О лицемерии и перьях

Это всё ещё ощущалось странно. Когда Андерс обдумывал свой план, в нём не было пункта «жизнь после». После пунктов «предать Хоука» и «убить массу невинных людей» страницы просто кончались: его манифест окончен, дальнейшее существование не имеет смысла… ...Но вот он: ходит, дышит, чувствует вкус еды. Еда во рту не превращается в пепел, хоть и немного пересолена, ночные кошмары не кошмарнее прежних, хоть и обрели новых красок и образов. Его тело двигается как раньше, и он не упал безвольной куклой, когда представление окончилось и занавес закрылся. И даже Хоук всё ещё рядом — по какой-то необъяснимой причине или странной прихоти, или, может быть, он сам не знал, почему отправился в изгнание вместе с предателем и убийцей, и просто ждал удобного момента, чтобы закончить то, что должно. В ушах всё ещё звучало эхо того тихого лязгающего звука, с которым Хоук достал свой кинжал, чтобы покончить с предателем. Андерс соврал бы, сказав, что ожидание смерти вызвало в нём облегчение вместо боли — боль была, возможно, такая же сильная, как от острого лезвия, легко вонзающегося между рёбер, но он так и не познал сравнения. Вместо удара в спину Хоук невесомо сжал его плечо и… позволил остаться. С того момента Хоук всё время был рядом, вместе с Андерсом помогал бежать магам и вместе с ним теперь скрывался от преследования, но в бесконечной гонке у них не было возможности как следует обсудить происходящее. Возможно, теперь, остановившись в лесу, наспех собрав палатку и разведя костёр, они действительно могли наконец передохнуть и как следует залечить раны. Андерс уже забыл, когда в последний раз Хоук вообще снимал с себя пластины доспеха, кроме как для короткого беспокойного сна. Приятно наконец увидеть его расслабленным. Андерс задумчиво прочесал пальцами траву и уселся поудобнее, согнув колено перед собой. Удивительно, как могли разбаловать годы сытости и комфорта — раньше им нередко приходилось спать на голых камнях, но душу всегда грела мысль, что впереди ожидает уютная постель в Верхнем городе. Хоук имел право желать возмездия хотя бы из-за того, чего Андерс его лишил. Возможно, Хоук действительно желал его смерти. — Хоук. — Ммм? — Тот на миг оторвался от куска нажьего мяса, чтобы бросить в ответ быстрый взгляд тёплых карих глаз из-под тёмной чёлки, и снова вернулся к планомерному уничтожению своего супа. — Я знаю, сейчас не лучший момент, но… — О, нет, я знаю что бывает, когда ты говоришь таким тоном. — Хоук торопливо прервал его, едва не поперхнувшись, когда проглотил, чтобы не говорить с набитым ртом, и добавил: — И когда ты зовешь меня «Хоук», точно добра не жди. — Возможно, ты прав, но я должен спросить. Да, снова. — Андерс проигнорировал горестный вздох и нарочито преувеличенный энтузиазм в поглощении еды. — Почему ты не убил меня? Протяжный стон завершился громким ударом миски о большой плоский камень, который служил им импровизированным столом; Андерс отметил, что жест выглядел бы более выразительно, если бы Хоук не успел её предварительно опустошить, и бросил виноватый взгляд на собственную недоеденную порцию. — Я же говорил, что ты умеешь испортить настроение? — Много раз. Но мне правда нужно знать ответ. Я знаю, что за твоей… легкомысленностью скрывается какой-то внутренний кодекс, и ты всегда делаешь то, что правильно. И я никогда не сомневался в тебе, но это… я не уверен, что этот поступок был правильным. — Ой, да брось, я её даже не разбил. Потребовалось несколько секунд, чтобы понять, что тот имел ввиду своё швыряние посудой. — Хоук. — Андерс. Хоук встретил выразительный взгляд Андерса невозмутимо, как и всегда. Глаза под челкой блестели упрямством и внутренним огнем — тем самым, который Хоук высвобождал только на поле боя, низвергая на головы врагов пламя взмахом руки, а затем бурей проносясь внутри сотворенного огненного шторма, яростно сокращая дистанцию и атакуя с таким жаром, которого никто никогда не ожидает от человека с посохом. Настоящий