Глава 27
24 октября 2020 г., 11:09
Нарэ чувствовала себя мазохисткой, находясь на этой свадьбе. Каждая мелочь, каждая улыбка, веселый смех, звучащий тут и там, — все это напоминало ей о том, насколько ничтожной была её собственная свадьба. Обе её свадьбы. А семейка Эфеоглу, окружившая её со всех сторон, делала все только хуже. Но она не собиралась уходить с этой свадьбы. Она с жадностью впитывала каждый момент этой свадьбы, несмотря на ком, вставший в её горле. Эта свадьба как колокол отбивалась в её голове, раскрывая всю неприглядность легендарной любви дочери посла и сына дровосека. Их с Санджаром свадьба была лишь карикатурной пародией, наплевавшей как на светские законы, так и на традиции и обычаи, о которых не забывали ей напоминать нынешние родственнички.
Нарэ думала, что Санджар соберет их всех и уведет со свадьбы после того, как Дениз «случайно» облила его вином. Но его остановила Халисе, не дав сыну уйти.
— Нельзя, Санджар. Как мы уйдем посреди свадьбы? Некрасиво, — уговаривала сына женщина.
Нарэ хочется смеяться. Это желание хотя бы внешне соответствовать нормам, установленным в обществе, было очень забавным. Семья Эфеоглу так пеклась о своем представлении в глазах окружающих, что совершенно не думала о том, что её внутреннее содержание совсем не соответствует внешнему фасаду благопристойности. Как клоуны, которые снаружи улыбаются и веселят народ, а внутри тихо ненавидят всё это.
Санджар не ушел, послушал мать. Слух Нарэ улавливает мелодию. Зейбек. Нарэ морщится. С этим танцем у неё связаны не самые приятные воспоминания. Свадьба Санджара и Менекше, на которой она так внезапно появилась посреди танца и предстала перед женихом. Праздник в честь подписания договора с японцами в день, когда её чуть не убили люди, нанятые её дражайшей свекровью. Санджар рядом с ней начинает снимать пиджак. Нарэ безумно удивлена тем, что её супруг собирался выйти и станцевать зейбек после того, как чуть не расстроил всю свадьбу. Беспардонность мужа поражала её.
К ним сквозь толпу протискивается светловолосая девушка, которая весь вечер находилась рядом с Мюге, поправляя её фату и платье. Она подходит к их столу и наклоняется к Санджару.
— Даже не вздумай выходить танцевать, господин Эфе. Сиди на месте и радуйся тому, что тебя не вышвырнули отсюда после твоей выходки.
Голос девушки совершенно не соответствовал ее милому невинному личику. Он был пропитан холодом и неприязнью, отражавшимися в её взгляде, направленном на мужчину.
«Неужели Санджар умудрился со всеми членами семьи Гедиза рассориться?» — думает Нарэ.
Глаза Санджара наливаются кровью. В голове Нарэ мелькает воспоминание о корриде, на которой она однажды побывала, когда её семья жила в Испании. Именно такой налитый кровью взгляд был у быка, бросавшегося на тореадоров. Нарэ становится страшно за эту маленькую хрупкую женщину.
— Не тебе мне указывать, госпожа Аслы, — отвечает Санджар, снимая пиджак.
Он всучивает его в руки Нарэ, не ожидавшей этого, дарит Аслы наполненную желчью улыбку и выходит к мужчинам. Нарэ молится, чтобы её муж не придумал ничего нового, чтобы испортить торжество.
Тут взгляд Нарэ цепляется за Гедиза. Он снимает свой пиджак, расстегивает безрукавку. Дениз, стоящая рядом с ним, не прекращая разговора с одной из его кузин, протягивает руку и забирает у мужчины вещи так, будто делала это уже сотни раз. Гедиз улыбается подруге, закатывает рукава рубашки и выходит в центр зала. Звучит музыка.
— Вперед, орлы! — кричит Гедиз, и его голос разносится по всему огромному залу.
Мужчины начинают движение. Впервые Нарэ может оценить всю красоту этого танца. Мужчины следуют за мелодией, поднимая руки, будто это орлиные крылья, подпрыгивают и кружатся на месте, создавая особую магию, обволакивающую весь зал. Почему-то Нарэ не хочется смотреть на Санджара. Его скотское отношение к окружающим, неуважение к хозяевам праздника, вольготное поведение отвращали её от супруга. Даже красота танца не могла заставить её смотреть на него. Её взгляд тянулся к Гедизу.
Он буквально сиял от радости и гордости. Счастье за любимую сестру отражалось в его теплых карих глазах и улыбке, которую он дарил всем, на кого падал его взгляд. Движения Гедиза были отточенными, четкими, почти резкими. Он раскрывал руки словно настоящий могучий орёл, шаги его впечатывались в пол, будто бы он говорил: «Смотрите, кто здесь самый главный».
Муж Мюге тоже был прекрасен. Если танец Гедиза был данью братской любви, то танец Омера отражал всю глубину чувств, которые он испытывал к своей жене. Его влюбленный взгляд ни на минуту не отрывался от Мюге, любовь вела его через этот танец, наполняя движения мужчины зрелой мужественностью.
Кузены жениха и невесты также вкладывали в этот танец все свои чувства, чтобы не отставать от опытных старших.
Санджар же среди всех этих мужчин выглядел как лишний отросток, как ненужный аппендикс. Лицо — гримаса недовольства, движения — скованные и неуверенные. Он вышел танцевать только для того, чтобы защитить свою гордость, уязвленную тем, что какие-то женщины посмели ему указывать, что делать. Нарэ даже на мгновение становится жаль супруга.
«А Санджар когда-нибудь жалел тебя?!» — возмущается внутренний голос, — «Именно твоя жалость к этому мужчине привела тебя в нынешнее положение, идиотка».
Нарэ соглашается с этим голосом. Она действительно многое прощала Санджару из жалости и сочувствия, из своей безвольности и мягкотелости. И она расплачивается за это до сих пор. Тупая боль заставляет болото внутри неё отчаянно всколыхнуться.
Дениз намного больше наслаждалась бы великолепным зейбеком, если бы не присутствие Санджара. Этот недоумок со своими длинными, тонкими, почти паучьими конечностями выглядел слишком инородно среди других мужчин.
Однако, наличие столь неприятного персонажа не мешало ей любоваться Гедизом. Он словно сам стал орлом в этом танце, могучим и сильным, истинным королём гор и скал. Его руки взмывали вверх, ноги рассекали воздух, по-королевски прямая осанка придавала его движениям истинное величие. Дениз с улыбкой замечает девушек, засмотревшихся на столь красивое зрелище.
«Как жаль, что никто из вас не сможет утихомирить море внутри него», — с грустью думает она.
«Но ведь ты однажды смогла это сделать…» — мелькает ответная мысль.
Как раз в этот момент она ловит взгляд Гедиза, направленный на неё. Он улыбается ей. Но не привычной улыбкой, полной тепла и участия, а своей озорной мальчишеской улыбкой, словно делавшей его моложе. Странная мысль о море Гедиза и его успокоении отпечатывается в её разуме, намертво закрепляясь в подкорке. Гедиз никогда не смотрел на неё так, а эта улыбка мальчика-сорванца обычно предназначалась его бывшим девушкам, которые иногда захаживали в их ресторан. Всегда спокойное море внутри Дениз на секунду поддается волнению. Над ярко-голубой гладью воды, украшенной белыми барашками мягких волн, проходит ветерок, оживляя её море, взывая к озорству, спрятанному внутри него.Волны как будто ухают к самым её ногам, заставляя внутренности сжаться в каком-то странном томительном ожидании.
Дениз качает головой, выгоняя проказливый ветерок из своих мыслей. Море внутри неё словно нехотя успокаивается, возвращаясь в родные берега. Девушка старается не придавать этому значения. Возможно, атмосфера праздника так повлияла на неё. Это ведь Гедиз. Её Гедиз, перед которым она могла спокойно расхаживать в растянутой футболке и огромных тренировочных штанах, неумытая и с пучком на голове. Её море никогда раньше так не отзывалось на простую улыбку. Поэтому Дениз заставляет себя улыбнуться Гедизу в ответ, надеясь, что он не заметит этой странной перемены в ней.
Гедиз танцует зейбек с мыслью, что это первый танец за долгое время, который никто не портит. Ни нежданные гости из будущего, ни окровавленная любимая женщина, с гримасой ужаса на лице бегущая к ним из леса. Его раздражает лишь присутствие Санджара, но по лицу бывшего друга он видит, что тот тоже не особо рад быть здесь, поэтому он позволяет мелочной радости на секунду заполнить его сознание. Тело двигается само собой, выводя давно заученную линию танца, поэтому Гедиз просто осматривается по сторонам. Мюге выглядит абсолютно счастливой, и от этого душа Гедиза почти поёт. Все усилия были потрачены не зря. Дженгиз и Осман двигаются как одно целое, становясь на одно колено и щелкая пальцами в такт ритму песни. Гедиз думает, что Дженгиз очень даже неплохо смотрится в этом традиционном танце, даже несмотря на то, как он сам далек от турецких обычаев. Госпожа Рефика стоит рядом с госпожой Фатьмой и любуется танцем молодежи, не скрывая слез радости. Аслы пытается собрать всех его племянников и племянниц в одну кучу, чтобы они не мешали взрослым. Гедиз улыбается. Вся его семья была рядом с ним, даря ему силу проживать те испытания, которые выпадали на его долю. И Дениз тоже была здесь. Стояла рядом с его кузиной, держа в руках его пиджак и безрукавку, и наблюдала за танцем своими яркими голубыми глазами. Он ловит её взгляд и улыбка сама расползается по лицу. Не просто улыбка, которую он посвящал Дениз-другу. Эту улыбку он посвящал той Дениз, которая сегодня открылась ему с новой стороны. Дениз, которая сейчас в мягком свете люстр была действительно словно мифическая богиня, решившая побывать среди людей. Ответная улыбка Дениз какая-то неуверенная, нервная. Она прячет от него глаза, словно что-то скрывая.
