Сладковато-горький привкус

      Ещё раз проверив адрес, что ему отправили сообщением, парень зашёл в аккуратную кафешку, что скрывалась за зелёной изгородью. Раздались трели колокольчиков, оповещая о прибывшем посетителе. Ему приветливо улыбнулся бариста, но после сразу же отвернулся. Он успел заметить лишь теплую улыбку, с которой работник разговаривал с каждым посетителем.       Помещение было выполнено в кремовых и коричневых тонах. Отчего зеленая макушка баристы сильно выделялась, но казалась такой правильной чертой этого уединенного места. По залу разносился запах кофе и какао. Такой приятный и терпкий аромат. Посетителей было немного, но стоял тихий гул от разговоров, что нисколько не давило на слух. Из колонок тихо играла классика. Это довольно уютное место.       Вошедший начал оглядываться в поисках своих друзей. Откуда-то из глубины зала его позвали. Знакомые лица сидели на мягких светло-коричневых диванчиках в самом углу у окна. Парень поспешил к ожидающим его людям. — Хей, Тодороки, ты таки пришел, — поприветствовал пришедшего темноволосый парень, — тут Яойорозу совсем испереживалась.       Раздался тихий смех, а названная девушка сильно смутилась. По ней было видно, что ей не первый день нравится Шото, но парень старался делать вид, что не замечает. Не хотелось терять столь хорошего друга. Тодороки сел напротив окликнувшего его парня и начал изучать меню. — Попробуй «Немецкий кофе», тебе точно понравится, — предложил ему друг. За что парень был очень ему благодарен, все-таки выбирать что-то было довольно сложно.       К их столику подошел тот самый бариста, что обслуживал посетителей за стойкой, когда Шото только вошел в кафе. Как он только успевает за всё здесь отвечать? На этот вопрос не было ответа. — Что будете заказывать? — тихо спросил работник. Его голос был очень приятным. Таким тихим и бархатистым. Наверное, идеальный голос для баристы. Его глаза излучали дружелюбие. Очень красивые глаза. Тодороки выпал. Теперь зеленый его любимый цвет. Определённо. — Немецкий кофе, пожалуйста, — сумев совладать с собой, спокойно попросил парень. — Хорошо, спасибо за заказ, ожидайте, через пять минут я принесу вам ваш напиток, — этот голос словно обволакивал, если бы ему сказали подождать час этот кофе, то он бы, наверное, согласился, ибо не подчиниться такому приятному голосу было бы трудно.       Тодороки, не моргая, смотрел вслед уходящему работнику кафе. Тот аккуратно лавировал между столиками, двигая бедрами то в одну, то в другую сторону и раздавал улыбки каждому, кто на него посмотрит или что-нибудь спросит. Это было земное солнышко, что пряталось в небольшом кафе на окраине города.       Серо — этот тот темноволосый парень — понятливо усмехнулся, он узнал этот взгляд и это выражение лица, хоть они никогда и не возникали на лице столь всегда невозмутимого Тодороки. Момо же удивленно поглядывала то на своего друга, то на баристу, пытаясь понять, что парня так заинтересовало в ушедшем работнике. Она не поняла, что ей уже ничего не перепадет, но ничего страшного.       Немного нахмурившись, девушка покачала головой, а после, улыбнувшись, завела какую-то обыденную беседу об учебе, планах на лето. Но Шото не слушал её, он лишь наблюдал за лучиком этого кафе, который будто светился изнутри и раздавал свет всем окружающим. Подруга иногда его одёргивала, поэтому приходилось кивать, пытаясь краем уха вникнуть в разговор таких далеких, как казалось, друзей. Он будто остался наедине с этим баристой, чья зеленая макушка мелькала то между столиками, то за стойкой, где тот смешивал напитки.       Ровно через пять минут, как и обещал, мальчик-солнышко принес горячий напиток к нужному столику и прямо там налил уже молоко, которое красиво распространялось по всему напитку, окрашивая тот в более светлый цвет. Тодороки поблагодарил баристу и отхлебнул напиток. Сладковато-горькая жидкость растеклась по языку, заставляя зажмуриться от удовольствия. Это определенно лучший напиток за сегодняшний день. Да вообще за всю жизнь. Это определенно теперь любимая кофейня Шото. После напитка оставалось странное, но приятное послевкусие. Вкус «Немецкого кофе» нельзя описать обычными словами. Слишком внеземное удовольствие доставлял этот прекрасный напиток.

