Crossroads

Скрестив мечи,

и выбивая искры,

мы не за жизнь воюем,

а за благие мысли

Хосок проснулся преисполненный силой и стремлением впервые за долгое время взять в руки меч, обговорив всё с братом ещё с вечера, они достаточно накопили сил и энергии чтобы приступить к тренировкам, для мечников не держать в руках меч больше месяца, как оставаться без пищи, и побыв с утра у родителей, братья отправились на тренировочное поле за королевским замком, на котором их уже ждал принц. — Ну, что приступим?! — на этих словах Намджун встал в боевую стойку, двумя руками сжимая эфес меча. — Давайте начнём, — Хосок посмотрел на Чонгука, на что тот одобрительно кивнул. — Вперёд! Братья стартанули поднимая пыль под ногами, приближаясь к принцу. Мечи скрестились выбивая искры в сторону, лязг металла разрезал тишину тренировочного поля. Резвые и сильные, они прижимали меч принца к земле: — Не сдерживайся, Намджун-а, — прошипел Чонгук, с силой сдерживая друга. — Хорошо, — пламя огня окутало лезвие мечей, от чего металл начал нагреваться принося боль рукам. Хосок отпрыгнул назад, брат последовал за ним. — Какой план, брат? — Заходи слева, Чонгук-а! Сосредоточив внутреннюю силу в лезвии меча, от чего воздух колебался и сила давила вниз, братья скооперировались и бросились в наступление. Намджун лишь удобнее перехватил рукоять меча. Металл ударился о металл. Они скрестили мечи, и песок полетел из-под ног. Намджун надавил своим мечом на клинки братьев Чон, чтобы оценить всю их силу. Они действительно пришли в норму, и если бы не огонь внутри его, он давно бы проиграл, а так их силы были равны. Намджун отступил назад и развернулся, затем встал в стойку и атаковал ещё раз. Их мечи снова скрестились. Выпад следовал за выпадом, и вскоре все трое поймали единый ритм боя. Он предвидел удары и парировал их. Тучи заволокли небо, и тени исчезли. Первые капли дождя застучали по песку, а через несколько секунд полил дождь. Ощутив новый прилив сил, Намджун перешёл в наступление. Он наносил удар снизу вверх, заставив Хосока раскрыться, а Чонгука отправил в сторону ударом в живот. Он зашёл сзади Хосока и ударил справа. Чон старший тяжело перехватил рукоять. Тан чувствовал, что победа окружает его, но он ошибся. Чонгук, словно кошка подкрался сзади и выбил меч, отправляя их в воздух. Друзья устали и вымокли, и уже упали на мокрый песок, смеясь… Всё стало на свои места, они снова как единое целое, доброе и сильное.

***

Намджун вернулся в свои покои уставшим до смерти, бой с Чонами выдался напряженный, парни были друзьями, но в бою они были воинами. Мысли о дружбе с альфами грели принцу душу, пройдя через многое они не потеряли доверия друг к другу и все пережитые моменты только крепче их связывали, чтобы братья не говорили, принц никогда не сможет простить себе их увечья и уж точно никогда не забудет кому отомстить. Вековой лес как магнит тянул к себе, принц был уверен, что та тварь, напустившая чары всё там же и сжимая кулаки он клянется, что доберётся и отрубит голову врагу. Раскинув ноги и руки на широкой кровати и устремив неподвижный взгляд в потолок, он где-то в глубине души даёт своему сомнению уютный уголок, оно туда забралось теперь и гложет его изнутри. Мысль, что его враг — ведьма, даёт простейшее оправдание действиям в лесу, но также сильно причиняет боль, выходит, что его отец, не всех их истребил и эти твари всё ещё живы. Воспоминания из прошлого, и рассказы кого-то и где-то о проклятии ведьм и дальнейшем их истреблении королём, были сродни легендам, которые вызывали восторг и гордость за отца и здесь червь под названием сомнение хочет всё пошатнуть внутри принца. Сомневаться в отце, всё равно что сомневаться в себе, для Намждуна отец — это стержень, железный несгибаемый прут, закалённый временем и силой. Его слово — закон, его действия самые верные в мире, сомневаться в отце, значит приговорить себя к смертной казни. Для принца отец и его слово — непоколебимая истина. Он его — Божество, отец — сила, вера и преданность. И если мысли Намджуна о выживших ведьмах подтвердятся, его долг убить их всех, чтобы не очернить имя короля династии Тан, самого могучего на континенте.