«Неужели я её напугал?» — думает Гедиз, делая поворот, — «Надо будет поговорить с ней».
Он специально не ищет в толпе Нарэ. Потому что знает, что это заставит море внутри него взбунтоваться и вновь ринуться на помощь израненной, беззащитной птичке. Да, сегодня Нарэ была великолепна в своем маленьком бунте. Платье сидело на ней великолепно, вытаскивая на свет её красоту, спрятанную за уродливой одеждой и опухшим от слез лицом. Но стоил ли этот маленький акт неповиновения того, что будет дальше? Гедиз знал, что Санджар не оставит это просто так. Однако, видеть изумление в его глазах, наблюдать за его шокированным лицом доставляло Гедизу истинное удовольствие.
Гедиз был доволен. Но абсолютно счастливым он станет только после того, как Санджар ответит перед ним за тот спектакль, что он устроил. В голове мужчины вырисовывается определенный план, с которым он не собирался с кем-либо делиться.Осталось только скрыть свои намерения от Дениз, которая порой читала его как открытую книгу.
Танец заканчивается. Музыка стихает, а зал наполняется аплодисментами. Дениз деловито помогает ему надеть безрукавку и пиджак. Гедиз поправляет воротник рубашки.
— Все было бы значительно лучше, если бы мистера Бешеные ноздри не было здесь, — отмечает Дениз, — Жаль, в зейбеке подножку не поставить.
— Не волнуйся, жизнь его накажет, когда время придет, — срывается с губ Гедиза фраза.
Голубые глаза Дениз сужаются, с подозрением наблюдая за Гедизом. Он понимает, что почти выдал свои намерения.
— Жизнь или господин Гедиз? — спрашивает Дениз, складывая руки на груди, — Нет, я не против, этот идиот достоин самого худшего, но главное, чтобы это не причинило вред тебе, Гедиз бей.
— А я что? — пожимает плечами Гедиз, — Я вообще поеду провожать новобрачных в аэропорт, чтобы они уже послезавтра могли греться на пляжах Бали.
— Мы насладились великолепным танцем, а теперь наступил самый важный момент. Вручение подарков!
От дальнейших объяснений Гедиза избавляет Азат. Аслы подходит к Мюге и набрасывает ей на плечо широкую красную ленту. Такую же надевают на Омера. На самом деле все дорогие подарки уже были переданы, это была лишь часть традиции. Все гости по очереди подходят к молодоженам и прикрепляют к красной ткани купюры и золотые монеты, желая счастья и процветания молодой семье. Мюге и Омер не успевают благодарить людей, потому что желающих поздравить их очень много, но они очень стараются улыбнуться каждому и сказать хотя бы пару слов. Нарэ подходит к Мюге, цепляет деньги на ленту и обнимает её.
— Я очень рада за тебя, сестра Мюге. Пускай ваша жизнь будет такой же яркой, насыщенной и прекрасной, какой была эта свадьба, — искренне желает Нарэ.
— Спасибо, — шепчет Мюге.
Нарэ кивает её мужу и отходит в сторону. К Мюге подходят Зехра, Эльван и Халисе. На лицах всех троих фальшивые улыбки, которые они нацепили только для приличия. Эта показная радость была такой отталкивающей, что Нарэ удивлялась, как это окружающие могли не увидеть неискренность, которой были наполнены эти люди.
Торжество подходило к концу. Гости потихоньку начинали разъезжаться. Свадьба заканчивалась, напоминая Нарэ о той дыре, что была в ней с того самого момента, как Санджар вышвырнул её в подвенечном платье на улицу. Это торжество стало похоронной процессией её семейной жизни. Если раньше Нарэ цеплялась всеми правдами и неправдами за эту красивую картинку, нарисованную в её голове, то сейчас она понимала, что эта чудесная свадьба обнажила всё то уродство, с которого она начинала свою супружескую жизнь. Уродство первой свадьбы было в том, что её жертва оказалась напрасной, что её физическая невинность была для Санджара важнее того, что она сделала всё это ради него. Уродство второй свадьбы заключалось в унижении, которому она сама себя подвергла, согласившись выйти замуж за мужчину, ставшего причиной её страданий. Праздник жизни Мюге стал похоронами иллюзий Нарэ. Именно в этот момент девушка как никогда остро ощущала последствия всех своих ошибок. Она видела взгляд Санджара, наполненный странным предвкушением. Внутри все холодеет.
— Пора домой. Мелек хочет спать.
Санджар подталкивает её к выходу. Мелек клюет носом у него на руках, готовая вот-вот уснуть. Нарэ так и не подошла к Гедизу за целый вечер. Она не знала, что она могла ему сказать.
«Спасибо большое за платье. Я смогла хорошенько выбесить Санджара», — отзывается ехидно голос в голове.
Действительно, что бы она сказала Гедизу? Особенно после того, как сама же несколько раз отвергла руку помощи, которую он протягивал ей.Разве могла она взглянуть ему в глаза после того, что устроил её муж? Не могла. Не имела права. Поэтому Нарэ послушно идет за Санджаром, зная, что каждый шаг приближал её к расплате за сегодняшнее неповиновение. Но зверь внутри неё жаждал крови.
***
— Заводи машину. Дениз без лишних слов садится на переднее сиденье автомобиля Дженгиза. Тот удивленно смотрит на нее, не понимая, почему она села к нему, а не в машину к Аслы и госпоже Рефике. — Дженгиз, заводи машину. Нам нужно в аэропорт, — повторяет девушка. — Зачем нам в аэропорт? — недоумевает парень. — Нам нужно не дать Гедизу совершить глупость, — коротко отвечает Дениз, — Давай же, заводи! Дженгиз послушно заводит мотор и выезжает на трассу. Глаза Дениз наполнены странной тревогой, поэтому он уверен в том, что делает. Дженгиз всегда был близок со старшим кузеном, но именно Дениз была рядом с ним последнее время, именно она понимала его с полуслова, будто бы они были настроены на одну волну. — Глупость, которую собирается совершить брат, связана с Санджаром, да? — спрашивает Дженгиз не отрывая взгляда от дороги. — Ты же не думал, что он оставит это просто так? — Дениз устало трет виски, пытаясь отогнать подступающую боль. — Конечно же нет. Удивительно, что брат удерживал себя до конца торжества. Когда дело касается Мюге, терпение Гедиза мгновенно улетучивается. — Дженгиз внезапно улыбается, — В таком случае, хочу сказать тебе, что ты выбрала не того человека, чтобы удерживать Гедиза от справедливого возмездия. Я брату всегда помогал. — Поэтому я не отправила тебя за Гедизом одного, а поехала с тобой, чтобы вы, двое придурков, не натворили дел, — отвечает Дениз. Дениз боится за Гедиза. Его лицо было наполнено мрачной решительностью, когда он загружал вещи Мюге в багажник автомобиля. Девушка знала, что он принял решение. Но какое? Дениз не собиралась узнавать о решение Гедиза постфактум, поэтому не придумала ничего лучше, как сесть ему на хвост вместе с Дженгизом. Дорога до Бодрума проходит в тишине. Дженгиз не решается тревожить девушку, невидящим взглядом наблюдающей за проносящимся в окне пейзажем. Он знал, что её тревога была оправдана. Гедиз не оставил бы подобное оскорбление без ответа. Дженгиз и сам надумывал хорошенько проучить этого невоспитанного идиота. В словесных баталиях он был не так хорош, как Гедиз, и значительно уступал в демонстрации физического превосходства Осману. Поэтому он собирался использовать свои способности программиста. Например, взломать систему внутреннего документооборота компании Санджара, пошаманить над финансовыми отчетами и в конце отправить весточку в налоговую, чтобы они отодрали Санджара по самое не хочу. — Знаешь, можно раздобыть фото Санджара, хорошенько отфотошопить их и разместить их на сайтах знакомств для извращенцев, оставив его номер телефона. Безобидная забава, но это сильно ударит по гордости господина Эфе, — шутит Дженгиз, пытаясь развеселить Дениз. — По гордости Санджара ударит даже голубь, решивший насрать в его священном дворе, — отзывается Дениз. Дженгиз молчит секунду. А после громко хохочет. Слова Дениз давали еще больший эффект в сочетании с её роскошным платьем и диадемой в волосах, совершенно не сочетаясь с её королевским видом. Дениз тоже посмеивается. Напряжение чуть рассеивается. Остаток пути они проезжают быстро.