Always

Джастин расхаживал по своей маленькой квартирке, укачивая ребенка на руках. Задержавшись перед большими окнами в гостиной, он взглянул на оживленную городскую улицу и, пусть ненадолго, ему захотелось стать частью хаоса, царящего в пятницу вечером. Он нежно вздохнул, его теплое дыхание коснулось шелковистых волос его сына, заставив малыша посмотреть на него и широко улыбнуться беззубой улыбкой. — Я знаю, только ты и я, — он улыбнулся сыну, отходя от окна. — Знаешь, мне не нужно завтра работать. Мы могли бы пойти в парк. Посмотреть, каково это. Я думаю, это вниз по улице. Может, ты мог бы начать заводить друзей. Никогда не рано осваивать важные социальные навыки. — Он погладил спинку своего сына, затем посадил его в детский манеж и положил рядом плюшевого мишку. Джастин тяжело опустился на диван, купленный им за неделю до того, как они переехали в эту квартиру. Взглянул на стопку учебников, лежавших на подставке для обуви, которая служила в качестве кофейного столика. Как и его родители, он всегда представлял себе, что закончит школу, он был одним из лучших в своем классе, и поступит в колледж Лиги Плюща. Но он напомнил себе, оглядываясь на своего сына, который жевал лапу плюшевого мишки, что события не всегда развиваются так, как задумывалось. И, может быть, в конце концов, все наладится. — Хотя это еще предстоит выяснить, — пробормотал он, наклонившись вперед и схватившись за учебник по истории. Он только начал читать главу о вьетнамском конфликте, когда зазвонил его сотовый. Ребенок сразу же начал плакать. Джастин взглянул на дисплей своего сотового и поднял трубку.  — Я тебе перезвоню, — быстро сказал он, отключая телефон и направляясь к своему сыну. Дойдя до манежа, он стал нежно поглаживать сына успокаивающими круговыми движениями по спине до тех пор, пока ребенок не перестал плакать и не вернулся к жеванию медвежонка. Вернувшись на диван, Джастин прилег, его ноги в носках покоились на подлокотнике дивана. Он схватил телефон и набрал номер. После нескольких гудков женский голос зазвучал на другом конце. — Привет, мам. — Джастин, что случилось? Почему Финли плакал? Все в порядке? — Господи, мам, он в порядке. Телефон напугал его, вот и все. Почему ты сразу решила, что что-то не так? Я знаю, как заботиться о своем сыне. — Просто это все еще ново для тебя. Быть родителем, быть независимым… Ты так молод, а уже столько ответственности. — Ты понимаешь, что именно поэтому я и уехал из Чикаго, как только появились деньги на проживание? Потому что я устал от твоих сомнений в том, как я живу и как забочусь о своем сыне, — ответил он, заставляя свой голос сохранять спокойствие, не желая больше пугать Финли. — Учитывая твой послужной список за последние полтора года, ты не можешь винить меня. — И за эти полтора года я сильно повзрослел. Думаю, будет справедливо сказать, что мы с тобой находимся в относительно равном положении. Так что мне не нужно, чтобы ты оценивала мои способности как отца. Теперь, если ты позвонила специально для этого, я, наверное, должен попрощаться, пока это не переросло в большую ссору, а у меня сейчас нет ни времени, ни сил для этого. — Но Джастин, ты должен понять мои опасения. Тебе всего семнадцать! — И я прошел через гораздо больший ад в своей жизни, чем большинство людей в три раза старше меня, так что можешь перестать обращаться со мной, как будто я такой же, как и все остальные семнадцатилетние, которых ты когда-либо встречала. — Хорошо, — на мгновение возникла пауза, а потом его мать продолжила. — На днях я столкнулась с Коннором и Морин. — И? — Они просто хотели узнать, как дела у Финли. Я думаю, они скучают по нему. — Через некоторое время я пошлю им фотографию. Они видели его три недели назад, — он посмотрел на дисплей таймера на телефоне. Пятнадцать минут. Идеальное время для побега. — Мам, мне пора. Финли нужно покормить и переодеть, а у меня куча дел. — Хорошо. Джастин? — Что? — Твой отец спрашивал о тебе. — Рад за него. Пока, — он сбросил вызов и швырнул телефон на диван. Потом закрыл глаза. Еще одна головная боль, как раз то, что ему было нужно. Поднявшись, он пересек гостиную и снова посмотрел в окно. Он наклонился вперед, прислонившись лбом к прохладному стеклу, его дыхание оставило след на стекле. Затем, словно под влиянием какого-то импульса, он повернулся, схватил телефон и нашел нужный номер, нажал на вызов. — Алло? — Дафни? Привет, это Джастин Тейлор. Ты занята завтра?

