Сердце Дракона

А утром я узнала, что Ричи уехал. Вернулся в Балтимор к Скарсайзам. Принял их предложение, и сказал, что пока останется там. Что это его место. Меня не покидало ощущение, что я повлияла на это решение. Аарон принял его спокойно. Но это со слов Вишни. Со мной он толком не разговаривал. Салли родила через неделю. Роды были такими же тяжёлыми. Несмотря на кесарево. Она очнулась только спустя сутки и её словно подменили. Холодная, отстраненная. Она не выглядела как молодая мама, она даже не была похожа на жену Вишни. Это пугало. Мы с ним постоянно находились рядом. Но ей как будто это было не нужно. Ребёнка она брала только по необходимости, смотрела на него как на что-то вынужденное. Это пугало, но я всё надеялась, что пройдёт, отпустит. Когда Салли выписали, Вишня попросил меня пожить у них дома. Было странно ночевать в той комнате, особенно, когда снова не всё в порядке. Девочка была на удивление спокойной, почти не плакала, много спала. Как и её мама. Каждый вечер, уложив их спать, мы подолгу сидели у меня или в гостиной, что-то обсуждали, вспоминали прошлое. Он не жаловался, но я видела как ему больно и страшно. Я и сама испытывала похожие чувства. А Аарон всё никак не мог вернуться, ему пришлось остаться там дольше, чем планировалось. Почему-то мне казалось, что с его приездом всё изменится, стабилизируется. В своих переживаниях я совсем забыла про бар, как и Вишня — про казино. Мы не признавались, но на самом деле каждый из нас опасался, что если мы уйдём, случится что-то ужасное, поэтому всегда кто-то был на страже. Я пыталась с ней поговорить, но бесполезно. Салли молчала, иногда я слышала, что она плачет. И так продолжалось несколько дней, пока однажды я не вышла ночью попить воды и не столкнулась на кухне с ней. Она сидела за столом, перед ней была уже практические пустая бутылка вина, и по взгляду было ясно, что она же её и выпила.  — Салли, милая, тебе нельзя пить. Ты же кормишь, — это вырвалось само, неосознанно.  — А что вообще мне можно? — едко спросила она, — Посвятить всю себя этому? Она не сказала кому, но было понятно, что речь о ребенке.  — Это сейчас сложно, ты не привыкла, потом будет легче. Ты ведь девять месяцев носила его в себе, холила, лелеяла.  — Я его ненавижу, — она на секунду замолчала, заметив мой испуганный взгляд, но тут же продолжила, — Ты никогда меня не поймёшь. Ты получила образование, реализовала себя во всём, о чем мечтала. Рядом с тобой любимый мужчина, да и вообще ты всегда привлекаешь внимание. На тебе никто не женился из жалости, в конце — концов. Ты думаешь, ты вся такая святая, но ты даже близко не представляешь, что чувствую я. Так что да, я его ненавижу, и тебя тоже. И Вишню, этого придурка с кличкой, который до сих пор на тебя влюбленным взглядом смотрит. И всегда будет любить тебя. А мне остаются объедки с твоего барского плеча. Ненавижу! Она говорила и говорила, как будто раз за разом била меня по щекам. И я ушла. Просто развернулась и молча ушла в свою комнату, вставила в уши наушники, включила музыку и слушала ее, пытаясь отвлечься. Но у меня не получалось. И я позвонила Аарону, потому что я устала вечно ходить в роли побитой собаки.  — Знаешь, если ты считаешь, что лучше меня знаешь как мне жить, то сидел бы тут рядом, а не шлялся непонятно где, — выпалила я, как только он взял трубку. Он что-то говорил, но слышно было плохо, на заднем фоне я различила музыку и голоса, среди которых были и женские. Наконец, всё затихло, видимо, он вышел.  — Аарон, а ты, собственно, где?  — Сара, успокойся, у нас подписание контракта. Водить таких людей по барам — это часть моей жизни, ты знаешь.  — Так вот почему ты задержался, пока мы тут с ума сходим, ты там ещё не всех шлюх перетрахал. Я так не считала, я просто срывалась, но на тот момент мне казалось всё таким очевидным и логичным. И я готова была продолжать, но он просто отключился. Накрутив себя до полного невроза, я выскочила на улицу. Ночной воздух холодил, но не успокаивал. Словно птица в силках, я металась в поисках выхода. Я понимала, что у Салли послеродовая депрессия, что она так не думает, и ей просто страшно. Но почему никто не думает обо мне? Во мне всегда хотят видеть сильную, волевую женщину, способную решать все проблемы, а я не хочу ничего решать, я хочу на ручки.