***

      На следующие выходные ноги сами принесли его к дверям этой кофейни. На двери красовалась написанная от руки надпись: «Открыто». Почерк был очень красивый. У каждой буквы был собственный завиток. Он мог бы ещё долго разглядывать эту надпись, если бы дверь не открылась, и из неё не вышла бы пара. Они тихо смеялись в разговоре и нежно смотрели друг на друга. Как гармонично. Они отлично друг другу подходили.       Шото решительно открыл дверь и зашел. Снова прозвенели колокольчики. Бариста отвлекся от протирания стойки и лучезарно улыбнулся вошедшему. Сегодня посетителей было совсем мало. Зал был практически пустой. Только где-то в углах сидела парочка одиночек, грустно попивающих свой крепкий напиток, а может это было наоборот сладкое какао. Тодороки сразу прошел к стойке, где ровно стояли высокие барные стулья. Это было очень удобно. Можно было не ждать, пока тебе принесут кофе, а видеть, как его тебе готовят. — Что будете заказывать? — сразу же спросил бариста и посмотрел в глаза посетителю, пытаясь разглядеть в них что-то такое, что дало бы ответ на все загадки мира. Но гетерохмные глаза хранили молчание, за них заговорил их хозяин. — Я буду «Немецкий кофе», — глаза парня напротив удивленно расширились. Но тот быстро совладал с собой и одобрительно кивнул. Быстро начиная вытаскивать нужные ингредиенты. Их было немного, всего пять или шесть. На небольшую газовую плиту поместилась небольшая кастрюлька, в которой по всей видимости и будет готовиться этот чудный напиток. — Вы первый, кто повторно заказывает, — грустно улыбнувшись, произнёс бариста, помешивая жидкость в кастрюльке, что он туда насыпал, Шото увидеть не успел, поскольку отвлекся на столь заворащивающую улыбку и на эти волосы, такого тёмно-зелёного цвета, словно листик дуба, что сорвался с ветки и улетел в даль навстречу приключениям. И эти приключения привели его на работу в эту кофейню. — Всем он кажется то слишком горьким, то слишком сладким.       Тодороки удивленно вскинул брови. Как кому-то мог не понравится этот прекрасный напиток? Хотя, у всех же разные вкусы, поэтому такое случиться вполне могло. До носа долетел прекрасный запах кофе, что варит бариста. — Но ведь у него идеальный сладковато-горький привкус, — парень напротив лишь довольно улыбнулся. Показывая, что ему приятно, когда его мнение о напитке разделяют.       Наконец источающий пар напиток был готов. Налив его в большую кружку, бариста добавил туда палочку корицы. И тихо извинился, поскольку в прошлый раз корица кончилась. Но Шото это нисколько не расстроило. Ведь прекрасный напиток из рук прекрасного человека был вкусен и без корицы. Снова этот приятный вкус разлился по языку. — Попробуйте с шоколадными вафлями, я угощаю, — зеленоволосый парень откуда-то достал упаковку маленьких квадратных вафель, которые было удобно закидывать по штуке в рот. Сладкие шоколадные вафли смешались с чуть горьковатым напитком, создавая ещё более невероятную смесь, чем был сам по себе этот напиток.       В тот раз Тодороки ушел из кофейни с немного грустной, но довольной улыбкой на лице. Совсем не хотелось расставаться с этим лучезарным человеком. Хотелось сидеть рядом с ним как можно дольше. Они тогда общались на совершенно разные темы, например, обсуждали сорта кофе. Шото ведь вырос в довольно старомодной семье, в которой приходилось знать много всего, в том числе и виды кофе, чтобы не допускать плохих сортов на столе. Парни вроде ничем таким не делились, они не рассказывали о себе, о своих семьях, о целях, о жизни, просто вели лёгкую беседу, не затрагивающую личную часть жизни каждого. Но казалось, будто он знает этого баристу уже очень долго.       Неожиданно улыбка сползла с лица. Только сейчас он понял, что не спросил чужого имени. Как можно общаться с человеком, даже не зная имени. Хотя, он и сам не представился. Но это же не помешало им общаться. Значит, все хорошо.

