Я не отпущу тебя

Переворачиваясь на другой бок, Чуя зарылся рукой в волосы лежащего рядом человека, пытаясь не обращать внимание на лёгкую боль во все теле. Солнце нещадно светило в глаза, потому парень зажмурился с непривычки. Он редко просыпался от солнечных лучей: в их комнате большую часть времени было темно, потому солнце там было редким гостем. Удобнее устроившись на подушке, рыжий начал пробирать длинные локоны между пальцев, с раздражением понимая, что волосы быстро отросли. Но осознавание того, что его парень только недавно состриг длинные патлы пришло быстро. Голубые глаза в ужасе расширились, смотря на спокойное лицо, напротив своего; в своих же руках он перебирал чужие чёрные пряди. Чуя быстро подскочил с кровати, пытаясь не обращать внимания на ноющую боль почти во всем теле. Он пытался припомнить, что происходило вчера, но кроме воспоминаний об их с Дазаем ссоры, ничего не всплывало. Значит, поссорившись с Дазаем, он поперся в клуб? Недурно. Он уже был готов признать скумбрию правым, лишь бы не знать, что совершил измену. Изменил. Находясь уже в их квартире, Чуя присел на пол. Он изменил. Накахара всегда думал, что он тот тип людей, которые не могу пойти на измену, и даже то, что он был в пьяном состоянии, его не оправдывало. Рыжий провёл рукой по следам на своей шее: он не хочет думать чьи они. Он не хочет думать, что они того парня. Не хочет. Потому, что ему становится хреново от самого себя. Он изменил любимому человеку, тому, кого безумно любит. Рыжий горько вздохнул; как бы Дазай не любил его в ответ,измену не простит. Накахара знал это, Осаму к этому строг. И у Чуи один только вопрос, рассказывать? К приходу Дазая домой, Чуя так и не нашёл ответа на этот вопрос. Он всё же метался между тем чтобы не обманывать парня и самого себя и рассказать, и тем чтобы просто скрыть это. И он больше склонялся к первому варианту, как бы больно это не было. Но сильные руки, обнимающие его, были такой неожиданностью, что у парня пропали все слова. Но поцелуи в шею заставили его откинуть голову на плечо. — Успокоился? — Я уже и не помню причину ссоры, знаешь ли. Чуя стискивал зубы от злобы. От злобы на себя. Сейчас, когда Осаму обнимает его, прижимая к себе, рыжий противен самому себе. Понимание того, что он провёл ночь с другим человеком, прочно уселась в его голове. — Где ты был? — В агентстве. Знал, что домой меня не пустишь, поэтому дал тебе время отдохнуть, в нашей квартире одному. М, что такое? — Дазай с интересом посмотрел на застывшего парня в своих руках. Чуя зажмурился и выбрался из тёплых объятий. — Правильно, я бы тебя не пустил, — через силу ухмыльнувшись, Чуя пошёл в спальню, стягивая по дороге одежду. Часы показывали начало седьмого, значит ему пора на работу. Все время, пока рыжий переодевался, Осаму с интересом на него глядел, и парень не хотел думать, о чем тот размышляет. Спустя время шатен подошёл к нему ближе и запустил руку в рыжие кудри. Чуя буквально застыл, Осаму не впервые перебирает его волосы, когда сильно задумывается. — Засосы на шее выглядят свежими. — Наверное, придурок, сам оставил и забыл — Чуя, глубоко вздохнув, начал застегивать рубашку. Он пытался придать голосу уверенности. Рыжий почти был уверен, что у него получилось сделать тон максимально незаинтересованным. Кинув быстрый взгляд себе за спину, Накахара видел, что тот стоит поджав губы, перебирая пряди. — Наверное — но голос у детектива был неуверенным. Рыжий хмыкнул — Осаму не верил, но ничего не говорит. — Уже уходишь? — Угу. Быстро натянув на себя шляпу, Чуя вылетел в коридор. Он не опаздывал на работу, нет. Но находиться в одном доме с этим человеком он не мог. Мафиози повернул голову, когда услышал, что его позвали. Дазай стоял сзади и с улыбкой смотрел на него, слегка наклонившись, Осаму оставил лёгкий поцелуй на губах. — Люблю тебя, слизняк. — И я тебя, скумбрия. Как только Дазай закрыл за ним дверь, рыжему захотелось закричать во все горло, чтобы было слышно как ему больно. Сколько бы он иногда не припирался, но своего суицидального дебила он любил. Всем сердцем и душой любил, наверное лет с пятнадцати. Они живут душа в душу около трёх лет, а встречаются и того дольше, и Чуя не представлял, что будет, если он расскажет об измене. Да, Осаму любит его, но Накахара не думает, что тот способен простить измену. Он не помнил, как добрался до