свободный маг, не оскверненный влиянием Круга. Только на поле боя и… Андерс поспешно вдохнул прохладный вечерний воздух, чтобы остудить воспоминания о шершавых ладонях, участливых пальцах — нежных, ловких, и грубо вплетавшихся в его волосы, — о горячем языке и неистовых поцелуях, которые они дарили друг другу; о низком голосе, срывавшемся в невероятные для этого чёрствого хохмача тональности… Андерс лучше, чем кто бы то ни было, знал, как заставить огненного мага сгорать от нетерпения и стонать в изнеможении. Теперь нельзя было даже думать обо всём этом после того, что Андерс сделал, но как же сложно не представлять, как он снова проводит носом вдоль податливо изогнутой шеи и вдыхает родной запах, когда Хоук сидит на расстоянии вытянутой руки — он пахнет огнём и пеплом, теплом и… домом. Андерс усилием воли отказался отводить взгляд, хотя, будь он проклят, если огонь из глубины глаз Хоука не пылал сейчас и в его взгляде, выдавая его запретные и неуместные мысли с потрохами. — Хоук, — снова повторил он и продолжил прежде, чем получил бы в ответ «Андерс» — он уже попадал эту ловушку. — Я ценю твое чувство юмора, но нам нужно поговорить. — Варрик был прав, когда сказал, что ты стал совсем скучным. — Варрик был прав во многих вещах. Как и все остальные. Андерс многозначительно наклонил голову, не отрывая взгляд. Сколько прошло с тех пор? Недели? Месяцы? Вообще-то ему не стоило бы врать хотя бы себе — казалось, время должно было потерять всякий смысл, но Андерс точно знал, сколько дней прошло на самом деле. Ожидая свою неминуемую казнь, он не хотел знать, что происходит вокруг, но все равно прислушивался к каждому слову осуждения. Хоук наконец опустил взгляд: разумеется, он подумал о том же. — Слушай, я не силен в серьёзных разговорах. Ты же был рад до смерти, когда узнал, что будешь жить. Вот и живи. Конечно, Хоук прав. Андерс всегда считал, что когда исполнит свое предназначение, в нём не останется ни чувств, ни желаний — только вера в лучшее будущее, — но в ожидании холодного клинка, который вот-вот должен был вонзиться в его спину, вдруг оказалось, что желание жить почему-то никуда не исчезло, равно как и желание отойти в укромный угол. Оказалось, простым нуждам тела нет дела до того, какими переживаниями занят его хозяин, а образ собственного мертвого тела в луже собственной крови застилал взор ни чуть не меньше, чем образ всех убитых невинных людей. — Ты должен был убить меня. Я это заслужил. — Ещё как заслужил. — Хоук просто пожал плечами и потянулся к котелку возле костра за добавкой. Андерс никак не ожидал, что от такой очевидной истины из уст Хоука что-то внутри него ещё могло оборваться, но это произошло. — Хоук то, Хоук это… — ворчал тот, будто не заметил реакции, и поворочал ложкой в котелке, подыскивая себе остатки мяса. — Все вечно ожидают, что Хоук поступит правильно и решит все проблемы. — Тогда зачем?.. — выдохнул Андерс, почти упираясь лбом в согнутое колено. — Почему нельзя было покончить с этим тогда? Как будто он сам не знал, что Хоук считал его виновным. Будто не очевидно, что между ними все кончено, хоть они всё ещё скрывались вместе по какой-то неведомой прихоти; будто Андерс ждал, что Хоук найдет для него какое-то оправдание и докажет всему миру: одержимый убийца — вовсе не чудовище. В этом весь Хоук; он никогда не считал нужным подкармливать Андерса ложными словами утешения, принимая одержимость духом, как досадную данность. Никто не идеален, так он говорил? — Вот все удивились, да? Признай, тебе нравится, когда я такой внезапный. От неуместности интонации Андерс вздрогнул и поднял взгляд. Хоук не смотрел на него, увлечённый своей миской, будто не он только что растягивал слова своим мурлыкающим голосом, от которого переворачивались все внутренности. Запретный приём, он это нарочно. — Хоук. — Андерс хотел, чтобы его голос звучал осуждающе, но вышло похоже на мольбу. — Андерс. — Хоук развел руками, не выпуская миску с ложкой, но по крайней мере поднял