***

      Тодороки продолжил приходить каждые выходные в эту кофейню. И когда в третий раз зашёл в уже столь родное помещение, то заметил, что бариста уже начал готовить «Немецкий кофе», чей запах распространился по всему залу. Шото вновь сел напротив парня с интересом наблюдал за его действиями, не смея отвлекать от работы. Ведь всякая работа требовала полного сосредоточения. Бариста же увлеченно помешивал ингредиенты в своей светло-желтой кастрюльке. Которая выделялась среди остальной коричнево-белой посуды.       Перед Тодороки поставили горячий напиток с палочкой корицы, а тот удивленно взглянул на парня за стойкой. Как бы спрашивая, ему ли это. На что получил лишь дружелюбную улыбку. Такую искреннюю и добрую, которую хотелось видеть каждый день. Это лучезарная широкая улыбка заставляла сердце биться чаще, а щеки покрываться еле видным румянцем. Глядя на эту улыбку, хотелось творить. — Я Тодороки Шото, можно просто Шото, забыл представиться в прошлый раз, извини, — немного неловко произнёс гетерохром, благодарно принимая напиток, что стал его любимым в столь короткие сроки, — А тебя как зовут? — Я думал, ты уже прочитал, — удивленно пробормотал зеленоволосый.       Шото пробежался глазами по такому красивому лицу, но так и не понял, о чем тот говорит, пока глаза не опустились ниже. За верхнюю часть коричневого фартука крепился бейджик, на котором была аккуратно выведено «Мидория Изуку». Тот же ровный почерк, что и на вывеске на двери. Так это его? Понимание охватило разум Тодороки. Видимо, Мидория думал о том, что он давно уже прочитал, но не хотел раскрывать своего имени. Парень грустно усмехнулся своим мыслям, что не осталось незамеченным. — Твоя улыбка слишком завораживающая, поэтому я не заметил бейджик, — по покрасневшему лицу баристы было понятно, что Тодороки ляпнул что-то не то. Парень, что со своей хладнокровностью взвешивает каждое слово, неосознанно сделал комплимент другому человеку. Что же с ним такое творится? — С-спа-асибо, — щёки Изуку по-прежнему были очень красными, видимо, Шото его сильно смутил.       Как только прозвенел звонок колокольчика, бариста сразу убежал обслуживать новых посетителей, оставляя Тодороки наедине с его мыслями. Парень посмотрел вслед сбежавшему знакомому. Изуку улыбался посетителям, но щеки его все еще отдавали красным. Бариста был не сильно высокий, может доставал Шото до подбородка. Его фартук, что сидел поверх белой футболки с длинными рукавами, доставал ему до колен. Темно-коричневые штаны под цвет фартука и стойки обтягивали стройные ноги. Но в глаза бросались яркие красные кроссовки. Значит, Мидория тот ещё любитель ярких цветов. Вскоре бариста вернулся на своё место. И Тодороки попытался извиниться. — Это, прости, я не хотел, точнее, блин, оно само вырвалось… — устало выдохнув Шото умоляюще посмотрел в глаза Изуку в надежде, что тот поймет, что он имел в виду. Это вызвало лишь чистый тихий смех со стороны баристы. Значит, все хорошо. — А как мне тебя называть? — Просто Изуку, — тепло улыбнулся парень, после чего притворно серьезно посмотрел на Тодороки и сказал, — Всё, не отвлекай меня, мне срочно нужно приготовить два капучино для парочки за столиком.       Дома Тодороки достал свои кисти и краски, которые не доставал уже на протяжении года. Появилось вдохновение. Парень не задумывался над тем, что именно будет рисовать. Руки сами проводили линии, закрашивали в нужных местах. Создавали шедевр руками Шото. Он очень увлекся процессом, оставляя на листе все новые и новые мазки. Все же, рисование было его любимым занятием, хоть он и не поступил на художественный факультет.       Спустя час парень оказался полностью вымазан в краске, поскольку смешивал все у себя на руках, а кисть периодически зажимал зубами, когда требовалось отойти и взглянуть на то, что выходило. Рисунок был закончен. На нём красовался широко улыбающийся зеленоволосый парень. Цвет глаз которого так долго не мог выбрать Тодороки. Они все равно вышли неживыми. Но это же всего лишь копия оригинала? Парень улыбался, размешивая жидкость от которой исходил пар в своей кастрюльке. Сзади была кремового оттенка стена. Такая простая, но это был идеальный фон для такого ярко человека.

