. Он, мать его, хотел меня, как и я его, а вместо этого я собиралась вечером вернуться домой, поцеловать мужа и опять не спать всю ночь, думая о том, чего не было.       Его тёплые, нежные руки на моей груди, упругая арка губ давящая в поцелуе на мои, плоть поддавалась плоти в беспрерывном движении – это казалось таким реальным и, вместе с тем, было всего лишь сном.

***

      В назначенный день я облачилась в облегающее серебристое платье до пят, с открытой спиной, купленное весной в Париже. Рольф тогда сказал, что этот фасон отлично подходит моей фигуре, он хотел сделать подарок и оплатить покупку, но я настояла, что заплачу сама. К тому моменту мы уже были помолвлены и полгода жили вместе, но мне всё равно не хотелось брать у него деньги: отец приучил, что я должна уметь положиться на себя. Перед уходом, я попросила горничную передать мужу, что вернусь поздно.       Розалинд выглядела настоящей царицей в облегающем чёрном платье с разрезом от бедра и изумрудным колье, украшающем открытые ключицы. Она с искренней радостью заключила меня в объятия, когда я появилась на пороге их дома. Майкл поцеловал тыльную сторону ладони и удовлетворенно ухмыльнулся, разглядывая меня. Супруги обменялись многозначительными взглядами, оставив причину без объяснений. Как часто говорят: муж и жена – одна сатана, - исключительное попадание в образ мистера и миссис Пирсон.       Я несколько удивилась, когда не обнаружила среди приглашенных гостей Рэймонда, но один из стульев пустовал, поэтому грела в душе предположение, что лучший человек Майкла Пирсона появится чуть позже. Мысль о том, что я жажду встречи с Рэем потрясла, ведь я так тщательно пыталась стереть любые чувства на его счет. Но я ждала его и хотела верить, что с его стороны это взаимно.       После ужина мы перешли в гостиную и разместились маленькими группами по три-четыре человека. Мужчины что-то обсуждали у окна, я наблюдала за ним, стараясь при этом не потерять нить разговора, который вели дамы. Когда Майкл внезапно извинился и покинул комнату, меня охватила вспышка волнения, сердце застучало быстрее и казалось, что все присутствующие слышали, как оно неустанно колотится в груди. Спустя четверть часа хозяин дома вернулся, следом за ним появился Рэймонд, с покорно поджатыми губами и усталым взглядом из-под очков. У меня увлажнились глаза от напряжения.       Новоявленный гость отказался от алкоголя, отдав предпочтение чаю. Я старалась не смотреть на него, но взгляд сам собой устремлялся в его сторону и это еще больше нервировало, потому что Смит избегал смотреть на меня, он будто совсем не замечал моего присутствия. Вероятно, таким образом, он хотел наказать меня: заставить испытывать стыд вперемешку с вожделением, которое терзало меня последние недели.       Вечер подходил к концу. Я собиралась вызвать такси, но Розалинд стала настаивать, что в этом нет нужды.       — Рэй подвезет тебя, - сказала она и уголки её губ приподнялись в ухмылке. – Вы ведь, кажется, соседи, разве не так?       — Превосходная идея! – Майкл обнял супругу, появившись внезапно. Рэймонд подошел следом, уже одетый в плащ, с моим пальто в руках. Отпираться было бессмысленно.       В салоне пахло деревом, новой кожей и немного апельсином. Когда мы выехали на дорогу и впереди показались огни ночного города, я попросила остановить у ближайшей заправки, чтобы вызвать себе такси. Женское упрямство (или глупость) кидало из крайности в крайность. Кровь то приливала к лицу, то делала мой облик бледным подобием живого человеческого существа.       Рэй повернул голову в мою сторону. Его взгляд говорил, как сильно он устал, и какой невыносимой дурой при этом меня считает.       — Нет, - сказал он. Я поджала губы и не стала спорить.       Автомобиль был не тот, на котором мы ехали после прогулки парком. В этот раз поездка проходила в абсолютной тишине, радио было выключено, мы молчали. Машина двигалась плавно, почти бесшумно, цветные блики неоновых вывесок играли со мной, погружая в транс и вовлекая в такой желанный сон. Поэтому, убаюканная тишиной и уверенным спокойствием в окружении эссенции приятных ароматов, я не заметила, как уснула.       