взгляд. — Я уже встал на твою сторону, чего ты хочешь от меня сейчас? Чтобы я сказал, что ты для меня дороже всего мира? Что вместе мы всё преодолеем? Что нет ничего важнее нашей любви и всё это в таком же духе? — Он взмахнул ложкой, обводя незримое «всё это» в воздухе, и вернулся к еде, бормоча под нос: — Я не говорю на таком языке, такие вещи всегда были скорее по твоей части. Андерс промолчал. На самом деле он действительно хотел бы услышать что-нибудь подобное. Жаль, Хоук никогда такого не скажет — он тот человек, который в ответ на признание в любви предложит тебе сэндвич. Угол рта невольно дёрнулся вбок от воспоминаний. — Слова слова… — ворчал Хоук в свою миску. — Будто слова могут решить все проблемы. — Не слова, но моя смерть могла решить часть проблем. Сохранив мне жизнь, ты нажил много врагов. — Ха, нужно было видеть лицо Себастьяна, — хмыкнул Хоук, утирая рукой бороду и усы. — Твоя смерть не решила бы ни одной проблемы, и ты это знаешь. — Он убрал опустевшую посуду в сторону и наклонился в сторону Андерса. — Хочешь правды? Тогда ешь, не так уж сильно я пересолил. — Он ткнул пальцем в недоеденный суп. — В этот раз я знаю твой план, ты хочешь упасть в мои объятья от изнеможения, и чтобы я кормил тебя с ложки. — Не сказать, чтобы это был весь мой план, но в этом что-то есть. Жалкие надежды вернуть утерянное не имели смысла после предательства Андерса, но Хоук снова его дразнил, и на это сложно не реагировать. Андерс подавил желание провести рукой по своей шее, где языком пламени его касался неприкрытый взгляд, и потянулся к миске. Это напомнило ему, как Хоук смотрел на него раньше, с явным жаждущим интересом, неловко завуалированным под шутки, и тенью неверия, будто влечение к мужчине — это то, что стоило скрывать сильнее, чем магический дар в квартале храмовников. Возможно, так оно и было, учитывая, что Лиандра хотела внуков. Это было до того, как Андерс сорвался первым, одним голодным поцелуем положив конец трехлетним недомолвкам и растущему напряжению, — и дал начало бурному роману, неловким ночным столкновениям с мамой и парочке ещё более неловких семейных ужинов. Не то, чего он когда-либо ожидал от своей жизни, если подумать, но это был бесценный опыт. Грезил ли теперь огненный маг о том, чтобы прижаться губами шее Андерса, как грезил он сам? Хоук всегда уделял ей на удивление много внимания, но ощущения от его покалывающей бороды и горячего языка никогда не были чем-то, чему можно было противиться. Возможно, Андерс просто не знал о своей шее чего-то, что знал Хоук. — Ещё бы, — хмыкнул Хоук будто в ответ на его мысли. Понадобилось небольшое усилие, чтобы вспомнить, о чём они вообще разговаривали. — Я слишком хорошо тебя знаю. Ешь. Андерс молча потянулся к своей еде, чтобы не ляпнуть что-нибудь, что выдаст всё, о чём он думал. Суп успел остыть, но его больше волновало, что собирался сказать ему Хоук. — Значит правда… — пробормотал тот, когда убедился, что еда начала исправно исчезать. — Правда в том, Андерс, что я все время врал. Защитник Киркволла — это просто случайный образ. Я давал им то, чего от меня ждали, получал в ответ славу, деньги, титул. Идеальная сделка. Ты правильно поступил, что не посвятил меня в свой план, иначе мне пришлось бы соответствовать образу — старый добрый благородный Хоук, защитник невинных, никогда не позволит своим друзьям сделать глупость. Хочет мира во всем мире и даже не мыслит о переменах. — Хоук изогнул рот в странной улыбке и подался ближе. — Не имею ни малейшего понятия, как заставить одного очаровательного мага заговорить и выложить всю правду. Не замечаю дракона у себя под носом, в полном неведении жду, пока не разразится буря и бах… не забывай есть, я слежу. — Андерс наблюдал за руками, вспорхнувшими перед его лицом, и вспомнил, что все ещё держал в руках миску. Хоук дождался, пока он сунет в рот ещё одну ложку и продолжил, будто не останавливался: — Ты плох в конспирации, но своё дело знал: хаос делает вещи