***

      В следующее своё посещение, Тодороки подарил свой рисунок Изуку. Получив взамен огромное количество разнообразных светлых эмоций. Мидория даже заплакал от счастья, заставив этим испугаться Шото. Гетерохром даже подумал, что чем-то успел обидеть баристу, но тот быстро успокоил своего посетителя. Сообщив, что просто слишком много эмоций испытал в один момент.       Шото тогда ушёл из кофейни только вечером, когда она уже закрывалась, и Изуку практически выгнал его из неё. Легкая улыбка не сползала с лица парня до самого дома. У него теперь есть номер, на который он обязательно позвонит. Или хотя бы отправит сегодня сообщение «Сладких сновидений».       Номер он получил совершенно обычным способом. Все напитки при подаче ставились на салфетку, чтобы если вдруг нечаянно часть прольется, то всё не растечется по столу, а впитается в белый материал. Это было удобно, да и убираться меньше приходилось. И вот, добив свой «Немецкий кофе», Шото обнаружил красивые и аккуратные цифры, выведенные на белой салфетке. А ниже надпись: «Звони в любое время. Изуку». Когда бариста успел её подложить, Тодороки не знает. Неужели в самом начале? Он что ждал его прихода? — Сладких сновидений, — гласило сообщение. — Кто это? Это ты, Шото? — возможно человек по ту сторону телефона улыбнулся. — Да, это я, надеюсь, твой рабочий день завтра пройдет хорошо, — быстро напечатал Шото сообщение. — Хех, спасибо. Тебе тоже Доброй ночи ~, — пришло пожелание и Тодороки еле сдержался, чтобы не заскринить и не повесить распечатку себе на стенку. — Удачи, — последнее сообщение и Шото убирает телефон, не стоит надоедать Мидории со своими сообщениями. Уже поздно, а тому ещё кофейню утром открывать.       Тодороки узнал, что Мидория самостоятельно держит кофейню. Поскольку она находится на окраине города, то и аренда помещения небольшая, но и посетителей мало, приходится открываться рано утром, а закрываться поздно вечером. Но Изуку не жаловался, его устраивал такой распорядок дня.

***

      Парень, чьи волосы делились на две части ровно в середине макушки, открыл свои глаза и потянулся. Его белоснежные и алые волосы разметались по подушке. На лице играл солнечный лучик. Парень протянул руку на другую половину широкой кровати, но не обнаружив чужого теплого тела встал с кровати. Натянув серые спортивные штаны, он прошел на кухню, где нашел своего потерянного ежика. Шото так называл Изуку, поскольку волосы того торчали в разные стороны, но были на удивление мягкими. Его пропажа что-то готовила на плите, а по всей комнате разносился чуть терпкий запах, который невозможно спутать ни с чем другим.       Тодороки подошёл к парню, что стоял в одной довольно широкой футболке, гетерохром тихо хмыкнув, отмечая, что Мидории чересчур идет его одежда. Парень подошел к увлеченному своим занятием Изуку и обнял со спины, кладя свою голову тому на плечо. От этого тот вздрогнул, видимо, так увлекся, что не заметил появления Шото. — Ты уже проснулся, — удивленно и немного грустно выдохнул бариста, видимо, он хотел подать кофе в постель, но не вышло, — Доброе утро, — за пожеланием последовал лёгкий поцелуй в щёку. И Изуку вновь вернулся к своему занятию. — Доооброе, — Тодороки зарылся носом в чужие волосы, вдыхая такой приятный и столь родной запах кофе, который настолько въелся в кожу Мидории, что даже после душа пах им. Но это нисколько его не портило. Лишь украшало.       Шото нравились такие их утра, когда он сонно выходит на кухню, а Мидория там уже готовит их любимый «Немецкий кофе», оказалось, что это и любимый напиток баристы. После Изуку садится за стол, а Тодороки отхлебнув столь вкусного напитка сливается со своим парнем в сладковато-горьком поцелуе. Это обязательный обряд. Лёгкий, нежный поцелуй со вкусом кофе. Короткий, но такой важный и желанный. Сразу после него Шото начинает готовить завтрак. Это либо его любимая овсянка, либо оладушки с шоколадом, либо омлет с помидорами. Одно из трех. Всегда что-то из этого. Никогда не бывает чего-то другого, да им и не нужно. Ведь есть же разнообразие. Да и выбор тоже.

