Череда случайностей

      Каждый раз, когда я прокручивала в голове эти события, мне все труднее было поверить в их реальность. Как будто это был долгий, затяжной сон, который каждое утро ставился на паузу, а потом возобновлялся. Кошмарный, липкий, но счастливый сон.       Не помню, как и когда я впервые узнала про это место и как очутилась там. Но вот, что удивительно: попав туда однажды, уже никогда не забудешь, где находится этот дом – серый, в трещинах и невзрачный, который легко перепутать с сотней других на этой улице. Ориентируясь скорее на запах, чем на зрение, по-собачьи поскуливая и припадая к земле, всегда отыщешь его.       Здесь – там – бывает много людей или мало, но никогда уже ты не останешься один. Мы – они – могут быть разговорчивы или молчаливы, всегда по-разному. Грустны? Пожалуй, если молчание – синоним грусти.       Там нельзя говорить о смысле жизни, будущем или чем-то подобном – если, конечно, не хочешь, чтобы на голову что-то упало, или произошел несчастный случай, или еще что-то. Можно петь беззаботные, грустные, бессмысленные песни. Там у всех были хорошие голоса, даже если не пел никогда.       Кажется, там была какая-то мебель, но это не главное. На полу рос мох, и было очень приятно прятать в него горячее, худое и бесполезное тело, а самому парить где-то над ним, вызывать ветер, который заставит звенеть хрустальные шарики на люстре.       Иногда там был парень, который похож на всех актеров одновременно – на старых и молодых, мужественных и комичных. И всегда была девушка, разводящая улиток. Никто не знал, что она с ними делает и зачем ей столько улиток. Были какие-то йоги, татуировщик и стайка хиппи.       Я пыталась фотографировать их – этот дом, этих людей, самых красивых и интересных в жизни людей, тех, которыми мне уже никогда не стать. Я пыталась фотографировать их, но каждый снимок выходил нечетким, расплывчатым, так, что невозможно было разглядеть их лица. Я подумала, что это из-за освещения и предложила сфотографироваться возле подъезда, но никто из них не захотел выходить.       Потом я перестала уговаривать. И перестала помнить, как они выглядели. А потом уже перестала быть уверена, что они вообще когда-то существовали.       Я не пыталась больше найти это место. Боялась отыскать.