пластичными. Я никогда не допустил бы этого ценой стольких жертв, но раз это делаю не я… — Хоук развел руками. — Моя совесть не запятнана, осталось только казнить предателя, виновного во всём, что произошло и что грядёт. Это мой долг, правильный поступок непогрешимого Защитника. Что может быть проще и правильнее, чем осудить тебя? Оправдать чужие ожидания — это всегда легко, но как быть, когда они расходятся с моими желаниями? Хоук замолчал и выразительно указал глазами на миску в руках Андерса. Он спохватился и поспешно проглотил остатки. Когда дно опустевшей миски коснулось камня, Хоук продолжил: — Правда в том, Андерс, что я виноват перед тобой. — Андерс вздрогнул, когда его лица невесомо коснулась рука. Теплые пальцы задели щетину на щеке, нежно прошлись по его виску, сдвинув прядь волос, и он выдохнул от разочарования, когда рука пропала, но Хоук продолжил говорить: — Ты оберегал меня, не хотел, чтобы я запачкал руки кровью, а я просто воспользовался возможностью скинуть всю вину на тебя. Оставил тебя одного с твоим проклятым духом, позволил тебе служить орудием мести, выбрал бездействие и вместе с тобой погрузил мир в хаос, а потом позволил тебе точить себя изнутри в одиночку. Осудил вместе с остальными, справился со своим долгом на ура, оставалось лишь воткнуть нож в твою спину — так, чтобы не видеть твоего лица после того, как я предал тебя. Его голос — непривычно глухой, злой и лишенный обычной нотки легкомыслия — надломился на последней фразе. Хоук опустил голову над коленями и не смотрел на него. Должно быть, он провёл много времени обдумывая это наедине с собой. И всё это время он винил во всём… себя? — Не смей говорить так! — выпалил Андерс. Его холодные пальцы вцепились в хоуковы ладони. — Не смей! Это было моё решение, не приплетай сюда себя! — Полный снисходительного понимания взгляд Хоука заставил его замолкнуть. Хоук винил себя в грехах Андерса, и это должно разрывать его сердце, но вместе с тем он чувствовал… облегчение? — Мы и понятия не имели, чем всё обернётся. — Тихий низкий голос ощущался почти лаской вместе с тёплым взглядом, блуждающим по лицу. В ответ Андерс крепче сжал его безучастные ладони. — Я верю в наше дело, но жалею, что не остановил тебя. Кто кроме меня мог удержать тебя и твоего духа? Я так же, как и ты ответственен за всё, что произошло, и лучшее, что я мог сделать — принять правду и отказаться предавать тебя в последний раз. Пусть я нажил опасных врагов, но хоть раз я поступил правильно не как Защитник Киркволла, а как… Гаррет Хоук. Хоук заблуждался, обвиняя себя в том, что целиком и полностью принадлежало Андерсу и запертому внутри него духу. Он должен был найти слова и освободить любимого от груза ответственности, но… сама мысль, что не он один ответственен за свой поступок и его последствия оказалась… предательски приятной. Андерс должен был ненавидеть себя за собственный эгоизм, но было бы неразумно солгать, что он не рад тому, что кто-то готов разделить эту вину с ним. — Спасибо тебе, что не остановил меня. Ты можешь сказать, что я — просто лицемер, которому вздумалось, что он имеет право изменить мир и решать, кто должен за это умереть, и будешь прав, но я не жалею. И мне невероятно повезло, что я встретил тебя. — Угол рта невольно пополз вбок, пока Андерс озвучивал свои мысли. Хоук одарил его такой же тенью улыбки в ответ, сверкнув глазами из-под чёлки. Горячие ладони извернулись, согревая собой холодные пальцы. — Незаслуженно повезло. То, что ты всё ещё остаёшься со мной, может быть большой ошибкой, но я рад, что ты допустил её. — Лицемерие — это то, в чем мы с тобой действительно хороши оба, верно? — задумчиво протянул Хоук и отвёл взгляд в сторону. — Когда избавляем мир от одержимых и магов крови. Брови на лице Андерса сошлись к переносице — они никогда не подбирались так близко к… этой теме. Хоук — лучший боевой маг, что он когда либо встречал, но иногда, когда огненных и ледяных бурь оказывается недостаточно для победы, он режет