Сердце Дракона

Мама пришла утром, мы ещё спали. Позвонить она соизволила, уже подходя к дому. Я едва успела умыться. Аарон даже не проснулся. Я посмотрела как сладко он спит, пожалела, что меня из этого выдернули, но будить не стала. — Доброе утро, мам! Как спалось? — Нормально, ужасно, я почти не спала ночь. Ты же знаешь, я плохо сплю вне дома. — Кофе будешь? — Конечно. Я уж думала, ты не предложишь. Она шла за мной на кухню, критически оглядывая дом. — Кто занимался отделкой? Ужасный цвет стен. От неожиданности я выронила банку с кофе, зерна рассыпались по полу. — О Боже, Сара, вечно у тебя руки из одного места. Пока я прибиралась, она заглянула в шкафчики. — Как ты во всем этом разбираешься? Жуткий бардак. Мне хотелось хлопнуть дверцей перед её носом, но я удержалась. — Прекрасно разбираюсь, и цвет тоже выбрала я, мама. — Не сомневаюсь, и что за тон? Вечно ты хамишь матери. — Я не хамлю, я просто не понимаю, что это за претензии. — Потому что ты выходишь замуж, Сара. И тебе нужно вести хозяйство. Ни один мужчина не будет терпеть рядом неряху. И я не хочу, чтобы Аарон потом жаловался Элизабет, какая я плохая мать. Я с тоской оглядела свою кухню, которую я обожала, но сейчас она казалась мне чужой и неуютной. — А где он, кстати? — Он ещё спит. Вчера очень поздно домой вернулся. — Откуда? — Ну, у него были дела. По работе. — А кем он работает? — Мам, — я старалась быть спокойной, — Ты же знаешь, что у него свой бизнес. А чем и когда он конкретно занимается, я не знаю. Вчера мотался в город. — Вечно ты ничего не знаешь. Может он к любовнице ездит. Я представила Аарона, который встаёт с утра и едет к какой-то женщине, и прыснула. — А что, разве эта история с ребёнком не доказывает, что я могу быть права. — Он же никому не изменял, перестань, мам. Что с тобой? — И вообще, мог бы и напрячься, встать для приличия. — Пусть отдохнёт. Мы пока с тобой посидим, кофейку попьём, — я отчаянно пыталась выйти на примирение. Но она была явно не настроена. — Он о тебе вообще не заботится. А дальше что будет? Ты с ребёнком одна, а он целыми днями где-то. — Так, мама, мы сами разберёмся. Я достала коробку с печеньками, которые испекла накануне, накрыла на стол. — Это что, выпечка? Ну, конечно, вот откуда жирок, — она подошла и ущипнула меня за бок, — Ты уже сейчас поправилась, а после беременности тебя вообще разнесет. И сбежит от тебя твой Аарон. И печенье слишком сладкое, ты куда столько сахара вбухала? Это было уже выше моих сил, я держалась, но слезы подступали. — Ты пришла сюда обидеть меня, мама? — Я забочусь о тебе. — Доброе утро, миссис О’Нил, рад Вас видеть. Простите, что не смог встретить сам, пришлось уехать. Спасибо, что заботитесь о Саре, но теперь это моя прерогатива, — в дверях появился Аарон, он улыбался, но взгляд был холодным, не знаю, сколько он слышал, видимо, достаточно. — О, здравствуй, Аарон! Ничего страшного. Я же мать, я всегда буду заботиться о своём дитя. Он подошёл ко мне, коснулся губами уха, мимолетно, едва ощутимо, но в этом жесте было столько любви. — Садись, я сейчас и тебе налью кофе. Он вальяжно, с хозяйским видом, сел напротив мамы и взял злополучную печеньку. — Попробуйте. Я их просто обожаю. Мне кажется, если Сара вдруг решит от меня уйти, я всё равно буду приходить к ней поесть. Я стояла к ним спиной и улыбалась. Я ждала его двадцать восемь лет, и каждый день ожидания того стоил. — А как вам обстановка? Знаете, как бывает, приходишь домой в ужасном настроении, и кажется, весь мир против тебя, а потом заходишь на кухню, такая веселенькая, желтенькая, и Сара что-то хлопочет, и сразу жить хочется. А остальное Вы уже видели? Он что, вообще весь наш разговор