работы, да и впринципе не помнил весь рабочий день. Он знал, что к нему подходили, спрашивали что-то, а он на автомате отвечал. Видимо, почти все в мафии заметили, что с ним что-то не так, потому подходили немного реже, и на глаза попадались редко. Целый день Чуя был в работе, и даже когда день подошёл к концу, он пошёл к боссу, чтобы ему дали ещё некоторые документы. Поэтому Накахара домой вернулся под полночь, когда Осаму сидел на кухне и спал. Рыжий слегка улыбнулся — не дождался его, да? Так продолжалось на протяжении нескольких дней: Чуя уходил на работу, когда Дазай ещё спал, а приходил, когда тот уже спал. И рыжий знал, что тот пытается его дождаться, но каждый раз находит его на кухне, мирно сопящего. Мафиози знал, что парень не понимает его поведения и что тому бывает больно оттого, что Чуя пытаться его игнорировать. На самом деле ему так хочется почувствовать тёплые объятия и крепкие руки на своей талии, но он не может. Ему противно от самого себя. И сегодняшний день не был исключением. Часы показывали начало одиннадцатого, а он все ещё сидит в своём кабинете и подписывает бумаги. Буквы давно начали расплываться, но он не уйдёт отсюда раньше одиннадцати. Не уйдёт. Но в какой-то момент веки начали тяжелеть, и буквы чаще расплываться. И не с громким стуком он упал головой на стол, засыпая. Проснулся парень только тогда, когда кто-то положил руку ему на плечо. Сон как рукой сняло, и он быстро посмотрел вперёд. Перед ним стоял Мори и с лёгкой улыбкой смотрел на него. — Иди домой, Чуя, — он не дал рыжему и слова сказать — не знаю, что у вас произошло, но не терзай себя работой. Почему-то Чуя не решался возразить, а лишь кивнул и вышел из своего кабинета. По времени Осаму должен был уже спать, либо торчать в агентстве, поэтому Чуя открыл дверь, прислушиваясь. В квартире стояла полная тишина, и, пытаясь не делать много шума, Чуя пошёл в спальню. Некоторое время он постоял на пороге, не замечая, как на его лице появлялась глупая улыбка. Осаму лежал на своей половине кровати, но его рука обнимала одеяло на другой половине. Он скучал, да. Быстро раздевшись, парень тихо лёг на свою половину, чмокая парня в губы. Чуя отвернулся от Осаму и почти сразу провалился в сон, как почувствовал, что его обнимают, прижимая к себе. Тепло чужой груди заставило его рискнуть и повернуть голову. Заспанное лицо смотрело на него с лёгкой улыбкой. Он не заметил, как его успели перевернуть на спину. Дазай провёл холодным носом по чужой шеи, заставляя второго вздрогнуть — Я скучал,— детектив поцелуями начал спускаться ниже. Табун мурашек пробежался по всему телу мафиози. Он тоже скучал. Как он скучал за этими прикосновениями, поцелуями, как же он хочет продолжения. Сколько же сил ему понадобилось, чтобы увернуться от поцелуя и оттолкнуть Осаму от себя. — Что такое, Чу? — У меня нет настроения, Дазай. Я устал. Ложись спать, — рыжий хотел снова перевернуться на бок, но ему этого не позволили. Накахара посмотрел на парня и застыл. Он выглядел и серьёзным и одновременно растерянным. В глубине его глаз он видел боль. Чуя ненавидел себя за то, что причиняет дорогому человеку боль. Осаму уселся на его бёдрах, не позволяя сделать лишнее движение. — Несколько дней? Я же вижу ты меня игнорируешь, — Чуя отвернулся. Как бы он не хотел, но слёзы начали появляться на его глазах и скатываться по щекам. Холодные пальцы ласково начали выбирать дорожки слез, и рыжий с болью посмотрел на него. — Что случилось, малыш? Накахара обхватил любимое лицо обеими руками, притягивая к себе. Поцелуй вышел слишком жадный, мокрый. Они оба сильно соскучились за все это время. Отстранившись, Чуя улыбнулся сквозь слёзы. — Осаму, — что-то промычав, шатен продолжил целовать его шею, спускаясь ниже. — Я люблю тебя, придурок, и ты это знаешь, — в подтверждение этих слов Дазай укусил того за ключицу. Чуя застонал, то ли от наслаждения, то ли от бессилия. Ему становилось трудно говорить. — и мне безумно больно сейчас говорить это, но.. я предал тебя. Поцелуи пропали, и родное тепло рядом тоже. Дазай все так же сидел на его бёдрах, но с бледным лицом смотрел на него. — Ты сделал что? Рыжий отвернулся, но его быстро вернули в прежнее положение. Они смотрели друг другу в глаза, и Чуя не мог с точностью сказать у кого боли в глазах было больше. — Я тебе изменил. В тот день, когда мы поссорились... я пошёл