Назови меня по имени

      Катсуки стоял в больнице, напротив его палаты и смотрел на него через стекло, пытаясь найти силы не развернуться, не уйти, боясь показать свои истиные чувства. Его многое беспокоило, и впервые он был готов поделиться всем этим с кем-нибудь, хотел дать слабину, дать волю эмоциям, хотел высказать ему всё, что думает и чувствует - ведь он единственный человек, что может понять его. Он может понять всех и каждого. Одним только взглядом, одной только фразой он способен вдохновить других людей, помочь им разобраться в себе и непроизвольно вызвать у них улыбку. Он был как солнце. Солнце, сошедшее с неба на Землю в человеческом обличии. Солнце, до которого можно коснуться рукой и не обжечься. Солнце, которое хочется защищать... Но это солнце само защищало других, порой чуть ли не ценой своей жизни.       Никто не понял, что произошло, как, кажется, и сам Мидория, но ему удалось вызволить Бакуго из рук злодеев буквально за несколько секунд до того, как те исчезли. Но всё не так просто: кто-то из Лиги Злодеев использовал огненную причуду, и Изуку получил сильные ожоги.       Услышав рядом с собой шорох, красноглазый на мгновение перевел свой взгляд на источник звука. Как оказалось, это была Исцеляющая Девочка. На её лице читались напряжение, беспокойство и усталость.       - Если он так продолжит, - тяжело вздохнув, начала говорить как-то невпопад медсестра, - он лишится своих рук, - эти слова как-то больно резанули блондина в самое сердце. - Он скоро проснется, так что можешь дождаться его пробуждения здесь и после уйти, либо посидеть рядом с ним и перестать отрицать то, что он тебе дорог, - озвучила женщина.       - Он мне... - «безразличен» хотел сказать юноша, но его перебили.       - Если он тебе безразличен, тогда почему ты не ушел домой, а находишься тут уже вторые сутки? - настойчиво спросила женщина.       Катсуки хотел возразить, но лишь закрыл рот, решив промолчать.       - Ему снятся кошмары. Навещавшие его не раз слышали, как он бормотал сквозь сон твое имя.       Далее блондина уже не интересовало, говорила ли Исцеляющая Девочка что-то еще или нет, ушла она или всё ещё стояла рядом с ним. Он, не отрываясь, продолжал смотреть на Мидорию: его брови были сведены к переносице, губы - приоткрыты, грудь тяжело вздымалась, пальцы иногда слегка подрагивали. Заметив, как Изуку, напряженно сглотнув, прошептал что-то, Бакуго точно определился с тем, что он должен делать.       Красноглазый повернул ручку двери и вошел в помещение. Запах медикаментов, смешанный с запахом рыбьей чешуи, неприятно ударил в нос, и Бакуго, немного поморщился. Подойдя к окну, он приоткрыл его, оставив на проветривание.       Подступив к больничной койке, на которой лежал Мидория, Каччан бережно убрал за ушко с веснушчатого лица зеленые прядки. Блондин заметил, что после этого жеста Мидория на несколько секунд перестал дышать. Вытерев подушечкой большого пальца застывшие на уголках прикрытых глаз слёзы, Бакуго тепло улыбнулся, про себя отмечая, что Изуку начал успокаиваться. Катсуки поставил рядом с ним стул и присел, с интересом продолжая наблюдать за спящим Деку.       Даже несмотря на то, что произошло, он всё равно оставался всё тем же Солнцем, что и раньше: зелёные кудри, слегка подрагивающие ресницы, милый нос и веснушки, симметрично расположившиеся от него на невероятно симпатичный щеках, эти чуть пухлые губы - да что уж там говорить, в этом чертовом задроте было идеально всё, и это всё просто невообразимо притягивало, как магнит. Осторожно взяв в руки чувствительную после ожогов ладонь Мидории, Бакуго как-то грустно поцеловал его пальцы и начал осматривать каждый шрамик. Увлёкшись, он даже не заметил, как его одноклассник проснулся, открыв свои чудесные глаза. Изуку внимательно разглядывал сидящего рядом с ним Каччана, стараясь услышать каждое слово, что срывалось с его уст.       - Тупой Деку... Почему ты всегда рискуешь собой ради других?.. Почему подвергаешь своё тело таким травмам?.. - прикрыв глаза, он бережно целовал один рубец за другим. - Почему заставляешь других беспокоиться о тебе? Заставляешь беспокоиться меня? - Бакуго наклонился вперед и уткнулся лбом в грудь веснушчатого. - Я пытался убрать из тебя эту черту, для этого даже пытался тебя сломать... Но ты всё равно продолжаешь рисковать собой... Почему?.. Тебе точно не приносят удовольствие страдания других людей... Тогда почему? Почему не бережешь себя? Почему, как бы я отвратительно не относился к тебе, ты продолжаешь искренне радоваться каждой нашей встрече? Почему ты рискнул своей жизнью, чтобы меня спасти, зная, что можешь погибнуть?.. Почему, Изуку?.. - и сделал то, что никогда не делал при других, дал волю слезам. Он сжал в ладонях одеяло, которым был укрыт Деку, и плакал ему в грудь.       Мидория никогда не видел его таким. Он всегда показывал себя сильным, упёртым, смелым, показывал себя человеком сильной воли, что никогда не заплачет и никогда не продемонстрирует свои слабости другим. Сейчас же он предстал перед ним хрупким, нуждающимся в поддержке и ответах, которые он не мог найти.       Почувствовав легкие поглаживания по своей голове, Бакуго приподнялся и бросил взгляд на лицо Изуку. Большие изумрудные глаза, понимающе смотревшие на него, и тёплая, милая и дружелюбная улыбка заставили Катсуки усмехнуться и улыбнуться в ответ. Он снова ткнулся лбом в его грудь, наслаждаясь прикосновениями.       - Я всё слышал, - тихо прошептал Деку.       - Тогда ответь. Почему? - немного помолчав, поинтересовался блондин.       - У тебя было так много «почему», что я не знаю, на которое ты хочешь узнать ответ первее всего, - улыбаясь, подметил Мидория.       - Почему ты рискнул своей жизнью ради меня? - выпрямившись, произнес Бакуго.       - Потому что так должен поступать герой - спасать тех, кто нуждается в помощи, - он провел ладонью по щеке красноглазого, и тот не без удовольствия прильнул к ней. - И потому что, Катсуки, я люблю тебя, - добавил обладатель «Одного за всех», покрываясь румянцем.       Бакуго посмотрел ему в глаза, не понимая, чему удивился больше.       - Давно ты меня так не называл...       - Как и ты, давно не называл меня «Изуку», - усмехнулся Мидория.       - Что ты имеешь в виду? - не понял сразу Каччан.       - Ты назвал меня «Изуку».       Катсуки хмыкнул и, заметив, как от смущения покраснели щеки Мидории, встал со стула. Наклонившись к веснушчатому лицу, блондин мягко поцеловал его в губы и прошептал:       - Я тоже люблю тебя, Изуку.