***

Поехать куда-нибудь с девятимесячным ребенком было мучительной перспективой. Сначала нужно было приготовить бутылочку, положить подгузники, сменную одежду на случай, если подгузник протечет, пару банок пюре из моркови или бобов, а потом — быстро надеть какую бы то ни было одежду на Финли, в зависимости от погодных условий, посадить его в коляску, вытащить коляску и сумку с подгузниками из квартиры целыми и невредимыми, а затем проложить свой путь по тротуару между прохожими. Но каким-то образом они добрались до парка и сумели найти пустую скамейку недалеко от песочницы, где играла группа малышей. Джастин положил сумку с подгузниками на скамейку рядом с собой, а затем протянул руки вниз, чтобы вытащить сына из коляски. Он посадил мальчика к себе на колени, чтобы он тоже мог наблюдать за другими детьми, пока они играли. — Знаешь что, Финли? Твоей маме бы понравился этот парк, я думаю. Видишь траву? Все разные оттенки зелени. И ты видишь вон то место, где действительно темно и пышно? Это как трава, родом оттуда, где родилась твоя мама. Она была из Ирландии. Она мало что помнит о том месте, она переехала сюда с твоими бабушкой и дедушкой, когда ей было четыре года, но время от времени она возвращалась туда. Мне так и не удалось поехать с ней. Я не знал ее достаточно долго, чтобы… Но однажды я отвезу тебя туда. И мы разыщем твоих тетушек, дядюшек, прабабушек и прадедушек, — он убрал лохматые светлые волосы мальчика со лба, а затем поцеловал сына в лобик. — Готов поспорить, ты не можешь дождаться, когда станешь достаточно взрослым, чтобы играть в этой песочнице, да? Уверен, ты создашь огромный беспорядок, как только сможешь нырнуть туда. Но это нормально. В этом вся прелесть детства — ты можешь устроить беспорядок и избежать наказания. Большую часть времени, в любом случае. Но если ты начнешь писать на стене или залезешь в мои художественные принадлежности, у нас будут серьезные проблемы, молодой человек. У нас еще будет много времени, чтобы позаботиться об этом позже. Например, когда ты сможешь ходить. Будет весело. — Он подбросил мальчика на колене, наслаждаясь вспыхнувшим смехом ребенка. Двадцать минут спустя Джастин оказался в конце Либерти Авеню. Он слышал об этой улице от своих сверстников из элитного клуба «Литературного мира Тома», она была недалеко от его квартиры, но он никогда раньше не отваживался подойти к ней. Между поисками квартиры, мебели, работы, подходящего детского сада для Финли и учебой, у него не нашлось времени, чтобы исследовать большую часть города. Он прищурился от яркого солнечного света, смотря вниз вдоль улицы. Закусочная «Либерти» мгновенно привлекла его внимание, потому что в тот момент, как он ее увидел, он почувствовал узелки в животе, за которыми быстро последовало громкое урчание. — Ты слышал это, Фин? Я думаю, мы должны остановиться на обед. И она выглядит так же хорошо, как и любое другое место, — он ожидал, что попадание в закусочную вызовет некоторые проблемы, как это часто случалось с дверьми, которые нужно было держать, пытаясь провести через них громоздкую коляску. Но к счастью, высокий мужчина в ярко-красном топе подержал дверь открытой. — Спасибо, — очаровательно улыбнувшись, сказал Джастин — Нет проблем, детка. Войдя внутрь, Джастин остановился и осмотрелся вокруг. Закусочная была, мягко говоря, яркой, с ярко-желтыми стенами, со стойкой с зелеными виниловыми сиденьями, а также ассортиментом плакатов и радужных флагов, разбросанных по стенам. Присматривая свободный столик, Джастин толкнул коляску вперед и едва успел опуститься на чудовищно зеленое сиденье, как перед ним предстала слегка полноватая рыжеволосая женщина, обвешанная значками с лозунгами. — Привет, милашка, что тебе принести? — она постучала шариковой ручкой по губам, прежде чем прижать ее к блокноту для заказов. — О, эм… У меня еще не было возможности взглянуть на меню. — Ну, у нас есть почти все, что и в типичной американской закусочной. — Хорошо. Думаю, я буду чизбургер, картошку фри и пепси. — Хорошо, — глянув вниз, она, наконец, заметила, как маленький мальчик уставился на нее из коляски, очарованный свисающими из ее ушей вульгарными сережками. — О, разве он не очарователен! — Она протянула руку вниз и провела пальцем по его щеке. — Как его зовут? — Финли. — Такое имя нечасто услышишь. — Да, здесь оно вроде как уникально. — Может, подогреть бутылочку или еще что-нибудь? Уверена, это не будет проблемой. — Да, спасибо, было бы здорово, — добравшись до бокового кармана сумки, Джастин достал бутылочку. — Он так смотрит, когда хочет пить, а прямо сейчас он в пяти минутах от полномасштабного крика, если не получит свою бутылочку. — Тогда я потороплюсь, — ответила она с усмешкой. — Знаешь, я знаю, что тебя, наверное, заставили провести субботу с ним, но я думаю, что это здорово, что ты общаешься со своим младшим братом. Он похож на тебя. — Она с улыбкой повернулась и направилась к кухне, с бутылочкой в руке. Джастин посмотрел на сына и вздохнул. Люди всегда думали, что мальчик — его младший брат. Не помогало и то, что Джастин выглядел на пятнадцать. И, поскольку он сейчас был в закусочной, которая обслуживала в основном гей-сообщество, он предполагал, что не может винить женщину за то, что она пришла к выводу, что Финли — его брат. Заметив, что истерика вот вот начнется, Джастин вытащил сына из коляски и прижал к себе. — Все хорошо, детка, — прошептал он. — Папа держит тебя. — Улыбаясь, он наклонился вперед и поцеловал сына в щечку.