Дженгиз паркуется. Они с Дениз выходят из автомобиля. — Давай так: сейчас найдем машину Гедиза, я останусь сторожить её, чтобы он не ускользнул от нас, а ты ищи его в самом аэропорте, — предлагает Дениз, выискивая взглядом автомобиль Гедиза. — Ага, конечно же я оставлю тебя в таком виде у машины стоять в одиночку. Как ты себе это представляешь? — отказывается от этой затеи Дженгиз. Дениз тихонько ругается, понимая, что он прав. В этом чертовом платье она действительно привлекала слишком много внимания. У неё совершенно не было желания разбираться с придурками, которые обязательно будут пытаться подкатить к ней. — Лучше будет просто найти машину брата и ждать его. В аэропорте есть вероятность того, что мы разминемся с ним. Дениз соглашается с парнем. Они ходят по парковке у аэропорта в поисках автомобиля. Дениз боится, что они просто не успели, и Гедиз уже уехал. Но её страхи оказываются напрасными. Автомобиль Гедиза стоял в самой дальней части парковки. Они с Дженгизом подходят к нему и остаются ждать Гедиза. Часы показывают половину одиннадцатого. Ожидание становится самой тяжелой частью этого вечера. Наконец, Дениз замечает знакомую фигуру, выходящую из аэропорта. Это Гедиз. Его походка быстрая, нервная, совсем не похожая на его обычную уверенную размеренную походку. Так обычно ходят люди, которые спешат сделать что-то, пока разум не отреагирует на глупую затею, не дав ошибке совершиться. Гедиз направляется к автомобилю, не глядя вперед, что-то печатая в своем телефоне. Дениз скрещивает руки на груди, ожидая, когда же Гедиз заметит их. Мужчина поднимает взгляд всего в нескольких метрах от автомобиля и становится как вкопанный. Проводив Омера и Мюге на самолет и получив, наконец, сообщение от сестры, что они устроились на своих местах в бизнес-классе и собираются отключить телефоны, Гедиз облегченно выдыхает и направляется к выходу из аэропорта. Его голова лопается от мыслей. Он все еще раздумывает над тем, что сделать с Санджаром, как наказать его за те секунды, наполненные страхом, которые пережила его семья. А еще он безумно беспокоится за Нарэ. Он знал, что Санджар не оставит её выходку с платьем просто так. А если он еще и узнает, что это он подарил это платье, то вовсе озвереет. Он на ходу печатает сообщение Нарэ. «Ты в порядке?» Три слова, которые он смог из себя выдавить. Ему срочно нужно поехать в особняк Эфеоглу. Возможно, он набьет морду Санджару. А возможно, ограничится лишь угрозами. Ноги Гедиза сами несут его к месту, где он припарковал автомобиль. Он поднимает взгляд от телефона, чтобы открыть машину. Несколько миллисекунд он не может понять, в чем же дело. Когда же до его мозга доходит, он останавливается, будто врезавшись в невидимую стену. Около его машины, прислонившись к двери, стояла Дениз собственной персоной. Руки сложены на груди, брови насмешливо подняты, а выражение её лица так и говорило: «Ты правда думал, что сможешь обмануть меня?» Рядом с ней стоит Дженгиз. Он пожимает плечами, кивает головой в сторону Дениз, как бы говоря: «Я не причём. Это все она». Гедиз выдыхает и подходит к девушке. — И что это за спектакль? Очередной план, который вы двое придумали? — спрашивает Гедиз, пытаясь перевести всё в шутку и усыпить бдительность подруги. — Да, очередной план, который мы придумали, чтобы не дать тебе совершить ошибку, о которой ты будешь очень жалеть, — отвечает Дениз, не давая даже намека на улыбку. — Какую ошибку? Аллах-Аллах, я всего-то проводил сестру и зятя на самолет. И этого сделать нельзя? — тут же начинает защищаться Гедиз, не желая признавать правоту девушки. — И поэтому ты выглядел таким обеспокоенным и взвинченным, когда выходил из аэропорта? — парирует Дениз. Она тяжело вздыхает и подходит чуть ближе к мужчине, — Ты же не думал, что я поверю в то, что ты оставишь действия Санджара безнаказанными? — Раз ты сама понимаешь это, то зачем останавливаешь? — интересуется Гедиз, — Это ведь ты не дала замыслу этого ублюдка свершиться. Фактически, ты спасла эту свадьбу. Так почему мне нельзя восстановить справедливость? — Потому что сейчас ты не можешь мыслить здраво, Гедиз. Что ты собирался сейчас сделать? Пойти и надавать ему по самодовольной роже? Вот сестра Мюге обрадовалась бы, позвонив домой и узнав, что после свадьбы её любимый брат пошел драться, как маленький глупый мальчишка! Если ты этого хочешь, то давай, валяй! — Дениз почти кричит на него, отчитывая как ребёнка, — Просто я думала, что в тебе достаточно терпения, чтобы прийти в себя и тщательно обдумать сложившуюся ситуацию. Я тебя не держу, — Дениз поворачивается к Дженгизу, безмолвно наблюдающему за их перепалкой, — Пойдем, Дженгиз. Тут кое-кому не терпится примерить на себя роль восстановителя справедливости. Дениз отворачивается от Гедиза и направляется в сторону, где стояла машина Дженгиза. Парень смотрит на кузена, будто ожидая от него хоть каких-то действий. Дженгиз не хотел вмешиваться в их разборки, так как он подозревал, что за этим разговором кроется что-то большее, чем просто наказание тупого недалекого мужика. Просто в его голове пока не могли сложиться кусочки паззла. Невероятный истощенный вид брата, который обычно сиял здоровьем и уверенностью, темно-фиолетовые мешки под потухшими глазами, отсутствие привычной жизнерадостности, ярость, с которой Дениз бросалась на защиту Гедиза, когда рядом оказывался кто-то из семьи Эфеоглу… Все это было частью большой картинки, которую Дженгиз не видел полностью. Он знал, что Гедиз с Санджаром разделили бизнес и не имели больше никаких общих дел. И он знал, что расстались они не очень хорошо. Но лично его семья, включая мать, Османа и Аслы, только радовалась тому, что Гедиз избавился от своей странной привязанности к этому грубому, неотесанному и невоспитанному Санджару и его не менее противной семейке. Нет, их семья не была снобами, не обращавшими внимания на «чернь». Но они предпочитали не связываться с неблагодарными людьми, к которым и относился Санджар. Гедиз же упорно защищал его в глазах своей родни, помогал, вытаскивал из множества мелких неприятностей, в которые он попадал по вине своей импульсивности и несдержанности. Дженгиз не знал, что стало причиной разочарования Гедиза в бывшем друге. А Дениз знала. Поэтому и находилась рядом с ним все это время. Гедиз срывается с места и идет вслед за Дениз. Разумом он прекрасно понимает, что она права. Он действительно вёл себя как мальчишка, собираясь поехать к Санджару и начать разборки. Но разве мог он объяснить это шторму, ревущему внутри него? Море рвалось наружу, чтобы обрушиться на обидчиков. Ему хотелось утопить Санджара в своих волнах, чтобы он прекратил причинять боль окружающим людям. Ему хотелось вымыть тот яд, который тек по венам бывшего друга, отравляя не его, а тех, кто был рядом с ним. Гедиз неимоверно устал. Устал бороться с этим морем, устал нести этот груз в себе, устал лететь в пропасть. — Дениз, подожди, — просит он. Девушка останавливается и поворачивается к нему. В её взгляде нет ни обиды, ни осуждения, хотя Гедиз заслужил и то, и другое. В её взгляде все те же сочувствие и понимание. Гедизу становится стыдно за своё поведение. — Прости. Ты права, — выдыхает он. Дениз подходит к нему. Она тяжело вздыхает и трет виски пальцами. — Гедиз, ты ведь понимаешь, что я злюсь не из-за того, что ты хочешь проучить Санджара? Да я сама готова голыми руками придушить его. Но это я, Гедиз. Девушка, выросшая в бедном районе, где люди понимали только язык грубой силы. А ты всегда был тем, кто удерживал меня, помнишь? — Дениз обхватывает его за плечи, совсем как он в тот вечер, когда она плакала на балконе, — Меня расстраивает только то, что ты собирался сделать это в одиночку. Один, без кого-то, кто будет рядом и прикроет. Один, не зная, как справиться с этой болью, что живет внутри тебя. Если бы ты сказал мне, что собираешься надрать ему зад, я бы просто села в машину рядом с тобой и подгоняла тебя. Потому что так я смогла бы быть рядом, знала бы, что с тобой ничего не случится. Гедиз, а если бы я оказалась в такой ситуации? Отпустил бы ты меня одну разбираться со всем этим? Смог бы спокойно сидеть где-нибудь в доме, не зная, где я и что со мной? — Не смог бы, — тут же отвечает Гедиз, понимая свою вину. — Почему ты тогда считаешь, что я смогу это выдержать? Мучиться в ожидании, сгрызая ногти и ожидая твоего возвращения. Как ты себе это представлял? Дениз не собирается давить на жалость. Она только хочет, чтобы Гедиз понял, что поступает несправедливо по отношению к самому себе. Её невероятно раздражает сложившаяся