Пробуждение было постепенным. Меня обволакивала темнота, к которой я не сразу привыкла. Мы по-прежнему сидели в машине, вот только теперь автомобиль находился в крытом помещении, и приглядевшись, я поняла, что это гараж. Рэймонд повернулся ко мне всем корпусом. Его длинные, тонкие пальцы касались моих волос, перебирая закрученные пряди.       — Где мы?       — Дома.       — У кого дома? – Рэй улыбнулся и потянулся, чтобы отстегнуть ремень безопасности, которым я по-прежнему была пристегнута.       — У меня, конечно.       Он вышел и, обойдя машину, открыл мне дверь, подавая руку. Его ладонь оказалась тёплой и сухой, как я и предполагала, и хотя пальцы были немного грубыми, их было приятно касаться.       — Я не собираюсь здесь оставаться.       — Знаю, но лучше выйти через дверь, ты так не считаешь?       Он смеялся надо мной. Мы вышли на улицу, обошли небольшой, уютный дворик, и поднялись на крыльцо, ведущее в сад со столиком для барбекю. Рэймонд придержал дверь, пропуская меня в дом. Я знала, что не стоит этого делать: всё что угодно, только не оставаться наедине с ним. Но кто слушает доводы рассудка посреди глубокой ночи, рядом с мужчиной, которого хочется до дрожи в коленках…       В доме было тихо. Паркетный пол слабо скрипел при каждом нашем шаге. Мы обошли кухню, столовую, гостиную и вышли в коридор.       Это была игра. Его игра. Я должна подойти к двери, дёрнуть за ручку и выйти. Три простых действия. Но я продолжала стоять на месте.       — Может чаю? – предложил Рэй.       Я застыла, обездвиженная, в полном смятении. Если кто-то в самом деле писал за меня судьбу, то у него были слишком изощрённый фантазии по части морального давления.       — Я не хочу чай.       — Отлично.       Он прижал меня спиной к стене прямо в коридоре, придавив своим телом. Его губы были жадными до поцелуев и мои собственные стоны путались в звуке его голодного рычания, какое бывает только у изголодавшихся животных. Пальцы ловко развязали узелок и пальто мгновенно очутилось у моих ног; ладони коснулись голой спины, пуская дрожь вперемешку с электрическими импульсами. Если я когда-то сомневалась, что можно сходить с ума от желания, то сейчас поняла свою ошибку. Хотелось плакать и ликовать одновременно.       Губы переместились на шею. Я запрокинула голову, ударившись макушкой, но не заметила этого. Его борода колола нежную кожу, острые зубы совершали слабые укусы, которые тут же зализывались, оставляя мокрые дорожки. Эти следы будут заметны уже спустя пару часов.       — Я тебя не отпущу, даже если ты приставишь к моей голове пистолет, - его шёпот был хриплым и глубоким, будто он выпил, но Рэймонд не притронулся сегодня к алкоголю.       — Я знаю, что буду жалеть об этом, но не хочу, чтобы ты останавливался.       Я помогла ему избавиться от плаща и пиджака, следом на пол упали жилет и галстук. К тому моменту, когда его шея оголилась передо мной, я успела вдоволь поиграть с его волосами, оставив в прошлом уложенную прическу. Рэй подхватил меня на руки и мы вернулись в гостиную. Кожаный диван жалобно заскрипел, когда мы упали сверху, продолжая целоваться.       Я стояла между его разведенных ног, пока он расстегивал молнию на платье, а потом откинулся назад, наблюдая, как, в серебряном свете уличных фонарей, блестящее полотно скользит вниз, открывая ему меня. Стыда не было, только мгновенный порыв, необъятная страсть, желание и оглушительный стук сердца в ушах, когда я села к нему на колени, приникнув губами к сильной шее с пульсирующей веной.       Никто не говорил мне, что можно плавиться, как свеча в руках мужчины, терзаться внутренним огнём и образами, которые мгновенно вырисовывает сознание, перед чисто мужским желанием овладеть мной, подчиняя своей силе. Поэтому я цеплялась за плечи Рэя, как за якорь в бушующем море. Он был стихией, которой я подчинялась. Я стонала и прижималась теснее, а он забирал меня всю себе...