в клуб... я не помню, что там происходило, но проснулся я в чужой квартире. — голос дрожал. Каким бы Чуя не был сильным, но рассказывать о своей же измене… Дазай молчал. Чуя увидел, что он смотрел в другую сторону. — Значит те засосы… — Не твои. Тяжесть на бедрах пропала, Дазай встал с кровати. Накахара потянулся за ним и ухватил того за плечи. Шатен медленно повернул в его сторону голову. — Осаму, подожди. Прости меня. Я знаю, что совершил ошибку, знаю, — слёзы продолжали идти, и тот затуманенным взглядом смотрел на своего парня. — Не уходи. Дазай грустно улыбнулся и убрал руки со своих плеч. Он молча развернулся и пошёл на выход. Рыжий пытался схватить его за майку, или даже за бинты, но тот не попадался. Чуя позвал его, но тот будто не слышал. Через пару секунд Накахара услышал как закрылась дверь. Дазай ушёл. По всей квартире раздался оглушающий крик. Чуя никогда не позволял плакать себе слишком много или вообще плакать, но сейчас предательские слёзы продолжали идти, не прекращая. *** С той ночи прошло пару дней... или недель.Чуя не помнил. С уходом Дазая он опять ушёл в работу, только на сей раз он уходил оттуда с рассветом, либо вообще не уходил. Он брал слишком много документов и на любые вопросы Кое и Мори не реагировал. Если первая пыталась все выяснить и заставить того хотя бы немного отдохнуть, то босс видел боль рыжего и, не спрашивая ничего, отдавал бумаги. А Чуя просто не мог по-другому. Ему надо было чем-то себя занять. Он не мог просто сидеть - боль начинала сильнее ощущаться. Не мог находиться, все напоминало там Дазая. Абсолютно все. Засыпая в их кровати, он чаще всего засыпал со слезами на глазах. Ему было больно, очень больно. И он не мог представить, что чувствовал Осаму, когда услышал эту новость. Он слишком любит Дазая, чтобы вот так вот быстро отпустить. Вот сейчас, Чуя сильно жалел, что на частые признания Осаму отвечал грубостью. А ведь он просто не может нормально говорить о своих чувствах. — Накахара-сан, босс просил передать вот эти документы — в кабинет зашёл Акутагава, держа в руках тонкую папку. Чуя нахмурился, смотря на них. — Как-то мало. — Босс просил передать, что это все на сегодня. И на завтра скорее всего тоже. Он сказал, что Вам нужен отдых. — Передай ему, что он мне не нужен, — Чуя поправил шляпу и опять принялся за документы. Рюноскэ стоял возле его стола, ничего не говоря. Он так несколько дней наблюдает сейчас ним. — Что такое?! — Мори-сан сказал, что его слова не обсуждаются,— пару минут Чуя просто смотрел на черноволосого. Идти и просить у босса бумаги не было смысла, если он что-то решил, то спорить себе дороже. Фыркнув, Чуя кивнул и отослал парня. Поклонившись, Акутагава вышел из кабинета. Чуя же посмотрел в окно. Значит, он идёт сегодня домой, да. Спустя полчаса, как бумаги закончились, Чуя все же взял себя в руки и встал с кресла. Бумаг слишком много, потому занесет он их боссу завтра. А сейчас он пойдёт домой и выспиться. Домой он возвращался уже не как как раньше: там для него стало пусто. За те пару дней, которые Дазая тут нет, ему стало слишком плохо там находиться. И это было не то чувство, когда один из них уезжал на долгое время, а другой был один. Это было совершенно другое чувство. Чувство, Чуя не хочет ощущать. Он замер на пороге квартиры. На кухне кто-то был, и Чуя мелкими шагами пошёл в её направлении. Ему откровенно было страшно увидеть человека там. Глаза расширились, когда он увидел знакомую фигуру. — Дазай, — позвать парня по имени у Накахары не было сил. Осаму повернул голову и улыбнулся. Он отложил приборы на стол и подошёл ближе к рыжему. Тёплые руки обняли его за талию и притянули к себе. — Какой ты уставший. — Он сжал его бока и продолжал прижимать к себе - неужели, это я довёл тебя до этого? — Я думал, что ты ушёл, поэтому и загрузил себя работой — холодные руки притронулись к лицу, заставляя посмотреть на себя. Такие любимые карие глаза смотрели с безграничной нежностью. — Прости за то, что напугал, — рыжий обвил забинтованную шею руками. Чуя многое хотел спросить, но сейчас его хватило лишь на одну фразу: — Ты простил меня? — Если бы не простил, не появился бы тут. Поцелуй вышел слишком нежным. Чуя прижимался к тёплой груди со всей силы, будто боясь, что тот исчезнет. А Осаму прижимал его с такой же силой. — Я тебя никому не отдам, слышишь? Я люблю тебя. — И я тебя.