ситуация, и что-то ей подсказывало, что дальше будет только хуже, но она не могла спокойно сидеть и смотреть на то, как Гедиз потихоньку рассыпается под весом того груза, что он взвалил себе на плечи. — Прости, — только и выдавливает из себя пристыженный Гедиз. — Мне не нужны твои извинения, Гедиз, — отвечает Дениз. Она чуть наклоняется, чтобы поймать взгляд Гедиза, устремленный на носки его ботинок, — Мне только нужно, чтобы ты пообещал не делать глупостей. Или же делать их вместе со мной, — Дениз позволяет себе улыбку, — Или не только со мной. Дженгиз предложил выложить отфотошопленные фотки Санджара на сайт для извращенцев и оставить его номер телефона, чтобы ему названивали с мерзкими предложениями. Думаю, это было бы весело. Гедиз неожиданно для себя смеется. Он оборачивается на брата, все еще стоящего у его автомобиля, и понимает, что маленький пакостник Дженгиз, с которым они в детстве провернули столько шалостей, все еще жил в этом взрослом серьезном парне. Он хватает Дениз за руку и возвращается к кузену. — Проблема решена, я так понимаю? — спрашивает Дженгиз, видя их расслабленные лица. — Думаю, да, — кивает Гедиз, — Кстати, идея с фотками Санджара гениальна, — посмеивается мужчина, хлопая брата по плечу. — Если что, я был серьёзен, — улыбается Дженгиз. — Надо обдумать твое предложение, братец. — Тогда домой? Дениз, я так понимаю, ты поедешь с Гедизом? — Да. Нужно ведь проследить за ним, — Дениз благодарно сжимает запястье парня, — Спасибо, что поехал со мной. — Не за что, — Дженгиз тут же меняется в лице, глядя на руку Дениз на своей. Шея вновь покрывается красными пятнами, — Я тогда пойду. Думаю, мама и тетя Рефика заждались нас. Гедизу жаль брата. Дениз в силу своей неопытности в отношениях совершенно не понимала, какое влияние она оказывала на мужчин. Хотя не заметить реакцию Дженгиза на неё было невозможно. Дениз открывает дверь с пассажирской стороны и привычно усаживается на сиденье. Гедиз садится за руль. Обе машины плавно выезжают с парковки на дорогу. Гедиз пропускает Дженгиза вперед. — Зачем ты пошла за Санджаром после того, как облила его вином? — спрашивает Гедиз, глядя на дорогу. — Хотела извиниться за свою неуклюжесть, — с сарказмом отвечает Дениз. — Дени-и-и-и-з? — тянет Гедиз, глядя на неё. — Припугнула его. Сказала, что сделаю так, что ты перестанешь быть белым и пушистым и при необходимости сможешь схватить его за яйца, — Дениз не стеснялась в выражениях, когда дело доходило до угроз её близким. На лице Дениз появляется маленькая самодовольная улыбка, — Сказала ему: «Отныне, ходи и оглядывайся, господин Санджар. Потому что у Гедиза не будет больше причин быть благородным». — Так и сказала? — улыбается Гедиз, — Ох, я бы многое отдал за то, чтобы увидеть его лицо в этот момент. — Да он выглядел как рыба, выброшенная на берег, — Дениз корчит рожицу, широко раскрывая глаза и рот, — Глаза выпучил, рот свой поганый раскрыл и дышит через него, да еще так громко и тяжело, будто бы у него нос просто как декоративный элемент для раздувания ноздрей используется, а не как часть дыхательной системы. Может, у него ринит или еще чего? Гедиз не сдерживает громкий хохот. Он живо представил лицо Санджара в этот момент, а рассказ Дениз только добавил этой картинке красок. Дениз рада тому, что Гедиз смеется и больше не выглядит таким подавленным. Гедиз перестает смеяться и серьезным взглядом смотрит на Дениз. — Ты же понимаешь, что ты сказала Санджару правду, не так ли? — спрашивает он, — Я действительно больше не собираюсь быть благородным рыцарем, терпеливо сносящим все выходки этого идиота. — И какой же у нас план? — Дениз выпрямляется на сиденьи, готовая внимательно слушать его. — Плана пока нет, — честно признается Гедиз, — Но я работаю над этим. — Ничего, мы обязательно что-нибудь придумаем. Мы же на работе только этим и занимаемся — придумываем всякие штучки, чтобы вылезти из щекотливой ситуации. Гедиза будто током бьет. Он совсем забыл со всеми этими заботами о ресторане. Еще и Дениз заставил тут остаться, хотя он уезжал домой со спокойной душой, так как знал, что Дениз за всем проследит. — Черт, ты сказала про работу, и я вспомнил про ресторан. Мы оба тут, а что с нашими работниками? Вчера же должен был пройти праздник в честь десятилетия сына господина Мюмтаза, заведующего кучей строительных компаний по всей Турции. Я с этим дурдомом совсем всё забросил! — Гедиз яростно бьёт рукой по рулю, злясь на себя. — Спокойно, Гедиз. Всё в порядке, — успокаивает его Дениз. Она достает из сумочки свой телефон и открывает галерею, — Смотри, праздник прошел замечательно. О нас снова написали статьи, — девушка листает фотографии с праздника, после демонстрирует ему скриншоты статей о ресторане «Колибри», — У Озана все схвачено. Господин Мюмтаз остался доволен, даже расстроился, что не смог поблагодарить нас лично за столь блистательное исполнение задумок его супруги. — Напомни, чего она хотела? — уточняет Гедиз, запутавшись во всех рекомендациях, которые когда-либо ему давали клиенты. — Она хотела, чтобы всё празднество было в стиле мультфильма «Тачки», — напоминает Дениз. — А-а-а-а, — вспоминает Гедиз, — Молния Маккуин, да? — Именно, — улыбается девушка, — Порхай как бабочка, жаль как пчела! Гедиз снова смеётся. Дениз всегда могла рассмешить его, даже если ему казалось, что он раздавлен. Он просто не мог не улыбаться, глядя на её детскую непосредственность и живое лицо, так забавно кривляющееся, когда она рассказывала что-то смешное. Рядом с ней его море немного, но все же успокаивалось. Вода не так зло пенилась, волны были не такими ледяными, ветер был не столь пронзительно холодным. Он тянет руку и обхватывает её ладонь. — Спасибо тебе, — произносит он внезапно севшим голосом — За что? — спрашивает Дениз. — За всё, — повторяет он её слова, сказанные в первый вечер в Мугле. Гедиз снова улыбается ей этой странной улыбкой. Улыбкой не друга-Гедиза. Его глаза смотрят на неё совсем по-другому. Вместе с привычным теплом она видит в его взгляде что-то незнакомое. Что-то, что снова заставило совсем недавно утихомирившийся ветерок пройтись по безмятежной глади моря. По рукам почему-то бегут мурашки, хотя в машине было тепло. Дениз впервые в жизни чувствует себя так странно рядом с Гедизом. — Тебе холодно? — тут же спрашивает Гедиз, заметив гусиную кожу, покрывшую её голые руки, — Подожди, сейчас. Он отпускает руль и принимается снимать свой пиджак. — Идиот, ты зачем руль отпустил?! — восклицает Дениз, наблюдая за тем, как Гедиз пытается стянуть с себя пиджак, — Мы же сейчас умрем! — Я так делал сто раз, — отмахивается Гедиз, хватая руль освободившейся рукой, — Стяни со второй руки. — Удивительно, что ты вообще до такого почтенного возраста дожил, — Дениз закатывает глаза и освобождает его руку из рукава. — Не ворчи и надевай пиджак, — обрывает её Гедиз. Дениз почему-то послушно набрасывает пиджак на голые плечи. Её тут же окутывает запахом Гедиза. Она знала этот запах наизусть, ведь она столько раз обнимала его, целовала в макушку, непроизвольно вдыхая и запоминая его. Аромат любимого парфюма Гедиза с хвойными нотками и его собственный смешивались, создавая поразительный эффект. По спине снова идут мурашки, и Дениз вздрагивает. Снова из-за Гедиза. — Давай, я печку включу, — Гедиз замечает её дрожь и включает теплый обдув салона, — Может, ты простыла? Конечно, в одном только тонком платье носилась туда-сюда. — Я не заболела. Все в порядке, — тихо отвечает Дениз, не понимая, что с ней происходит. Она закутывается в пиджак сильнее, подтягивая его выше и почти пряча в нём лицо. Море внутри неё не хочет успокаиваться. Ветерок все еще резвиться, заставляя волны набегать на берег, а капли воды отрываться от поверхности и, сверкая на солнце, обратно возвращаться на глубину. Дениз не понимает, что происходит с её морем. Она думала, что знала его вдоль и поперек. От самой поверхности до дна. Каждую волну, каждую капельку. Она знала ураганы, которые бушевали в ней, когда гнев застилал ей глаза красной пеленой. Она помнила удушающий холод, который пронизывал толщу воды, когда она познавала горечь предательства. Она знала теплый и мягкий летний бриз, ласково целующий берег и