***

      Спальня полнилась мягкими тенями, укрывавшими всё на своём пути, будто объятиями. Луна, практически полная, пришпиленная, как медаль к небесной груди, накатывала серебряной волной, придавая неодушевлённым предметам признаки живой материи – дышащей, слышащей и всепонимающей. Через пару домов вниз по улице стала лаять собака, ей начали вторить ещё несколько и спустя пару минут почти вся улица обернулась в звук непрекращающегося собачьего воя – зловещего, наводящего тоску и страх.       В доме стояла оглушительная тишина, поэтому ровное, глубокое дыхание напоминало удалённые раскаты грома. Мы лежали обнявшись, моя голова покоилась на груди Рэя, пальчиком я выводила узоры на подтянутом животе с рельефом каменного пресса под бронзовой кожей. Я боялась что-то говорить, боялась смотреть на него, боялась прочитать в его глазах, что он презирает меня, считает блудницей. Липкий страх пристал к телу, как цветочная пыльца.       — Ты думаешь, что делать? – его грудь под моей головой загудела, отдаваясь вибрацией во всём теле, напугав не меньше громкого шёпота. Я не ответила.       Рэй шумно вздохнул и подложил одну руку себе под голову, второй стал играть с моими волосами, укрывавшими плечи и спину. Пальцы переместились на талию, пересчитала дуги рёбер и подобравшись совсем близко к лицу, погладили по щеке. У него были очень красивые руки, такие как на знаменитом рисунке Дюрера – гибкие музыкальные пальцы с мандалой из переплетающихся вен на тыльной стороне ладони, - в них было что-то неземное. Пару часов назад эти руки сделали из моего тела искусный инструмент, настроив его на свой лад.       — Спасибо.       — Нет, вот этого точно не нужно, - он аккуратно убрал с моего лица пару прядей и заставил посмотреть на него. - Женщины говорят так, подразумевая, что им было хорошо, но продолжать они не намерены и пора прощаться. Я не прав?       — В спальне в доме напротив спит мой муж, - я отвела взгляд, но он продолжал удерживать мой подбородок.       Рэй хотел видеть меня так, как я уже позволяла ему смотреть на себя этой ночью: я была абсолютно голой перед ним, как телом, так и душой. И это наводило на мысль о том, что такие отношения могут закончиться плохо для одного из нас.       — Если бы я был на его месте, вряд ли бы уснул, пока ты не вернулась.       — Ну, спасибо, мне стало легче.       — А чего ты ожидала? По-моему ты уже должна была понять, что я не из тех, кто будет молчать.       — Я поняла это, но надеялась, что ты проявишь деликатность, хотя бы после этой ночи.       — Ты хотела, чтобы я был деликатным или чтобы говорил тебе правду?       В его глазах стали вспыхивать дремучие огни, когда я приподнялась на локтях, чтобы лучше видеть его лицо. Ночь шла на убыль, рассветная заря вторгалась в дома туманной дымкой, как это может быть только в вечно сонном, сером Лондоне. Мы смотрели друг другу в глаза, его — голубые и чистые, как капли родниковой воды, больше не виделись мне холодными, я не боялась Рэя и его силы — теперь мне хотелось быть частью той его жизни, в которую он не пускал чужаков. Потом я вспомнила Рольфа и его бесконечные недомолвки, секреты и тайны. Выбор был очевиден.       — Ты прав. Я устала от лжи, устала от деликатных поцелуев и деликатного молчания, которым меня ежедневно кормит Рольф. Хочу правду. Хочу тебя.       