себе запястье и рвет врагов изнутри. В те разы Андерс молча залечивал его руку, никогда об этом не заговаривал и точно не станет обсуждать это сейчас. Быть начинателями восстания против угнетения магов, при этом олицетворяя собой худшее, за что их угнетают — это ли не вершина их лицемерия? Тёплые большие пальцы обводили его побелевшие костяшки медленно, ласково и мучительно. Хоук делал только то, что считал нужным для победы, и никогда не стал бы оправдываться за использование магии крови — так же, как никогда не старался оправдать поступки Андерса. Они выбрали это сами, и однажды кара их настигнет, но до тех пор… они не проиграют, пока их жизни принадлежат им. — Когда-нибудь нам придётся расплатиться за это, любовь моя, — выдохнул он наконец. — Я готов. Но тому, кто придет забирать плату, придётся очень хорошо постараться. — Уголки губ под тёмной бородой приподнялись. — Ты давно не звал меня так. — Просто сорвалось, прости. Я потерял это право. Его руки уже могли состязаться в температуре с жаром Хоука, когда тот вдруг отпустил их. Андерс с сожалением потёр ладони одна об другую. — Вот как? А я думал, ты просто слишком увлечён чисткой своих перьев всё свободное время. Андерс повёл плечами под перьевой накидкой и не сдержал смешок. — Если бы я был хотя бы на треть так увлечён своими перьями, как тобой, мне было бы впору зваться безумцем. — Кое-кто и вправду считает тебя безумцем. Не из-за перьев. Они только добавляют очарования. Но из-за них тоже. Андерс выдавил болезненную усмешку и опустил голову, чтобы не видеть взгляда Хоука. О, Создатель, он бы обменял весь остаток своих дней на то, чтобы иметь возможность просто прикоснуться к нему сейчас. Остаточное тепло от горячих ладоней на пальцах раздразнило это чувство ещё больше, а навязчивые воспоминания об их прежней близости подтолкнули его до опасного предела. Хоуку стоило бы понимать, что с Андерсом делали его прикосновения. — Ты снова дразнишь меня, Хоук. Мне… слишком сложно держать себя в руках. Если у нас ещё есть хоть какой-то шанс вернуть наши отношения, то я с радостью воспользуюсь им, даже если это будет значить обречь нас обоих на несчастье. Если это просто шутки — не мучай меня, я буду довольствоваться воспоминаниями о том, что был счастлив какое-то время. Тёмные брови на лице Хоука поползли вверх, и он молчал ещё несколько секунд разглядывая покорное лицо Андерса со странной смесью эмоций на лице. — Нечестный приём! — выдал он наконец в праведном возмущении. — Всегда срабатывает! Почему он всегда срабатывает? Я ведь могу всерьёз оспорить, кто кого дразнит, когда ты говоришь… такие штуки. Ты же не можешь в самом деле быть таким… о, нет, ты можешь. Ох, Андерс, просто иди ко мне. Андерс дёрнул углом рта и сорвался как натянутая пружина, как только Хоук договорил — ему не нужно было больше сигналов, чтобы перестать себя сдерживать. Хоук зарылся руками в темные перья и светлые волосы, как только колено ударилось о землю между его ног, и чудом не повалился на спину. Его губы с готовностью приоткрылись, без лишних церемоний пропуская внутрь, и Андерс застонал в поцелуй, когда горячий язык дал ему желанный отпор, погрузился пальцами в густую тёмную шевелюру и чуть оттянул, наклоняя голову любимого назад, чтобы нависнуть сверху, надавил пальцами на беззащитную шею, чтобы ощутить быстрый пульс. Низкие вибрации голоса Хоука яростно отзывались на каждое действие, несдержанные ласки сменялись укусами, перетекали в трепетные безмолвные просьбы о взаимном прощении и снова разгорались в голодную борьбу за первенство. В какой-то момент Хоук ловким натренированным движением стянул с него перьевую накидку и отбросил в сторону, и Андерс прикрыл глаза, пока пальцы Хоука сминали его тунику, а губы покрывали поцелуями его шею. — Итак… пока я не забыл… что за… нечестный приём? О чём ты? — Андерс знал, что Хоук чувствует вибрацию губами на его горле, пока он говорит, и эта мысль показалась очень волнительной. — Что? Ты сказал