безбрежную голубую гладь, когда её мир был заполнен счастьем и радостью. Но такого с ней не было никогда. Этот странный ветерок, проскальзывавший мимо рёбер к самому сердцу, заставляя его то подниматься к горлу, то падать вниз. Странные волны, которые она не могла связать ни с гневом, ни с счастьем, ни с отчаянием. Дениз лишь знала, что причиной этого состояния был Гедиз. «Он не должен узнать, что с тобой происходит. На его плечах и без того покоится слишком тяжелый груз. Не добавляй ему еще и своего», — появляется мысль в голове. И эта мысль пугала её. Раньше у Дениз никогда не возникало сомнений в том, чтобы делиться своими чувствами с Гедизом. Потому что она знала, что он никогда не откажет ей, не скажет, что ему и так тяжело. Но сегодня что-то изменилось. Дениз не знала, что именно. И неизвестность почему-то пугала. Дорога до дома кажется бесконечно долгой. Гедиз хочет лишь принять горячий душ и проспать пару суток. Доезжают до дома они в половину первого ночи. Дженгиз, видимо, тоже устал, потому что он даже не дожидается их у ворот и просто плетется в сторону дома. Гедиз и Дениз также неохотно переставляют ноги, мечтая как можно скорее упасть в свои кровати и забыться. В доме очень тихо. Свадьба утомила всех. Из гостевой спальни на первом этаже доносится храп дяди Али. Гедиз с Дениз поднимаются по лестнице, сонно зевая. — Неужели все позади? — мечтательно тянет Гедиз, — Никогда не думал, что моей самой главной мечтой станет развалиться на кровати и проспать сотню часов подряд. — Наши мечты идентичны, Гедиз бей, — отвечает Дениз. Она снимает с себя пиджак и протягивает его Гедизу, — Спокойной ночи. — Спокойной ночи, — отвечает Гедиз. Мужчина заходит в свою комнату, понимая, что на душ у него не хватил сил. Он расстилает кровать, неаккуратно сваливая покрывало на кресле. Он тянется, чтобы расшнуровать туфли, когда чувствует вибрацию телефона в заднем кармане. Гедиз хмурится, не понимая, кто может звонить ему в столь позднее время. Он достает телефон из кармана. На экране светится «Мелек». Внутри Гедиза все холодеет.***
Нарэ не перестает удивляться событиям этого дня. Вместо того, чтобы учинить скандал сразу по приезде домой, Санджар просто высаживает их всех из автомобиля, разворачивается и уезжает. Одна часть Нарэ облегченно выдыхает. «Может, он не станет ругаться?» — наивно думает она. «Мечтай дальше», — язвительно отзывается внутренний голос. Нарэ понимает, что ничего не закончено. Что её неповиновение будет наказано. В этом не было никаких сомнений. Но Нарэ было бы намного легче, если бы Санджар не уезжал, а сходу начал представление. Как в ту ночь, когда он кричал о том, что она, коварная женщина, обманула его наивную веру в то, что она хранила свою чистоту для него. Сегодня она ожидала от него обвинений в том, что она вырядилась как падшая женщина. Что она опозорила его своим неподобающим видом. Хоть чего-то. Но только не того, что он просто уедет. Нарэ берет засыпающую на ходу дочь за руку и ведет в дом, не обращая внимания на осуждающие взгляды свекрови, золовки и Эльван. У неё не было никаких сил разбираться с их претензиями. Она заводит Мелек в её комнату и сажает на кровать. — Дочка, ты посиди тут минутку, хорошо? Я сейчас переоденусь и быстро искупаю тебя, хорошо. А потом ляжешь спать, — Нарэ сжимает руки почти уснувшей дочери. — А можно волосы не мыть? Я же только утром их мыла, — просит девочка. — Конечно, милая. Нарэ быстро направляется в их с Санджаром комнату. Она снимает платье, убирает его в пакет и переодевается в хлопковую пижаму, состоящую из футболки и свободных штанов. После стирает с себя макияж, собирает волосы в косу и бежит в ванную. Она включает теплую воду, оставляя её заполнять ванную. Мелек послушно сидит на кровати, упорно держа глаза открытыми. Нарэ ведет дочь в ванную, раздевает её и помогает залезть в воду. В воде Мелек оживает, играясь с пеной и выдувая из неё большие пузыри. Нарэ с улыбкой помогает дочери намылиться, а после смыть всю пену. Мелек выходит из ванной и до чистого скрипа трет себя полотенцем. Нарэ одевает дочь в пижаму и ведет её за руку в комнату. Девочка забирается на кровать. — Мам, поспишь со мной? — просит девочка. Нарэ мнется несколько секунд. Она не хотела лежать одна в кровати в своей комнате, в страхе ожидая возвращения Санджара. Девушка забирается на кровать к дочери, притягивает её к себе и натягивает на них обеих одеяло. — Спокойной ночи, мамочка, — шепчет Мелек. — Спокойной ночи, малышка, — Нарэ целует дочь в затылок, вдыхая сладкий запах детских волос. Мелек засыпает быстро, вымотавшись после торжества. Нарэ прислушивается к её мерному дыханию и пытается успокоить беспокойство, точившее её изнутри. Санджар еще не вернулся. Зверь внутри неё, ожидавший боя и грызни, забивается в угол все сильнее, не получив желанного. Болото внутри затягивает тяжелой вонючей тиной, забивающей ноздри запахом гнили и смерти. Предчувствие чего-то нехорошего пугает. Она не может уснуть. Только держит глаза закрытыми, пытаясь забыть о своей выходке. Чем в итоге закончился её акт неповиновения? Ничем, кроме грызущего изнутри страха. Нарэ вздрагивает, когда слышит звук захлопнувшейся входной двери. Санджар вернулся. Она слышит его тяжелые шаги и сильнее закутывается в одеяло, будто оно могло спрятать её от мужа. За дверью раздается бормотание мужа. От бравады девушки не остается и следа. Мужчина проходит в их с Нарэ спальню. На некоторое время воцаряется тишина. Нарэ надеется, что муж просто ляжет спать. Но её надеждам не суждено сбыться. Дверь в комнату Мелек открывается. Нарэ сквозь ресницы смотрит на силуэт мужа в свете, льющемся из коридора. Фигура супруга выглядела устрашающей. Скала, готовая обрушиться и сломать на куски. Санджар подходит к кровати. Нарэ проклинает свои подрагивающие веки, которые сдавали её с потрохами. — Легко спится после своей выходки? Нарэ с удивлением понимает, что Санджар пьян. Его голос звучит слишком весело для человека, который весь вечер просидел, сдерживая свой гнев и ярость. Мужчина наклоняется и неаккуратно целует дочь в лоб, ощутимо цепляя подбородком её щеку. Девочка морщится во сне от неприятных ощущений. — Мелек устала. Что ты делаешь? — не сдерживает раздражения Нарэ, — Неужели нельзя быть осторожнее? — Мне теперь и дочь поцеловать нельзя? Будешь учить меня как правильно любить своего ребенка? — на лице Санджара появляется широкая улыбка, не затрагивавшая его темных глаз, затянутых странной пеленой, — Ах, я же забыл. Я ведь простой бедный сын дровосека, а ты образованная дочь посла. Конечно, кому как не тебе меня учить. — Что ты несешь? — спрашивает Нарэ. Внутри неё просыпается странная смелость, — Иди и ложись спать, Санджар. Ты пьян. — И что? — громко спрашивает Санджар. Нарэ с беспокойством смотрит на дочь, которая уже начинала ворочаться от шума. Она встает с кровати и подходит к Санджару. — Санджар, пойдем. Тебе надо лечь спать. Зачем ты вообще напился? — спрашивает Нарэ, не понимая логики Санджара. Он никогда раньше не напивался. Бывало мог рюмку-две со стариками на каком-нибудь празднике выпить, но это и все. А сейчас от него несло алкоголем за метр. Нарэ пытается дышать не так глубоко, чтобы не вдыхать алкогольные пары. — А почему я не могу выпить? — спрашивает Санджар, поворачиваясь к ней, — Тем более такой повод! — Какой повод? Не за счастье же Мюге ты пил? — Плевать на эту рыжую дуру! — огрызается Санджар, — Я пил за тебя, дочь посла. — Что? — Нарэ окончательно перестает понимать супруга. — Что слышала, — Санджар снимает пиджак и бросает его прямо на пол, — Я пил за свою женушку, которая пришла на этот праздник и ослепила его своей красотой. Нарэ смотрит на Санджара, растерянно хлопая ресницами. Санджар снова широко улыбается. Но его глаза полны чёрной ненависти. Нарэ впервые становится страшно. По-настоящему страшно. И даже зверь внутри неё притихает, прячась в самом дальнем углу. — Чего так удивленно смотришь? Я абсолютно серьезен! — последние слова Санджар выкрикивает. Мелек просыпается. Она садится на кровати, сонно протирая глаза. Нарэ тут же садится рядом с дочерью на кровать. — Папа, почему ты кричишь? — спрашивает ребёнок, глядя на отца. — Ничего страшного, доченька. Нам с