Он улыбнулся. Это была улыбка, какую хочется оставить на память. В следующий миг он уже подмял меня под себя, целуя сладко, но с напором, обнимая нежно, но с ощутимым подчинением, вынуждая тело играть по его правилам, как и всегда.       Я упиралась пятками в его плечи, пока он вбивал меня в матрас, нависая нерушимой горой. Бусины пота катились по его лицу и шее, волосы в беспорядке падали на высокий лоб и липли к вискам.       Он терзал меня лаской, чтобы потом чередой мощных движений заставить кричать; его грешные губы рисовали созвездия красных отметин на бледной коже, пока пальцы оставляли наливающиеся синяки на бедрах и боках.       Я громко вскрикнула, когда он обхватил меня за талию и заставил сесть себе на бедра, позволяя самой задавать ритм. Он откинулся назад, опираясь на руки, голова была запрокинута, шея расслаблена, и это лучшее, что я видела в своей жизни. В эту минуту Рэй целиком и полностью был моим, принадлежал мне, он сам отдался в мою власть. Я привставала и медленно опускалась, опять и опять, а он глухо стонал, смежив брови и закрыв глаза. И этот момент был только моим.       Рэй опрокинул меня на постель и ускорил ритм. Быстрее, быстрее. Его пальцы впивались в мои бёдра, не позволяя двигаться, лбом он уткнулся мне в плечо и когда его тело натянулось, мышцы стали деревенеть под гладкой кожей, я задрожала под ним, импульсивно толкаясь вперёд и выгибая спину кошкой. Туман за окном проник и в мой рассудок, когда Рэй опустился сверху с тяжелым дыханием и частым сердцебиением. Наши тела тесно соприкасались и были взмокшими, но нас это мало заботило.       — Я хочу пить, - шепнула я в его висок, но получив невнятное мычание вместо ответа, попыталась выбраться из кольца объятий. – Пусти, я схожу за водой.       — Лежи, я сам.       Рэй оставил сухой поцелуй на губах и ушёл. Я слышала, как скрипел пол под его ногами, а потом и лестница. За окном стало яснеть, сквозь ветви деревьев возникли очертания дома напротив. Совесть опять заворочалась где-то под сердцем, раня колючими шипами.       Выбравшись из постели, я накинула на плечи голубую рубашку Рэя, которая висела в шкафу, и быстро спустилась на первый этаж. Прошмыгнув мимо кухни, выбежала в коридор и подхватила с пола пальто, которое валялось там до сих пор, вытащив из кармана телефон. Разблокировав, обнаружила два пропущенных вызова и одно смс. Всё было от Рольфа.       «Надеюсь, ты хорошо проводишь время? Мне срочно пришлось улететь в Чикаго, вернусь завтра вечером. Не скучай», - гласило сообщение.       Я улыбнулась вопросу, перечитав ещё раз. Хорошо ли я провожу время? О, просто блестяще! Лучше, чем в медовый месяц.       — Решила сбежать? – я подпрыгнула от испуга, когда внезапный шёпот раздался над ухом, но Рэй уже крепко обнимал меня, прижимая к себе. Из нас двоих только я могла похвастаться наличием хоть какой-то одежды.       — Рольф улетел по работе и его не будет два дня.       — Что ж, не буду говорить, что не рад этому.       — Ты уже это сделал.       — Когда это?       — Ну, не совсем ты, - Рэй двинул бёдрами и довольно хмыкнул, когда я глухо застонала, запрокинув голову ему на грудь. У нас ещё было время, прежде чем ему придется уехать по работе, как и мне.