что-то? — Не смей уходить от ответа. — Хм… Проблемы со слухом и провалы в памяти? — Хоук притворно вздохнул в основание его шеи, оттянул ворот и проследил губами линию ключицы. — О, теперь мне точно нужен целитель. — Вместо ответа Андерс ловко вывернулся из приятной крепкой хватки, сместил вес и одним резким движением опрокинул упрямого мага на спину. Хоук весело сверкнул зубами, когда его затылок коснулся травы. И без того вечно растрёпанные тёмные волосы торчали в невозможном беспорядке. Он смахнул челку с глаз, закинул руку себе под голову и, не стирая с лица ухмылку, разглядывал нависшего над ним Андерса. — Оу. Я бы советовал быть поосторожнее с магом, который может завалить целый отряд на лопатки одним заклинанием. Андерс прищурил глаза и растянул угол рта, любуясь видом. — Правда? Я тоже знаю несколько хороших заклинаний. — Мне ли не знать? — промурлыкал Хоук. — Но «Хоук, завали этот отряд для меня» — это не заклинание. Андерс нахмурился в притворном возмущении и скептично вскинул бровь. — Ты сильно преуменьшаешь мои способности в боевой магии и сам знаешь это. — Он склонился ниже над распростёртым магом, опасно сверкая глазами. Растрёпанные стараниями Хоука волосы лезли на лоб, но это не беспокоило. — Как бы там ни было, сейчас я — тот, кто завалил тебя на лопатки. — Ладно, я знаю правила. — Хоук примирительно поднял свободную ладонь. — Не спорь с тем, кто может срастить твои кости не той стороной. Андерс провёл носом вдоль его шеи и прижался губами на границе с бородой. — Люблю, когда в тебе просыпается голос разума.

***

После нескольких лет — и, говоря откровенно, это были прекрасные несколько лет — жизни в богатстве и почёте снова возвращаться к бегству, нищете и бродяжничеству было странно, но долго привыкать не пришлось. В конце концов в знатном обществе Хоук всегда чрезмерно выделялся, хотя роскошь несомненно была ему к лицу. Званый вечер в очередном богатом доме в окружении стаи скалящих белозубые лживые улыбки аристократов или в драконьем логове против чешуйчатых монстров? Хм, вопрос может быть только в том, каким заклинанием лучше поджечь зубастых змей, чтобы было зрелищнее, и в драконьем логове это делать всяко безопаснее. Неудивительно, что постепенно количество желающих пригласить Защитника Киркволла на вечеринку среди знати поубавилось, хоть и не совсем, к сожалению. Но теперь — точно совсем. Определенно, это самая положительная сторона их вынужденного бегства. Необходимость сидеть в дозоре по ночам — не положительная сторона. Хоук нащупал в траве рядом с собой тёмное перо, возможно, сбежавшее из накидки Андерса, и покрутил в пальцах. Спина, прислоненная к жёсткому стволу дерева, начала затекать, но другая положительная сторона их бегства свернулась рядом с ним в одеяле, устало разместив светлую растрепанную голову на его коленях и тем самым надёжнее любых оков удерживая в неподвижности. Впрочем, двигаться и не хотелось — впервые за долгое время Хоук чувствовал себя совершенно расслабленным. Андерс определенно умел добиваться своего. Хоук не удивился бы, если бы узнал, что продержать его столько времени в воздержании было частью очередного сомнительного замысла, чтобы в полной мере напомнить, от чего бы он отказался, казнив предателя. Как подло и непохоже на Андерса, но как... эффективно? Хоук встряхнул головой. Будто он смог бы его казнить, даже если бы они не спали вместе. Ночь и скука навевали странные мысли. Тем временем от сидения действительно затекла спина. Как целитель, Андерс мог бы догадаться, что лишать Хоука подвижности в такой подлой манере — в высшей степени... мило. Но всё ещё подло. По крайней мере теперь, когда Андерсу приснится очередной кошмар, Хоуку не придётся вставать с места, чтобы его утихомирить, это несомненный прогресс, хотя в уютной постели в имении рода Амелл делать это — и ещё многое другое — намного удобнее. Но Хоук всё ещё должен был искать положительные стороны: так, пока они спали по очереди, Андерс точно не сможет