слышал? Потому что бил он прицельно, маме даже нечего было ответить. — Какой там, Сара сразу притащила меня сюда. Мне даже интересно, что у вас там. Раньше Сара никогда не отличалась хозяйственностью, вечно приходилось её дёргать. — Видимо, Ваши усилия даром не пропали, потому что дом идеален. Я не знала, понимает ли она, что он делает, догадалась ли, но я была счастлива. Впервые в моей жизни за меня кто-то заступился. Я так боялась, что он задумается, согласится с мамой. Так уже было. Я знаю эту её особенность указывать парням на мои недостатки, на какие-то оплошности. Тем самым, она как бы доказывала им, что она-то хорошая, я плохая сама по себе. Так было с каждым, кого я с ней знакомила. Порой, у меня складывалось впечатление, что она просто не может принять тот факт, что кому-то я нравлюсь. Когда мы расстались с Майклом, я только и слышала, что упустила свой шанс, и что где ещё найдётся дурак, который захочет быть со мной, а вот Майкл меня знает и терпит. С Фрэнком было ещё хуже. Они с ним очень близко общались. Когда мы только начали встречаться, он приходил как бы ко мне, если я в тот момент была у родителей, но очень много времени проводил с мамой на кухне. Она поила его чаем, они о чём-то болтали. Я принципиально к ним не присоединялась. Особенно, после того, как она сказала ему, что вот, он к нам приходит, а я ему даже перекусить не предлагаю, и он, как раз, с ней и согласился, сказал, что мне нужно брать с мамы пример. Потом я съездила с Сентфор, снова встретила там Аарона, и поняла, что единственное, что мне нужно, это больше никогда не встречаться с такими, как Фрэнк. Видимо, больше и не придётся. Я покрутил кольцо на пальце, да, кто бы мог подумать, что я буду удовольствием наблюдать как мой мужчина меня защищает. Он делал это так легко и непринуждённо, словно играл. И мама смутилась, осеклась. И когда мы прошлись по дому, она больше уже ничего не сказала, только не удержалась, и раскритиковала спальню, что там не хватает хотя бы картин для уюта. Но Аарон и тут не позволил ей оставить меня крайней, и взял всё на себя, сказал, что спальня должна быть спальней и её центром должны быть двое людей, а не картины и подушечки. Гостей здесь точно принимать не будут. После обхода дома мама ушла, она сделала это так быстро, что мне даже стало как-то неловко. Аарон подошёл ко мне и запустил пальцы в волосы, я уткнулась ему в грудь. — Эй, ты чего? Крошка. Я молчала, слегка бодая его лбом. — Ты всё слышал, да? — наконец, спросила я. — Я слышал достаточно. Хотел выйти раньше, но про любовницу уж очень хотелось дослушать. Но я сломался на том, что уйду от тебя с ребёнком. Я улыбалась, но на душе скребли кошки, так было каждый раз, после общения с мамой. У нас всегда были непростые отношения, ещё со школы мы словно были чужими друг другу. И хотя к маме было не придраться, своими материнские обязанности она выполняла отлично, я ни на секунду не забывала о том, что не нужна ей. Я просто не чувствовала её любви. Может быть, поэтому я и стала такой, всегда себе на уме. — Вчера было что-то подобное? — спросил он, всё ещё поглаживая меня. — Вроде того, только там вступалась Элизабет. Ох, Аарон, — я всхлипнула, — Мне так стыдно. Прости за это. — Глупости, ты ведь помнишь, я обещал, я больше никому не дам тебя обидеть. — Спасибо! — У меня дежавю, — внезапно сказал он, — Одиннадцать лет назад ты плакала у меня на груди из-за мамы. — И правда. Кто бы мог подумать, что это повторится. — Кто бы мог подумать, что мы поженимся, — улыбнулся он и поцеловал меня. Я прижалась к нему сильнее, словно наполняясь его энергией, его силой. Постепенно мне стало легче. Я была готова жить дальше.