Цирк Слизерина

      Цирк Слизерина Прекрасное шоу прекрасного человека! – «Ежедневный Пророк» Фантастика! Представление высшего класса! – «Новости Волшебного мира» Реддл – очаровательный молодой человек, надежда волшебного мира. Зрителям можно гарантировать близкий личный опыт общения с животными, которых они не увидели бы при других обстоятельствах. Грифоны, русалки, акромантулы и многие другие! – «Голос волшебника».       Испачканные чернилами страницы смялись под бледными пальцами, зеленые глаза сузились и горели от раздражения. Ей хотелось разозлиться и презирать репортеров и журналистов, стекавшихся в цирк ради шанса взять интервью у великого Тома Марволо Реддла, осыпая его комплиментами и обожанием. Она хотела заклеймить их глупцами, попавшими в плен своей наивности.       Но разве она могла это сделать, ведь совсем недавно она была такой же, как и они, те, кто почитал таинственного директора цирка?       Он был хорош в своем деле, очень хорош. Обманывать других для него было столь же естественно, как дышать, его серебряный язык и золотые чары могли завлечь даже самые упрямые души. Если бы только кто-нибудь знал о чудовище, скрывающемся за красотой и обаянием, о бессердечном змее, не знавшем угрызений совести, видящем в людях лишь пешки, способствующие его выгоде.       Он дурачил их всех, так же, как некогда одурачил её.       Больше никогда.       Джинни вздохнула и отодвинула в сторону стопку газет. Читать их было почти самоистязанием. Её челюсти сжимались, дыхание учащалось, а щеки краснели от каждого хвалебного отзыва. Это была необходимая боль. Каждый день она искала любой признак того, что кто-то (кто угодно) начинает осознавать истинную природу человека, которого они восхваляли. Каждый день её сердце вновь разрывалось на части и разочарование становилось всё сильнее. Надежда оказывалась глупостью.       Реддл был слишком умен, чтобы ошибиться, по крайней мере, дважды. Однажды он уже оступился… с ней. − Джиневра. «Лёгок на помине…». − Разве ты не должна готовиться к шоу?       Его голос был холоден и гладок как лёд, слова слетали с языка с грациозной лёгкостью. Он вышел из тени, каблуки сапог стучали по деревянным половицам. Он уже был одет для вечернего представления. На нём был свежевыглаженный изумрудный фрак с серебряной отделкой и серебряными змейками, вышитыми вокруг манжет, талии и воротника; белая рубашка с зеленым галстуком; черные брюки с темно-серыми сапогами, натянутыми поверх и доходившими до колен. Он был красив, как всегда, на жестоком лице играла ухмылка, а в зеленых глазах светилось легкое веселье.       Джинни отвела взгляд, отказываясь на него смотреть. «Я не позволю тебе вновь меня охмурить», – подумала она, прикрывая глаза. − Скоро подготовлюсь, − отрывисто ответила Джинни. − Ты подготовишься сейчас же, − заявил Реддл, поправляя кожаные перчатки. – Позже у меня не будет времени разбираться с техническими нюансами твоего номера, так что все должно быть готово пораньше.       Джинни ощетинилась, её рот искривила горечь. Она постаралась выкинуть из головы «технические нюансы». Это приводило в бешенство до тошноты. Он дал ей силу уничтожить его лишь для того, чтобы украсть её прежде, чем она смогла ею воспользоваться. − Почему у тебя не будет времени позже? – устало спросила Джинни.       Она не хотела готовиться ни сейчас, никогда. − Я будут занят делами.       Это лишь усилило её тревогу. Реддл не бегал по поручениям. Что бы он ни имел в виду, это не предвещало ничего хорошего. Она могла лишь надеяться, что это не связано с ней. Реддл стоял рядом, у него на губах играла легкая улыбка, когда он смотрел на газеты и журналы, разбросанные по столу. Иногда она задавалась вопросом: известна ли ему настоящая причина, по которой она их все читает каждый день? Не из любопытства к происходящему в мире и не из ностальгии по прежней должности журналиста «Придиры»; причина крылась в отчаянной, жалкой потребности выяснить, что где-то кто-то знает правду, знает, что настоящий монстр – это не звери в клетках Реддла, а директор манежа, который держит их там. Реддл предложил ей руку. Она его проигнорировала, отодвинула стул и попыталась протиснуться мимо. Он не позволил. − Но-но, Джиневра, где твои манеры?       