случайно ударить его во сне. Хоук тяжело вздохнул, убрал перо за ухо и постарался осторожно размять спину так, чтобы не потревожить спящего. Это оказалось слишком сложно, поэтому Андерс зашевелился, подтягивая одеяло. — В дозоре спокойно, — отчитался Хоук. — Спи дальше. — Я не спал. Я… думал. — Уу, плохой знак. О чём же? — Впереди много работы. Нам нужно решать, куда двигаться дальше. Разумеется, Андерс не мог долго сидеть на месте, он наверняка чувствовал себя не в своей тарелке, пока сидел в безопасности, никого не спасал, не отстаивал свободу, не писал свои манифесты и, чего уж там, не нудел. Но Хоук сам знал, на что шёл. Он сжал рукой плечо, укрытое тонким одеялом. Ему удалось заставить худого загнанного целителя набрать немного веса за те годы, что они жили вместе, но в последнее время усилия сильно пошли на спад. — Ты же заварил эту кашу, тебе и решать. Веди нас, путеводная звезда. — Я не путеводная звезда, — невесело усмехнулся Андерс. — Почему же? Все больше магов следует за тобой. Твой план работает. — Они следуют не за мной. Многие из них предпочли бы стереть меня в порошок. Они идут за тобой. — Отлично. Мало мне было просто оравы бестолочей. Теперь это орава бестолочей, которая может поджечь на мне панталоны. Теперь Андерс посмеялся вполне искренне и перевернулся на спину, глядя на Хоука снизу вверх. — Это… моё перо? — Не уверен, больше похоже на птичье. Хоук вынул перо из-за уха, и Андерс спрятал его куда-то под одежду. — Спасибо за все, что ты делаешь, любовь моя. Чем бы я это ни заслужил. И прости, что доставляю тебе столько проблем, я… осознаю, что ты многим пожертвовал. Я бы очень хотел предложить тебе взамен что-то большее, чем… просто мою любовь. О, нет, он снова начал… это. Хоук не удивился бы, узнав, что Андерс прекрасно осознавал, как он на него действовал, но вполне возможно, что он действительно делал это неосознанно. — Это всего лишь перо, мне было не сложно его поднять. Но ты продолжай. — Ты заслуживаешь лучшей жизни. Не с таким, как я. — О, да, детка. Что-то ещё? Я в предвкушении. — Хоук осторожно запустил руку в мягкие пшеничные волосы и протянул свободные пряди между пальцев. — Я просто надеюсь, что не разрушу твою жизнь ещё больше. — Андерс вздохнул, подводя итог своей мысли и приподнял голову, чтобы Хоук мог освободить остальные волосы. — Не тревожься попусту, больше уже некуда. Всё в порядке, пока ты не выделываешь эту свою штуку со светящимися глазами. Хотя мы со Справедливостью вроде как уже нашли общий язык. Когда были на Глубинных Тропах. — Хоук нарочито весело поиграл бровями. Андерс ожидаемо поморщился от воспоминаний. Когда зов Корифея свёл его с ума и Справедливость одержал верх над его телом, Хоук решил проблему просто и эффективно: вырубил одержимого древком посоха по голове. Вряд ли Андерсу это показалось бы забавным, даже если бы он не боялся потерять собственную личность, но Хоук всё равно улыбался. Что бы ни случилось. Самые худшие страхи теряют в своей власти, если попытаться их высмеивать. — Или пока мы не охотимся на виверн, — парировал Андерс. — Хотя нам с Фенрисом вроде как было даже весело. Когда были на той полянке. Настала очередь Хоука морщиться: в тот раз ядовитый родственник дракона почему-то выбрал именно его своей главной жертвой. Охота завершилась удачно, но легендарный Защитник Киркволла, со всех ног удирающий кругами от разъяренного ящера под одобрительные выкрики команды — это не то, что стоило бы упоминать в летописях. Шутки шутками, но он терпеть не мог быть посмешищем. — Ладно, твоя взяла. — Хоук поспешил сдаться, пока Андерс в довесок не начал напоминать ему подробности боя с Аришоком. — В любом случае все в порядке, пока мы не выпустили на свободу какое-нибудь древнее злобное зло, которое вскоре уничтожит мир, и чтобы нам пришлось отдать жизни в борьбе с ним. — Это определенно положительный момент. Никакого древнего зла. Оставим древнее зло кому-нибудь, кто ещё не наворотил дел, мы уже натворили достаточно.