***

Джастин только что закончил принимать душ, пока Финли дремал в детском манеже, который был установлен перед открытой дверью ванной комнаты, когда раздался звонок. Быстро обернув полотенце вокруг талии, Джастин обошел манеж и добрался до двери. Как только Дафни представилась по домофону, Джастин нажал на кнопку, чтобы открыть дверь. После этого он забежал в свою спальню, натянул выцветшие джинсы и пошел открывать дверь. Он открыл дверь и увидел удивленную Дафни, уставившуюся на его голую грудь. — Извини, я немного задержался, — сказал Джастин, пропустив ее в квартиру, затем закрыл дверь и задвинул засов. — Сегодня Фин решил блевануть на одну из моих любимых рубашек, и ушла целая вечность, чтобы вывести пятно. А потом он стал беспокойным и не хотел спать. В конце концов, нам удалось пережить этот маленький кризис. — Он улыбнулся и подошел к манежу. — Почему ты… — лоб Дафни сморщился от очевидной путаницы. — Типичный чрезмерно заботливый родитель, я полагаю, — Джастин улыбнулся ей. — Так как это только я, некому смотреть за ним, пока я принимаю душ, поэтому я просто поставил его у двери и оставил ее открытой. Так я смогу смотреть на него каждые пару минут. Однажды я пробовал использовать радио-няню, но из-за вечеринки его было слишком тяжело услышать. — Он пропустил руку через свои влажные волосы. — Черт, не могу поверить, что стою здесь наполовину одетый! Дай мне две секунды, ладно? — Повернувшись, он исчез в своей комнате и начал копаться в шкафу, в конце концов, найдя черную рубашку он надел ее, затем изучил свое отражение. Вернувшись в гостиную, он остановился и снова посмотрел на Дафни. — Хорошо, честное мнение… что ты думаешь? — Джинсы хороши. Рубашка… она немного… обтягивает? — Это то, к чему я стремился, — он открыл шкаф возле входной двери и начал искать пару туфель, в конце концов выбрав пару базовых черных ботинок. — Хорошо? Как я уже говорил, когда звонил тебе вчера, я не уверен, когда вернусь. Может быть через несколько часов, может быть рано утром. Я постараюсь вернуться к восьми, если это подходящее время для тебя. — Отлично. Я посплю на диване. — Хорошо. Ну, это раскладной диван, так что можешь разложить его, если хочешь. В шкафу напротив ванной есть лишняя подушка и несколько одеял, хорошо? У тебя ведь есть номер моего сотового на случай непредвиденных обстоятельств, так? — Да. — Отлично. Большое спасибо, Дафни, я очень ценю, что ты согласилась. Мне действительно нужна ночь для себя, — он направился к маленькому столу у двери, чтобы схватить ключи, когда блеск золота привлек его внимание. Застыв, он уставился на простое золотое кольцо, украсившее третий палец его левой руки. — Джастин? Ты в порядке? — Хм? — взглянув вверх, он заметил, как Дафни наблюдает за ним с тревогой и заботой, сквозь обычные для нее веселые черты. — Да, наверное. — Он взял ключи и засунул их в карман. — Я просто… — Он снова уставился на свое кольцо, мгновенно затерявшись в мыслях, затем подошел к детскому манежу и взял на руки своего спящего сына. Он сел рядом с Дафни на диван и прижал Финли к груди. Он посмотрел на девушку, затем грустно улыбнулся. — Уверен, ты не хочешь слышать о моих проблемах. — Ну, вот что тебе нужно знать обо мне; мне нравится слушать почти так же, как и разговаривать. Плюс, я просто очень любопытный человек, так что я действительно не возражаю против того, чтобы слушать о чужих проблемах. Кроме того, твои, должно быть, довольно интересны; ты только что переехал сюда, с ребенком, и ты едва выглядишь так, как будто достиг половой зрелости. Так что, признаюсь, я немного заинтригована, — она широко улыбнулась ему, заставив его улыбнуться в ответ. — Ты уверена, что хочешь это услышать? — Если ты хочешь рассказать об этом. Джастин снова уставился на кольцо, надавив большим пальцем, чтобы покрутить его вокруг пальца. — Я был женат, — начал он тихо. — Но я никогда не хотел жениться. По крайней мере, не так, как это случилось. Это была скорее свадьба по залету, если ты понимаешь, о чем я. Ее