папой надо поговорить. Ты ложись спать, хорошо? Я скоро приду. Нарэ встает с кровати и злобно сверкает глазами в сторону мужа. Санджар не обращает на это внимания. — Да, доченька, нам с мамой надо поговорить. Санджар грубо хватает Нарэ за руку и тащит её в их спальню. Нарэ еле поспевает за его шагами. Он вталкивает её в комнату и закрывает дверь. Снова и снова закрывает дверь, забывая о её фобии. «И ты все еще продолжаешь удивляться этому», — саркастически отзывается голос в её голове. — Ну, женушка. Где же твое прекрасное платье? — Санджар начинает рыскать по комнате, словно голодный зверь, ищущий добычу. Он открывает шкаф, вываливает из него вещи прямо на пол, наступает на них грязной обувью, дотягиваясь до верхних полок, — Почему ты его спрятала, дочь посла? Такая красота не должна пылиться в шкафу! Нарэ ощущает всепоглощающий парализующий страх. В глазах мужа блестит безумие. Безумие, которое так напоминало мерзкий блеск в глазах Акына. Горло будто сдавливает удавкой. Санджар продолжает рыться в комнате. Наконец, он додумывается залезть под кровать. — Ах, нашел! — кричит Санджар, доставая пакет с платьем и другими «неразрешенными» вещами, — Смотрите-ка, а здесь еще одежда. Он с пьяным смехом вываливает всю одежду на пол. Платье он отбрасывает на кровать, будто оставляя его на потом. — Вот где ты прятала все эти вещи. Я-то думал, что ты тогда поняла меня, дорогая, — Санджар строит обиженное лицо, качая головой, — Думал, что ты смогла отказаться от этих неприемлемых вещей ради спокойствия своего мужа и нашей семьи. Оказывается, я слишком хорошо думал о тебе, дочь посла, правда? Шлюшьи тряпки оказались для тебя важнее меня и дочери? Нарэ падает в пропасть. Она тонет в болоте. Её заваливает обломками скалы, на которой она когда-то мечтала пустить корни и найти успокоение. Она молится, чтобы зверь внутри проснулся. Ей хочется чувствовать злость, испытывать ненависть к этому мужчине, найти в себе силы сопротивляться. Но боль от жестокой правды жизни сильнее. «Правда умеет сильно бить», — звучат в голове слова Гедиза. Именно в эту секунду Нарэ понимает, насколько эти слова были правдивы. Правда была в том, что её муж был настоящим монстром. Правда была в том, что она связала свою жизнь с мужчиной, которого совсем не знала. Правда была в том, что до этого момента она прожила в розовых очках, силой натянутых на глаза. А розовые очки, как правило, бьются стеклами вовнутрь. И её очки разбились, впиваясь миллионном осколков в глаза, заполнившися слезами. Санджар грубо хватает платье и пихает ей в руки. — Держи эту красоту, дочь посла. Она нам еще понадобится. Он снова хватает её за руку и ведет за собой. Нарэ не может сопротивляться его грубой силе и напору. Запястье почти мгновенно немеет от боли. — Пойдем, дочь посла. Покажем твое чудесное платье всему миру! — кричит мужчина, совершенно не заботясь об уже спящих жителей дома. — Санджар, отпусти! — как можно тише просит Нарэ, молясь, чтобы дочь ничего не заметила. Санджар не обращает на неё внимания. Лишь тащит её вниз по лестнице к входной двери. Он толкает дверь со всей силы, заставляя её громко хлопнуть о стену дома. Стекла жалостливо дрожат. В доме начинается копошение. Нарэ краем уха улавливает голоса Халисе и Эльван. Санджар ведет её к самым воротам. Её рука болит от того, как сильно сжимает её мужчина. В другой руке она пытается удержать платье, волочащееся по земле. По рукам пробегают мурашки от прохладного ночного ветра. Санджар останавливается и отпускает её руку. Нарэ не может отвести взгляда от аккуратно сложенной стопки дров, стоящей у самых ворот. Она уверена, что раньше её здесь не было. Она вздрагивает, когда Санджар выхватывает из её рук платье. Нарэ тянется, чтобы забрать его. Ей не хочется отдавать подарок Гедиза. — А, госпожа Нарэ! Нельзя, — Санджар с маниакальной улыбкой поднимает руку, не позволяя Нарэ дотянуться до него. Он отходит от неё и вытягивает руки, задумчиво склонив голову и разглядывая платье, — Посмотрим, что тут у нас. Цвет красивый, конечно. Подходит к твоим глазам. Кто выбрал тебе его? Эльван или Зехра? Кого поблагодарить за это? Сестру или невестку? — Санджар грубо прикладывает платье к ней, как будто пытаясь понять, подойдет оно или нет. Нарэ не может отвести взгляда от его глаз, наполненных яростью. Никакой пьяной пелены уже не было. Казалось, она была сожжена гневом, пылавшим внутри него, — Хотя нет, госпожа Нарэ. В наших магазинах нет такой красоты. Неужели оно у тебя давно пылилось в пакете, ожидая звездного часа? — Санджар, успокойся, — Нарэ пытается заставить свой голос звучать твердо, — Ты пьян и не понимаешь, что ты несешь. Только из-за платья нам не хватало разбираться ночью во дворе. Утром поговорим. — Нет, дочь посла. Мы поговорим здесь и сейчас, — Санджар хватает её за запястья, впиваясь своим острым взглядом, — Скажи мне, жёнушка, вот что. Это ведь он подарил тебе это платье? — Кто? — девушка пытается строить из себя дурочку, чтобы еще и Гедиз не попал под раздачу, — Не понимаю, о чём ты. — Не лги мне! — Санджар встряхивает её как тряпичную куклу, — Я знаю, что это платье тебе купил шакал Гедиз! Как давно вы строили этот план?! Как давно хотели опозорить меня на глазах у всего честного народа?! Санджар кричит ей это в лицо, продолжая сжимать её плечи и встряхивая. Нарэ вспоминает ночь почти десятилетней давности. Тогда Санджар точно также кричал и тряс её, обвиняя в неверности и связи с другим мужчиной. «Вот ты и вернулась туда, откуда начался твой кошмар. Наслаждайся», — звучит в голове ядовитый шёпот. Нарэ летит вниз. И никто её не спасет в этот раз.***
Гедиз со страхом поднимает трубку. — Принцесса, почему ты так поздно звонишь? — спрашивает Гедиз, не давая никому на той стороне трубки и слова сказать. — Гедиз, ты сможешь приехать? — слышится немного испуганный голос Мелек. — Что-то случилось? — Гедиз понимает, что что-то случилось. — Папа пришёл и увёл маму на улицу. Папа кричит на маму. Я боюсь, — шепчет девочка. — Я скоро приеду, — отвечает Гедиз и сбрасывает звонок. Он натягивает пиджак на полурасстегнутую рубашку и выскакивает из комнаты. В коридоре он наталкивается на Дениз со стаканом воды. Она еще даже не переоделась, так и стояла в этом длинном платье, выглядя безумно уставшей. Гедиз сбегает вниз по лестнице. — Куда ты, Гедиз? — спрашивает она, семеня за ним с подолом в руках. Гедиз оборачивается на последней ступеньке. В его глазах плещется страх. Дениз понимает, что что-то случилось. — Мелек позвонила. Санджар что-то сделает с Нарэ, я это точно знаю. Гедиз выбегает из дома, хлопнув дверью. Из гостевой комнаты выходит потрепанный Дженгиз в помятом костюме. — Что случилось? — спрашивает он, глядя на Дениз, спускающейся вниз по лестнице. — Кажется, крови сегодня не избежать, — мрачно говорит Дениз, натягивая на ноги первые попавшиеся туфли, — Гедиз едет в дом к Санджару. Дженгиз тяжело вздыхает, заходит в комнату и выходит уже с ключами в руках. Они вдвоём выходят из дома и спешат к машине. Дениз ругается под нос, открывает переднюю дверь, садится в машину и хлопает дверью, выплескивая своё беспокойство. — Не то, чтобы я беспокоился о сохранности машины, но дверь ни в чём не виновата, — как бы между прочим замечает Дженгиз, выезжая на трассу и вжимая педаль газа в пол. — Прости, — выдыхает Дениз, — Просто у меня плохое предчувствие. — Всё будет хорошо, — уверенно говорит парень, — Мы не дадим брату совершить глупости. Они едут в полной тишине. Гедиз выжимает из автомобиля всё, что может. Пейзаж за окном сливается в сплошную линию. Он почти не следит за дорогой, тело само управляет машиной, ведя её по давно знакомому маршруту. В ушах звенит тихий дрожащий голос Мелек. Он с силой сжимает руль, мечтая, чтобы вместо него в его руках оказалась шея Санджара. Остается совсем чуть-чуть. Вот и последний поворот. Виднеются ворота дома Эфе. Он резко тормозит и выходит из автомобиля. За воротами слышатся женские крики и голос Санджара. Над домом почему-то поднимается струйка дыма. — Ну же, дочь посла, почему ты молчишь? — кричит Санджар, нависая над ней, как грозовая туча, — Как часто ты встречалась с этим ублюдком? Наверняка каждый раз, когда он приезжал из Стамбула! У него и