***

      Рэй откровенно смеялся с моей затеи, но спорить не стал. После душа и лёгкого завтрака, он помог мне облачиться в платье, накинул на плечи пальто и мы вернулись в гараж откуда всё началось. Потратив еще пять минут просто целуясь у машины, пока он прижимал меня к холодному металлу, мы всё таки покинули его дом. Джип проехал два квартала и остановился у тротуара, я поцеловала его и выскочила из авто, попав под пронизывающий, осенний ветер.       Дорога до дома заняла не много времени, особенно, если принять во внимание, что я чертовски замёрзла и хотела поскорее попасть в тепло. Горничная встретила меня оценивающим взглядом и хотя перед выходом из дома Рэя я попыталась привести себя в подобающий вид, была уверена, что выгляжу слишком счастливой и взлохмаченной, а ещё эти засосы на шее и плечах, которые я тщетно пыталась прикрыть. Наверняка, девчонка обо всём догадалась, но тактично промолчала. Она вручила мне бумажный конверт и сказала, что это принесли сегодня для мистера Бонье, когда тот уехал.       Это было очень низко с моей стороны, но, очутившись в спальне, я первым делом поспешила вскрыть почту мужа. Мне хотелось узнать хоть что-то о нём, хотя бы малейшую крупицу правды.       Внутри конверта оказались глянцевые фотографии размером с альбомный лист. На первом снимке Рэймонд накидывал мне на плечи пальто у ресторана пару недель назад, остальные детально иллюстрировали нашу прогулку в парке. На последних трёх наши лица были совсем близко, губы почти соприкасались. Пересмотрев их ещё раз я задержалась на тех, где был виден Рэй. Взгляд, которым он смотрел на меня говорил сам за себя.       Я впервые вошла в кабинет мужа с тех пор, как он установил запрет на присутствие на его территории. Бумаги захламляли стол, ноутбук был открыт и находился в спящем режиме, на донышке чашки были остатки кофе. Руки тряслись, я не знала, зачем пришла сюда и что хотела найти, но чувствовала, что здесь может быть какая-то подсказка. Шарить по ящикам я не собиралась, но в ноутбук всё же решила заглянуть.       Сначала я не замечала ничего необычного: договоры, списки поставщиков и точки отправок, информация о партнерах. А потом стала смотреть внимательнее и заметила среди прочих имя нынешнего босса. Я открыла папку, посвященную Микки Пирсону. Договора. Регламент и сроки поставки. Личное дело.       — Личное дело? Зачем Рольфу личное дело клиента?       Дважды щёлкнув по ярлыку мне представилась ещё одна папка, но теперь уже с фотографиями и вырезками из таблоидных газет. Пробежав взглядом несколько статей, я почувствовала, как кровь разом отхлынула от лица.       Микки Пирсон торговал наркотиками, которые Рольф поставлял его клиентам в Америку, Канаду, Австралию и Россию.       Внезапный звонок мобильного напугал, заставив дрожать и без того побелевшие от страха руки. Звонок был от Рольфа. Прокашлявшись, пытаясь взять себя в руки, я приняла вызов.       — Привет, милая, - голос у мужа был вполне радушным, даже бодрым, но я боялась, что это фальшивое спокойствие. - Наконец-то, я смог тебе дозвониться. У тебя всё хорошо?       — Все отлично. Прости, что не отвечала на звонки. Я уже дома, - я попыталась отшутиться. – Знаешь, вечеринка оказалась более весёлой, чем я рассчитывала, время пролетело незаметно. Я как раз собираюсь на работу.       — Моя умница. Тебе уже лучше?       — В каком смысле?       — Ты жаловалась, что чувствуешь усталость. Тебе лучше?       — Да, лучше. Не беспокойся.       — Отлично, - Рольф замолчал, между нами повисла гнетущая тишина, но спустя время он опять заговорил тем же бодрым, радушным голосом. – В этой же папке ты найдешь кое-что интересное про Рэймонда. Ознакомься. Надеюсь, тебе понравится.       Я шумно втянула воздух сквозь рот, оттолкнувшись от стола.       — Не нервничай так, милая. Кстати говоря, тебе, в самом деле, очень идёт это платье. Ему понравилось? Думаю, что понравилось.       — Что понравилось? О чём ты?       — Раздевать тебя, - Рольф позволил себе театральную паузу, а когда заговорил в его голосе звенело железо. – Прочитай о своём ненаглядном Рэе. Я вернусь завтра вечером, тогда и поговорим. И ещё кое-что, детка.       Я безмолвно кивнула, не сомневаясь в том, что Рольф и без того видит меня. Вопрос в том, как много камер он понатыкал в доме и сколько их в спальне?       — Я прощу тебя, если ты сделаешь правильный выбор. Подумай над этим, милая.