родители были из Ирландии, очень строгие католики, так что когда она узнала, что беременна, они настояли, чтобы она вышла замуж. Она тоже не хотела. Я имею в виду, кроме той ночи… мы никогда не проводили время вместе, и мы не были друзьями. И мои родители тоже были не слишком довольны. У моего отца случился приступ и он выгнал меня из дома. В итоге я неделю проспал в машине. Мама, наконец, отыскала меня, сказала, что бабушка и дедушка Финли хотят, чтобы я женился на их дочери, чтобы избежать того, что они считали скандалом, и чтобы Финли не был незаконнорожденным, и чтобы его можно было крестить. Моя мать не была в восторге от этой идеи, но она думала, что так будет лучше для всех. Так что через неделю мы с матерью Финли пошли к алтарю, и я переехал к ней и ее родителям. Это была довольно напряженная ситуация. Ее родители ненавидели меня. Мы с ней поладили, стали друзьями, но ничего большего. Я ходил с ней к врачу, был на ультразвуке и все такое. И, хотя я знал, все время и что вся ситуация была неправильной, я очень хотел стать отцом, понимаешь? Потому что я никогда, никогда не думал, что это случится. На восьмом месяце она повезла свою машину в автосервис, чтобы проверить тормоза. Тормоза оказались дефектными, хотя механик никак не мог этого знать. Однажды, возвращаясь домой из магазина, она ехала по городу, и ее подрезала женщина в минивэне. Она пыталась остановиться, но тормоза отказали, — он протянул руку и начал поглаживать кругами по спине Финли в попытке успокоить себя. — К тому времени, как я приехал в больницу, она уже умерла, но каким-то чудом врачи смогли спасти Финли, пока это было возможно. — Твоя жена… как ее звали? — спросила Дафни тихо. — Шеннон. Она была очень хорошим человеком, понимаешь? И она была бы хорошей матерью, — он сделал паузу, а потом снова посмотрел на своего сына. — В любом случае, ее родители хотели, чтобы я подал в суд на компанию, которая изготовила дефектные тормоза, но такие иски занимают целую вечность, и даже тогда их почти невозможно выиграть. И вот я, семнадцатилетний вдовец с преждевременно родившимся сыном, который нуждался в большом внимании, как в больнице, так и после выписки, и я знал, что мне понадобится много денег, чтобы о нем позаботиться. Поэтому я принял решение. Родители Шеннон были в ярости, думали, что я совершил огромную ошибку. Но я понял, что с этим соглашением я смогу обеспечить нам какую-нибудь жизнь. Пойти в колледж, не полагаясь ни на кого другого, потому что отец не собирался мне помогать. И пока у меня была такая возможность, я мог найти хорошую работу, обеспечить хороший дом… Я не знаю, может быть, это неправильная логика. — Как я уже говорил, ее родители были в ярости. Они больше не хотели, чтобы я или Финли находились рядом, хотя и не говорили этого, потому что это могло дойти до их друзей в церкви. Поэтому, как только поступили деньги, я купил машину, собрал вещи и уехал. Я поехал на восток и продолжал ехать, пока не оказался здесь. Это было почти месяц назад, — он снова посмотрел на свое кольцо. — То, что мы поженились по неправильным причинам, не означало, что я не любил ее. Но только как друга, не более того. Просто… Я не знаю, я не смог заставить себя снять кольцо. Наверное, это из-за чувства преданности. Я знаю, что пришло время. На самом деле, это прошлое… знаешь что? Да пошло оно. Я не могу рассчитывать на то, что начну все сначала, если я все еще ношу его. — Он поднял Финли и осторожно переложил его на подушку между собой и Дафни. Затем он снова обратил внимание на кольцо. — У меня есть все намерения потрахаться сегодня вечером, и я не смогу этого сделать, если на мне будет это… это будет просто неправильно. — Он медленно снял кольцо с пальца и посмотрел на него. Поднявшись, прошел в спальню и положил его среди четвертаков и монет, которые были разбросаны на комоде. Снова посмотрел в зеркало, заставив себя восстановить самообладание. Потом он вернулся в гостиную. — Ты уверен, что все в порядке? — в ответ он только улыбнулся.