там есть ручная сучка, и здесь он с тобой развлекается. Разве не красота?! Санджар отпускает её. На её голых предплечьях остаются следы от его пальцев, которые совсем скоро станут новыми синяками. Нарэ не может сказать ни слова. Слезы душат её, а сердце стучит как бешеное, разнося по организму кровь, отравленную страхом. — Ничего, дочь посла. Я знаю, как решить эту проблему! Он откуда-то достает канистру с бензином. Сумасшедшая улыбка на его лице становится шире, когда он обливает кучу дров горючей жидкостью. Он кидает платье поверх дров и обливает и его. Нарэ с ужасом понимает, что он хочет сделать. — Нет! — вырывается из неё крик. Она подбегает к нему и хватает за руку, — Санджар, не делай этого! — Не мешай! — кричит он, отбрасывая её от себя. Нарэ отлетает на несколько шагов назад, шокированная силой, с которой Санджар оттолкнул её. Так, будто она не была его женой. Так, будто она не была женщиной в два раза меньше и слабее его. Она смотрит на мужа и не видит в нём человека. Только зверя, жаждущего крови. Зверь внутри Нарэ трусливо скулит, пытаясь спрятаться от гнева Санджара. Мужчина достает спички. Слезы текут по щекам Нарэ. Санджар собирался сжечь последнюю вещь, которая напоминала ей о сопротивлении. Он бросает зажженную спичку на платье. Ткань мгновенно вспыхивает. — Нет! Нарэ с яростью, удивившей её своей силой, бросается к занимающемуся пламени. Санджар перехватывает её и оттаскивает от костра. — Нет! Нет! — Нарэ кричит, не беспокоясь о том, что её могут услышать. Она пытается вырваться из рук Санджара, — Зачем ты это сделал?! Санджар поворачивает её к себе лицом, совершенно не заботясь о том, что причиняет ей боль. Нарэ снова оказывается в этих тисках, напоминающих о её первой брачной ночи. История повторялась. Она на холоде в тонкой пижаме, залитая слезами, выслушивает несправедливые обвинения от человека, с которым связала свою жизнь. Нарэ смотрит в лицо мужа, пытаясь разглядеть его за пеленой слёз. Санджар смотрит на неё так, будто она была его самым большим врагом. Рот — звериный оскал, глаза — два горящих смертельным пламенем уголька, руки — обжигающие оковы, вновь и вновь причиняющие боль. Девушка слышит, как из дома высыпается целая толпа, желающая поглядеть на её унижение. Звучат причитания Эльван и Халисе и шокированный вздох Зехры. Санджару плевать на то, что это увидит вся его семья. Разгоревшийся костер отбрасывает блики на его лицо, показывая всю степень охватившего его безумия. Санджар хватает её за подбородок и поворачивает её лицо к огню. — Смотри, дочь посла, — шепчет он ей в ухо, — Смотри и запоминай. Вот что будет случаться со всем, что будет становиться между мной и тобой. Нарэ смаргивает слезы и наблюдает за тем, как красивая ткань скукоживается в огне, становясь грязно-коричневой, а после угольно черной. Серебристые нити вспыхивают в последний раз и исчезают, сжираемые беспощадным пламенем. А вместе с ними сгорает её надежда и желание жить. Санджар резко поворачивает её лицо к себе, больно впиваясь пальцами в нежную кожу. Нарэ хочет, чтобы эта мука закончилась. Хочет броситься в костёр и сгореть вместе с этим платьем. В ней больше не осталось сил. Болото внутри окончательно накрывает её с головой, марая сгнившей вонючей тиной. Могильный запах забивается в ноздри. — Санджар, сынок, что ты делаешь? — спрашивает Халисе, боясь подойти к разъяренному сыну. — Что я делаю, матушка? — Санджар поворачивается к своей семье, все также не отпуская Нарэ, — Да вот, учу женушку уму-разуму. Чтобы не вздумала больше позорить нас. Не волнуйся, мама, Нарэ уже всё поняла. Правда, дорогая? — последние слова Санджар выдыхает ей в ухо. Нарэ обмякает в его руках. Ноги отказываются её держать. Сейчас ей совершенно плевать на всё. Она просто безостановочно плачет, не найдя в себе сил даже сдержать слёзы. Эльван и Зехра что-то кричат её мужу, но она не понимает слов. Ей хочется, чтобы кто-то спас её. Ей хочется уйти из этого дома и никогда больше не возвращаться. Скрип тормозов за воротами привлекает её внимание. Хлопок дверью и быстрые шаги. — Что здесь происходит? Сердце Нарэ замирает. Это был голос Гедиза. Санджар от неожиданности опускает её. Нарэ оседает на землю, не сумев удержаться на дрожащих ногах. Гедиз влетает во двор Санджара, готовый к драке. Увиденное зрелище заставляет его на секунду замешкаться. Та странная струйка дыма шла от костра, разведенного прямо во дворе. Гедиз вглядывается в пламя, пытаясь понять, что же там горит. Кусок мятной ткани, еще не тронутый огнем, расставляет все на свои места. Это было платье, которое он подарил Нарэ. Санджар сжег это платье, потому что не смог вынести того, что Нарэ посмела пойти против его воли. Он видит, как Нарэ беспомощно оседает на холодную плитку, которой был вымощен двор. — Я спрашиваю, что здесь происходит?! — громко повторяет Гедиз, оглядывая окружающих. — Что ты здесь делаешь?! — кричит Санджар, — Убирайся из моего дома, — он наклоняется и поднимает Нарэ с земли, — Вставай! — Что ты с ней сделал? — спрашивает Гедиз, подбегая к ним. — Не твоего ума дела, Гедиз ага, — выплевывает Санджар ему в лицо, — Это дела семейные, не тебе в них вмешиваться! — Нарэ, что случилось? — мужчина обращается к Нарэ, не обращая внимания на истерику Санджара, — Что он с тобой сделал? Нарэ ничего не может ему ответить, лишь плачет еще сильнее, громко всхлипывая. Гедизу страшно за неё. Она выглядела полностью сломанной. Еще хуже, чем в тот день, когда она хотела сброситься со скалы. Жизнь словно покинула её тело, оставаясь лишь на дне её зеленых глаз, так ярко выделявшихся на исхудавшем лице. — Ты меня не услышал, Гедиз ага? — Санджар отталкивает его одной рукой, — Не лезь в дела, которые тебя не касаются! — Санджар, если ты сейчас же не отпустишь её, я убью тебя. Ты меня услышал? — сквозь зубы цедит Гедиз. Море внутри него готово вот-вот выплеснуться. Гедиз удерживает его одной только силой воли. Он хочет обрушить всю мощь бушующих волн на Санджара, утопить его в той ледяной воде, заставить его захлебываться ледяными осколками, дрейфующими на поверхности. И даже то, что он был один против всей этой стаи шакалов, не пугало его. Странные звуки тормозящей машины почти отвлекают Гедиза от разглядывания Санджара и Нарэ. — Убьешь меня? — усмехается Санджар. Он отпускает Нарэ, еле держащуюся на ногах, и подходит так близко, что Гедиз чувствует его зловонное дыхание, отдающее алкоголем, — Ты пришел в мой дом и еще смеешь угрожать мне? Возможно, ты разучился считать, но ты тут один, — Санджар разводит руками, показывая на ошалевшую от его выходок семейку. — Надеюсь, вы не против нежданных гостей? Все оборачиваются к воротам. Там, подбоченившись, стояла Дениз, разглядывая их пристальным взглядом. За её спиной стоял Дженгиз, полный решимости. — Какие люди! — восклицает Санджар, — Заморыш Дженгиз и ручная шлюшка господина Гедиза пришли на наш с Нарэ спектакль! Добро пожаловать! Санджар не успевает увернуться от кулака Гедиза, который так точно прилетает ему в скулу после этих мерзких слов. Он, пошатываясь, отходит на пару шагов назад, ошарашенный внезапностью Гедиза. Яхья подбегает к брату. Дженгиз делает то же самое. Нарэ со страхом рассматривает мужчин, собравшихся вокруг неё. Внутри неё зарождается паника. Она снова стала причиной проблем. Ей становится тяжело дышать. Воздух со свистом входит и выходит из её рта, почти не наполняя её легкие кислородом. — Дениз, забери Мелек и Нарэ и увези их домой, — просит Гедиз девушку. Дениз срывается с места и направляется к дому Эфе. Перед ней тут же встают все женщины дома Эфеоглу. Девушка останавливается, еле подавляя желание разбросать этих куриц по сторонам. — Куда намылилась, госпожа? — пронзительно кричит Эльван, — Ты думаешь, что сможешь так легко забрать нашу Мелек? — А кто мне помешает? — спокойно спрашивает Дениз, выпрямляясь и насмешливо поднимая брови, — Я перед собой вижу только стайку куриц, которые и голос подать не могут, не то что кому-то помешать. Гедиз даже в такой момент восхищается силой Дениз, возвышающейся над этими несчастными женщинами. Она выглядела устрашающе. Растрепанные черные волосы, платье, развевающееся на ночном сквозняке, горящие голубым огнём глаза. Словно богиня