***

Солнечный день в Вековом лесу был не редкостью и то и дело доставлял только самые позитивные мысли и положительный настрой на самосовершенствование. Джин разбирался с приготовлением новых рецептов настоев, чаев и мазей. Тэхён с утра уже куда-то пропал и можно догадаться, что он на опушке выискивает свою Тень. А Чимин, как и день до этого пропадает в той заброшенной полуподвальной хижине и чтобы не впадать в односторонние обвинения, он принимает решения проследить за омегой короля. Имея в подчинении любое животное этого мира, Чимин делает мысленную связь с ним, от чего у последнего загораются красные глаза, так Чимин видит и слышит всё, что и животное и может мысленно общаться с присутствующими возле животного людьми, при необходимости конечно же. Так и сегодня, немного разобравшись и потренировавшись с веером, который удваивал магические силы его владельца, от чего Чимину стало сложнее сдерживать свои силы, но тем не менее, омега отправился на край леса, ближайший к замку. Западное солнце клонилось к закату погружая мир в золото. Прохладный летний воздух придавал образу замка какой-то ювелирный блеск, он выглядел словно спасительный ковчег, расположивщийся на золотом поле пшеницы, но для Чимина это была цитадель, которую стоит разобрать на кирпичи. Присев под дерево в медитирующей позе, он окружил себя барьером, чтобы ему никто не мешал и не видел, сложил руки в «разделяющий сознание» жест, прикрыл глаза, произнес заклинание и резко открыв глаза «захватил» сознание пролетающей над равниной птицей, та слегка передёрнула крыльями в полёте и изменив своё направление, устремилась в сторону замка, её алые глаза слегка отсвечивались оранжевым под золотыми лучами заходящего солнца. Большими взмахами крыльев степной орлан добрался до городской стены, всматриваясь в здания и людей Чимин отмечал про себя жуткое отвращение к каждому уголку этой страны, ему было противно всё, и в каждом из них он видет убийц своей расы. Пролитев выше к самому королевскому замку, птица присела на широкий кирпичный карниз одного из высоких окон и посмотрела в комнату, Чимин увидел просторные покои в темных тонах и широкую кровать с которой свисала нога в военных сапогах, сделав вывод, что это точно не покои омеги, птица перелетела к следующему окну и так она исследовала все окна замка, пока не нашла именно то, что искала. Солнце за горизонтом, и орлану не пройти сквозь стёкла окон, нужен новый проводник и он нашёлся, неподалёку Чимин увидел трубы, что явно вели на кухню, а там всегда были мыши и крысы, что шныряли туда-сюда в поисках пропитания. Перелетев на трубы, птица встретилась глазами с одной из серых обитателей, и глаза крысы напротив загорелись красным, а глаза птицы вернулись к привычному чёрному, орлан слегка покрутил головой по сторонам и увидев добычу поймал маленькую мышь, проглатывая. Затем расправил крылья и улетел по своему первоначальному маршруту. Ало-глазая крыса прошмыгнула по трубам в замок вслед за остальными грызунами. Мысленно понимая куда и как пробираться, крыса шмыгнула по коридору освещенному смоленистыми факелами в железных канделябрах, расположенных высоко на стене, прячась под длинные в пол шторы от таких же огромных окон. Добравшись до покоев Суа, крыса притаилась в тени камина, наблюдая. Взрослый красивый омега, одетый в ночную сорочку сидел перед зеркалом, нанося крем на лицо, его золотистые волосы спадали до пола, ровными каскадами огибая плечи, зелёные глаза отражались в зеркале, и если бы Чимин не знал, что это омега короля — Тан Суа, то слегкостью мог спутать его с Джином. Это сходство ставило в ступор, но отложив размышления в сторону, Чимин продолжил смотреть на омегу, тот был крайне спокоен, и когда в его дверь постучали, слегка обернулся, разрешая войти. Пожилой омега прошел вглубь комнаты с подносом в руках, на котором стояла чаша с каким-то пышушим паром горячим чаем/настоем, запах которого был Чмину знаком, но он никак не мог его вспомнить. — Господин, Вам пора принять лекарство, — омега поставил перед Суа чашу, которую омега сразу поднёс к губам. — Господин, — продолжил омега-слуга, — кореньев осталось совсем мало, все наши запасы иссякли. Что нам следует предпринять дальше? Суа поднял на слугу глаза: — Нужно отправляться в лес, где-нибудь точно должно было остаться это дерево. Чимин прислушивался и принюхивался, на этих словах мысль молнией ударила в голову, это был запах ильма, тот что исходит от того молчаливого альфы на опушке леса, то, что, то дерево было единственным на весь лес, было всегда странным обстоятельством для Чимина, и вот оно прояснение, все деревья вырвали с корнем для этого омеги короля. Но зачем? Чимин пристально смотрел алыми глазами крысы, и аккуратно прошмыгнул вдоль стены на выход, но не успел улизнуть, крыса просто застыла на месте, словно её сковали невидимые цепи/нити. «Что происходит?» — подумал Чимин и перевёл взгляд на омегу, он понял, что слуга уже ушёл и они остались снова наедине, Суа так и сидел за своим столиком и смотрел на животное в отражении зеркала, его глаза стали словно ярче, и после нанесения крема на руки, он встал со стульчика поправляя халат, прошёл к крысе и присел напротив животного, пристально смотря в алые глаза. — Как интересно, — спокойным тоном произнёс омега, а Чимин услышал слова, которые сам не раз произносил, — кто это у нас? Чимин не мог поверить, что обычный человек может что-то увидеть в такой крысе интересного, только отвращение и ужас, но этот омега из всех записей найденных в подвале-жилише указывали на то, что омега короля непростой омега, и невозможность животного двигаться только подтверждало это, омега обладал силой, какой именно пока не известно, но похоже скоро всё станет ясно. Скоро… а точнее прямо сейчас. — Если не трус, приходи лично поболтать, а не присылай эту отвратительную крысу, совсем нет вкуса, — омега взял неподвижное животное за длинный кожанный хвост, крыса свисала всё ещё не отводя взглядя, — я жду тебя в гости, ведьма. У Чимина будь он там наверное глаза расширились бы, и они расширились, когда он увидел огонь вспыхнувший перед его глазами, превращающий крысу в пепел, и разрывал контакт сознания омеги и животного, оскал нежели улыбку, последнее что Чимин увидел перед разрывом. — Меня раскрыли, — Чимин потёр слегка обожженые пальцы рук. — Мы больше не сможем мирно жить в этом лесу.