Реддл цокнул языком, бросив на неё укоризненный взгляд, а потом силком обнял. Джинни подавила дрожь от ощущения его близости. Реддл таких угрызений совести не испытывал. Казалось, он наслаждался её близостью, или, точнее, её дискомфортом. Он нарочито медленно вывел её из палатки, все столь же медленно минуя другие палатки разных оттенков, размеров и форм. Артисты и работники цирка занимались подготовкой к выступлению. Пустые зачарованные клетки катились рядом без посторонней помощи к большому шатру. Джинни сердито покосилась на них, ненавидя и их, и тех, кто жил и работал в этом заброшенном месте. − Знаешь, Джиневра, через несколько ночей ожидается метеоритный дождь, − небрежно заметил Реддл, глядя на неё сверху вниз.       Она изогнула бровь, без интереса взглянув на него. − И что с того? − Идеальное место, чтобы его увидеть – береговая линия, подальше от города, там минимум светового загрязнения. Ты составишь мне компанию?       Инстинктивно она хотела с рычанием отклонить его предложение. Предательство заключалось в том, что она не могла не раздумывать. Это давало бы возможность уйти (хотя бы ненадолго) из цирка дальше, нежели позволяло проклятие Терминус. Она устала ежедневно созерцать эти палатки и клетки, устала от того, что не может перешагнуть границу, очерченную белой чертой на почве. Она жаждала свободы, пусть даже мимолетной и иллюзорной, как многое в этом аду.       Но это означало бы терпеть общество Реддла, когда никого нет рядом. Красивые иллюзии и редкие падающие звезды не стоили такого риска. А то еще он решит, что с него наконец-то хватит. Решит, что она не стоит тех хлопот, которые столь часто вызывает. «Да я лучше в Азкабане сгнию», – подумала она. А вслух сказала: − Я подумаю об этом.       Откровенный отказ его только разозлит. Она была не в настроении иметь дело с его раздражением; она все еще приходила в себя после того, как в последний раз задела его. Она содрогнулась при воспоминании о холодной решетке, замерзшей воде и чудовищных красных глазах, светящихся в темноте.       Невдалеке Джинни разглядела шатер. Её желудок свело от страха. Парусиновая палатка была обманчиво маленькой, переливающейся различными оттенками зеленого, вход обрамляла серебряная арка, вокруг которой бесконечной петлей извивалась черная змея. Когда они проходили мимо, змея зашипела, из её клыкастой пасти высунулся раздвоенный язык.       Внутри шатра всё было не так, как ожидалось. Обстановка не походила на другой цирк, скорее, на красивый, детализированный театр с мраморными башнеобразными балконами, окружающими огромную круговую зону представления. По балконам тянулись нефритовые шелковые ленты и ниспадающие знамена с нашитой эмблемой извивающейся змеи. Высоко над ними висел зеленый тканевый балдахин, над которым таились огни.       Когда Джинни в первый раз вошла сюда и увидела это великолепие, её глаза расширились от изумления, а дыхание перехватило. Теперь она взирала на это с молчаливой обидой, жгучее желание разжигало её сердце, шипело, разрывая на части, желание найти украденную палочку и уничтожить все это. «Однажды», − сказала она себе. – Однажды я это сделаю».       А Реддл будет следующим. Она уничтожит его дом так же, как он уничтожил её. А потом она уничтожит его самого.       Яркие ореолы света вспыхнули над ними, высветив путь прямо к центру шатра. В конце концов под темно-синим прожектором Джинни увидела то, чего боялась больше всего.       Бак.       Это был огромный стеклянный резервуар, наполненный водой, стоящий на каменной подставке, украшенной резьбой, что изображала различные морские существа и растения. Он напоминал хрустальный шар. Рядом находились деревянная лестница и платформа на колесах, позволявшая взойти наверх. В великолепии шатра это было столь же жутко, сколь прекрасно и странно безмятежно. − Ты уже решила, что наденешь на сегодняшнее представление? − Еще нет, – покачала головой Джинни.       Она никогда об этом не задумывалась, это означало бы, что ей не все равно. Реддл подвел её к столу, стоящему рядом с резервуаром. На нём лежали кое-какие из её цирковых нарядов. Лифы с мерцающими чешуйками, парики и ожерелья из раковин и жемчуга, нарукавники из морских водорослей и простые однотонные леггинсы. − Как насчет этого? – протянул Реддл, скользнув пальцами по корсажу из зеленой чешуи, украшенному жемчугом – его любимому, как она поняла.       