мести. Другая его часть была сосредоточена на Нарэ, подрагивающей на холоде. Он просто собирался отвлекать внимание Санджара до тех пор, пока Дениз не увезет Нарэ и Мелек в безопасное место. — Ты что же, решил, что имеешь право распоряжаться моей семьей? — ревет Санджар, хватая его за грудки. — Семьей не распоряжаются, идиот, — спокойно отвечает Гедиз, глядя в наполненные бешенством глаза бывшего друга, — Я только решил, что Мелек и Нарэ будет лучше в том месте, где нет неуравновешенных людей. — Разойдитесь, клуши! — одновременно с Гедизом произносит Дениз, расталкивая Эльван и Зехру, стоявших перед ней. Девушка быстро поднимается по лестнице в поисках девочки. — Мелек, ты где, малышка? Никто не отзывается. Дениз прислушивается к звукам. Она слышит всхлипы, доносящиеся из-за приоткрытой двери. Она заходит в комнату. Там, свернувшись калачиком на кровати, плакала Мелек. Дениз безумно жаль этого несчастного ребёнка, которому не повезло родиться дочерью этих двух странных людей. Она подходит к кровати и проводит рукой по волосам девочки. — Мелек, цветочек, пойдем со мной. Я отвезу вас с мамой в дом дяди Гедиза. Увидишься с Айсу, поиграете. Вставай, малышка, — просит её Дениз. — Почему папа кричит на маму? Мама опять плачет из-за него. А папа ведь обещал, что мама больше не будет плакать, — по-детски наивно спрашивает Мелек. Дениз не знает, что ответить. Не могла же она сказать, что её отец слабый, завистливый, неуверенный человек, срывающий свою злость на людях, которые не могли дать ему отпор. — Не бойся, Мелек. Гедиз здесь, он не даст твоему папе опять обидеть маму. Давай заберем её и поедем домой к Гедизу, — только и говорит Дениз. Девочка, не переставая всхлипывать, встает и обхватывает руками шею Дениз. Она подхватывает ребёнка на руки, набрасывает на неё покрывало, укутывая поплотнее, и выходит из комнаты. На улице перед ней вновь выскакивают женщины, преграждая путь. — Оставь нашу Мелек! Ты не имеешь права забирать её, стамбульская цаца! — вопит Эльван, протягивая руки к ребёнку. — Убери свои руки, или я сейчас хорошенько повожу тебя за волосы по этому двору. Поверь, жизнь в Стамбуле прекрасно научила меня этому делу, — Дениз злобно сверкает глазами, — Я не собираюсь отдавать ребёнка женщинам, которые спокойно наблюдают за тем, как её отец таскает её мать, словно тряпичную куклу. Дениз проходит мимо ошарашенной Эльван и направляется в сторону Нарэ. Напряжение, царившее между мужчинами, можно было резать ножом. И в самом эпицентре этого ада находилась Нарэ. Такая маленькая, такая беззащитная, такая слабая. Дениз становится жаль эту женщину, по собственной глупости угодившую в это пекло. Дениз берет её за руку. Нарэ вздрагивает и переводит взгляд на девушку. Последние минуты для неё растянулись на несколько часов. Она так и стояла в тонкой пижаме на холоде, покрытая липкими мурашками. Она вновь унижена и разбита. Она чувствует себя абсолютно голой перед этими людьми. Они все увидели, насколько жалкой и слабой была Нарэ Челеби. Слезы вновь наворачиваются на глаза, стекая по мокрым щекам. Взгляд Гедиза, наполненный беспокойством и сочувствием, заставляет Нарэ чувствовать себя недостойной столь хорошего отношения. «Ты не заслуживаешь его заботы. Ты только отравляешь его жизнь собой и Санджаром. Ты сама выбрала свой крест и нести его тоже должна будешь сама», — вновь звучит в голове мерзкий голос. Гедиз удерживает свое море из последних сил. Только вид разбитой Нарэ и Мелек, жалостливо прижимающаяся к Дениз, не дают ему удушить Санджара здесь и сейчас. Дженгиз снимает с себя пиджак, и Дениз накидывает его на дрожащую от холода Нарэ. Гедиз сам хотел бы накрыть её, но он понимал, что это только спровоцирует Санджара. А драться с ним на глазах Мелек он не собирался. Ребёнок и без того стал свидетелем слишком многих плохих вещей. Он ловит взгляд Дениз, направленный на него. В голубых глазах девушки отражается страх. Страх за него. И немая просьба. Просьба не совершать глупости, о которых потом придется жалеть. Дениз протягивает руку Дженгизу и забирает ключи от машины. Она тянет не сопротивляющуюся Нарэ на себя, уводя её от разъяренного Санджара. Тот только бегает своим бешеным взглядом по ним всем, переводя глаза от одного человека к другому. Он не может поверить в то, что кто-то на его глазах уводит его семью в дом чужого человека. От убийства его удерживает только дочь. Наконец, он ловит её взгляд. — Мелек, доченька, неужели ты уйдешь с чужими людьми? Неужели оставишь своего папу одного и поедешь в дом к другому человеку? Гедиз и Дениз синхронно закатывают глаза. Дженгиз ничего не понимает в сложившейся ситуации, но даже он устало трет переносицу, удивляясь поведению Санджара. Мелек ничего не отвечает отцу. Только протягивает руку матери. — Мама, пойдем отсюда. Я не хочу здесь оставаться, — говорит девочка. Нарэ будто просыпается ото сна, услышав голос дочери. Она вытирает слезы, натягивает на себя пиджак, скрывая уже посиневшие отпечатки пальцев мужа на своих запястьях и плечах, и тянет руки к дочери. Дениз тут же передает ребёнка матери. Она придерживает Нарэ за плечи, не давая ей упасть. Она оборачивается и бросает взгляд на Гедиза и Дженгиза. Ей страшно за них. Страшно думать о том, что произойдет, когда она уведет Нарэ и Мелек. Девушка встречается взглядом с Гедизом. Тот ободряюще улыбается ей, будто бы обещая, что все будет хорошо. Дениз переводит взгляд на Дженгиза, который совершенно не выглядел как человек, способный броситься в драку. Но его зеленые глаза, полные решимости, говорили об обратном. — Просто вернитесь домой, хорошо? — просит она их обоих, не позволяя даже тени сомнения появится в голосе. Мужчины кивают ей. — Ты еще поплатишься за то, что влезла в мою семью, — говорит ей в спину Санджар. Дениз поворачивается и окидывает его взглядом. Раздувшиеся ноздри, расхлябанный вид, сжимающиеся в нетерпении кулаки, злобный черный взгляд, наполненный яростью. Не человек — животное. — Еще чего скажешь, господин Эфе? — спрашивает Дениз, — Может, еще какое прозвище для меня придумаешь? Ты ведь только словами и умеешь разбрасываться. — Ты еще пожалеешь об этом. Вы все пожалеете! — кричит Санджар, уже не обращая внимания на то, что его слышит Мелек, — Все вы, кто посмел разрушить мою семью! Я с каждого спрошу! — Придержи децибелы, идиот. Тут вообще-то твоя дочь, — скучающим тоном произносит Дженгиз. Гедиз сдерживается только из-за Мелек. Он щадил чувства девочки, поэтому не отвечал Санджару, чтобы тот не упал еще ниже в глазах дочери. Дениз уводит Нарэ и Мелек за ворота. Она открывает заднюю дверь, помогает Нарэ сесть и усадить дочь на коленях. Она подтыкает покрывало, которым была накрыта Мелек, чтобы ноги ребёнка не замерзли. Нарэ хватает её за руку, заставляя посмотреть на себя. Дениз становится страшно за эту женщину. Сейчас от красавицы в нарядном платье не осталось и следа. Платье превратилось в кучку пепла, сожженное ревностью и страхом Санджара. А красавица превратилась в измученную, истерзанную девушку, залитую слезами и дрожащую от холода. — Зачем ты это делаешь? — спрашивает её Нарэ, — Зачем подвергаешь себя опасности, зачем выслушиваешь все эти грязные слова моего мужа? — Ради Гедиза, — честно отвечает Дениз. Она ведь действительно делала все это, потому что знала, что море внутри Гедиза не успокоится до тех пор, пока он не поставит точку в их с Нарэ историей. Но сейчас, глядя на эту сломанную женщину, она понимала, что не могла оставить её в беде. Нарэ сама выбрала эту участь. Но это не означало, что она не заслуживала помощи. — А еще потому что мой отец учил меня помогать людям, если я могу это сделать. Вот зачем я это делаю, Нарэ. Дениз садится за руль, заводит машину и выезжает на дорогу, увозя их как можно дальше от этого особняка, пропитавшегося горьким запахом гари. Гедиз с облегчением слышит, как заводится автомобиль. Скрип колес по гравию становится музыкой для ушей. Теперь все женщины были в безопасности. Он встречается взглядом с Санджаром. Ему только в радость встретиться с его звериной яростью. Потому что его море только ждало команды. Гедиз глубоко вздыхает и делает шаг к бывшему другу. Море с оглушительным шумом выплескивается из берегов.