***

      Одним дождливым днём парни сидели дома. Поскольку открывать кофейню не было никакого смысла. Все равно людей на улице немного. Они решили посмотреть фильм, а для этого нужно было подготовить что-нибудь вкусненькое, чтобы можно было закусывать во время фильма. Мидория предложил приготовить. «Немецкий кофе», а Тодороки понял, что хочет узнать рецепт столь прекрасного напитка. — Изукуу, — шепотом протянул Тодороки прямо на ухо своего возлюбленного, отчего по шее того побежали мурашки. — А научи меня готовить «Немецкий кофе», откуда ты вообще узнал этот рецепт, я не смог найти его ни на одном сайте.       Зеленоволосый парень окунулся в воспоминания своего детства. Он совсем маленький мальчик сидит на кухне дома своей бабушки, которая готовит самое вкусное какао в его жизни. По столь старой кухоньке разлетается невероятный запах. Мальчик восхищенно наблюдает за действиями старой женщины, впитывая каждое слово, сказанное тихим нежным голосом. Женщина рассказывала истории давно минувших дней. О девочке Эльзе. О немецкой семье. О своих приключениях в подростковой жизни. О людях, что давно лежат в земле. О своем самом любимом зимнем напитке, который умела готовить только немецкая девочка. О «Немецком кофе», который готовили из простого цикория. Поскольку накопать корней было проще, чем купить дорогой настоящий молотый кофе. На глазах старушки давно навернулись слезы. Ведь воспоминания всегда вызывают огромный спектр эмоций. Мальчик напротив впитывал все в себя словно губка и пил новый для себя сладковато-горький напиток. Ему не хотелось чтобы бабушка грустила и единственное, что он мог, так это запомнить историю и рецепт прекрасного напитка. — Меня ему научила бабушка, — выходя из мыслей, задумчиво произнёс Изуку, — Хорошо, я покажу, только ты не мешай мне.       Чмокнув своего парня в лоб, Мидория усадил нелегкое тело на столешницу и достал кастрюлю, точь-в-точь как та, что находится в его кофейне. Тодороки нарочно купил такую, ведь напиток приготовленный в другой кастрюле уже не тот напиток. Хотелось сохранить всё. Но так кастрюлька из кафе досталась баристе в подарок от бабушки. Изуку достал с верхней полки цикорий, молотый кофе и сахар. После из холодильника вытащил молоко. — Сначала наливаем воду, я наливаю поллитра, хватает на несколько кружек, — тихо комментирует свои действия Мидория, зажигая под кастрюлькой с водой газ. Дальше он насыпал туда чуть больше половины столовой ложки кофе и две столовые ложки цикория. После чего помешивая добавил три ложки сахара. Когда все превратилось в однородную массу, парень набрал немного ложкой и поднёс ко рту своего парня. Тот немного подул, чтобы остудить жидкость и попробовал получившееся какао: — Что скажешь по сахару? — с улыбкой спросил Изуку, вспоминая, что они вот также часто сидели с бабушкой. Парень никогда не забудет её добрые, наполненные любовью, глаза. Точно такими же были сейчас голубой и карий глаза напротив. Гетерохром удовлетворенно кивнул и улыбнулся, показывая, что сахара достаточно. Тогда бариста долил молока и оставил вскипать, помешивая. — Знаешь, а мне бабушка рассказывала, что существует поверье. Будто этот напиток соединяет родственные души. Если кому-то понравится «Немецкий кофе», приготовленный тобой, значит ты либо уже дорог этому человеку, либо скоро станешь, — с легкой улыбкой рассказал Мидория и посмотрел в глаза, которые полюбил всего за несколько встреч. В которые мог смотреть бы вечно. Которые желали ему доброго утра и спокойной ночи. Которые провожали его до работы и забирали оттуда. Которые внимательно и с интересом наблюдали за его действиями. Которые смотрели с такой трепетной нежностью, словно боялись сломать одним взглядом. Человек напротив был слишком добр и нежен. Отчего Мидория таял. Таял от любви и заботы.       И вот сейчас выключил газ под кастрюлькой с какао, да, это все же какао, а не кофе, но для тех немцев в далеком прошлом это был кофе. И прикоснулся своими губами к теплым губам любимого, наслаждаясь каждой минуткой с ним. Зарываясь в такие густые мягкие волосы, оттягивая их немного назад, доставляя партнеру невероятные ощущения. Углубляя столь нежный и аккуратный поцелуй.       Позволяя перехватить инициативу и сменить позу. Теперь его руки прижимали к столешнице позади, а чужое тело вдавливало в края этой самой столешницы, заставляя выгибаться навстречу. Улыбаться сквозь поцелуй. Чувствовать каждой клеточкой тела тепло дорогого сердцу человека. А дождь все также барабанил по окнам, сообщая, что ничто не потревожит их покой и уединение.