Джинни его проигнорировала и выбрала красный лиф. Это был самый простой из предложенных нарядов, с единственной белой раковиной, примостившейся чуть ниже ключицы. Дополнила она костюм парой янтарных нарукавников и черными леггинсами, затем скользнула за ширму переодеться.       Когда она вышла, облаченная в свой наряд, то увидела Реддла прислонившимся к лестнице и наблюдающим за ней. Это была её самая нелюбимая часть. Подошедший Реддл взял её под руку и повел вверх по платформе, а затем помог спуститься в резервуар. Вода всегда была ледяной и мешала дышать. Реддл всегда давал ей время приспособиться, капелька милосердия, если это можно было так назвать. Она сильно дрожала, зубы стучали, когда она схватилась за край стеклянного бака, шевеля ногами, чтобы не дать им онеметь.       Реддл присел на корточки, протянув руку, чтобы коснуться щеки Джинни. Она отстранилась, прищурившись. − Давай просто покончим с этим, − пробормотала Джинни.       Реддл вытащил палочку из кармана и направил ей в сердце. Без единого слова, несколькими взмахами палочками, было брошено заклинание, которое она ненавидела почти так же сильно, как и его самого. В неё ударила волна голубого света, и захлестнула жгучая боль.       Джинни стиснула зубы, чтобы не закричать, но толку от этого было мало.       Кожа между пальцами удлинилась, образуя полупрозрачные перепонки, доходившие до костяшек. Кожу на руках и животе испещряли пятна чешуи. По бокам от горла образовались жабры. Ноги слиплись вместе, точно склеенные, и вся поверхность кожи покрылась чешуей. Через несколько мгновений ноги исчезли, сменившись длинным хвостом. Его мерцающие чешуйки цвета заката выцвели до приглушенного медового оттенка на длинных плавниках. «Какая ты прелестная Русалочка», – сказал Реддл, когда провернул это с ней впервые. Она была не русалкой. Русалки из маггловских преданий не причинят вреда ни одной живой душе, довольствуясь тем, что валяются на камнях, расчесывают волосы и наблюдают за береговой линией. Некоторые даже помогали морякам, ведя их сквозь туман, благополучно избегая мелководья и коварных скал.       А вот сирены…       Джинни открыла рот, призывая голос, отчаянно мечтая поймать Реддла в ловушку чар сирены. Ей хотелось обхватить руками его шею, затащить в ледяную воду и смотреть, как краска медленно отливает от его лица, как его последний вздох вырывается на поверхность в неистовых пузырях.       Столь мрачные мысли ей не нравились, но мысли сирены редко бывали так же прекрасны, как и их внешний вид.       Быстро, как змеи, которых он любил, Реддл схватил её за волосы и дернул вперед. Джинни вскрикнула, крепко зажмурившись, когда губы Реддла накрыли её, остановив смертоносную песню прежде, чем она началась. Его поцелуй был болезненным и жестким – таково было наказание за попытку пойти против него. Оторвавшись от её губ, он безмолвно наложил заклинание «Силенцио». «Проклятие», − зло подумала Джинни. Еще одна ночь, еще одна упущенная возможность обрести свободу. − Меня нельзя победить, Джиневра, − тихо, с упреком в голосе произнес он. – Чем быстрее ты это поймешь, тем быстрее начнешь наслаждаться своей новой жизнью. Ты можешь стать намного больше, нежели была когда-то. «Никогда… никогда… никогда», − Джинни впилась в него взглядом, крепко сжимая края бака.       Однажды он оступится, откусит больше, чем сможет прожевать, и она будет готова, выжидая удобного момента. Ей просто нужно будет набраться терпения, сколь бы громко ни кричала её гордость, как бы ни болело сердце и как бы ни молила об освобождении душа. Она остановит Тома Реддла и освободит всех, кого он проклял, обрекая на унизительную жизнь в рабстве.       Реддл усмехнулся, видимо, разгадав её мысли. Он вновь притянул её к себе и поцеловал в лоб прежде, чем отпустить волосы. Джинни оттолкнулась от платформы и отшатнулась к противоположной стороне резервуара – ей хотелось очутиться как можно дальше от Реддла. − Увидимся на выступлении, − сказал он, поднимаясь на ноги.       Джинни проводила его удаляющуюся фигуру полным ненависти взглядом.