Маленькая трагедия

      Эмма судорожно сжала струны, пытаясь в этот момент быть настолько сильной, насколько возможно, но пальцы непослушно едва-едва прижали металлические нити к стертому деревянному покрытию. Конечно, а чего она хотела, практикуясь раз в полгода?.. Какую-то мышцу болезненно свело, и девушка отняла руку от грифа, болтая кистью из стороны в сторону и шипя. С другой стороны, ей и не хочется играть.       За окном легкая дымка тумана покрывала крыши домов поверх тонкого слоя последнего февральского снега. На календаре четвертое марта, но за окном все тот же убогий серый сибирский февраль, и Эмма искренне недоумевала, какой весне радуются окружающие. Еще минимум месяц радоваться точно нечему. Но кто она такая, чтобы запрещать людям радоваться? Кто она вообще такая?       Эмма моргнула и пара капель соленой воды, собравшая в уголке глаз и туманившая взгляд, скатилась по щекам. Она поставила гитару на пол, оперев ее на диван, и встала, задевая рукой вязаный и до сих пор даже на половину незаконченный плед. Зачем она только за него взялась? Придирчиво разглядывая растянутые петли, девушка сбросила с пальцев кусок ткани, небрежно, будто тот был покрыт слоем грязи. Как все раздражает… сколько время? Она проснулась совсем недавно, а сейчас… сейчас четвертый час дня. Как она провела последние два часа?.. Ах да. Телефон.       Рука сама потянулась к черному прямоугольнику мобильного и тут же нажала кнопку разблокировки экрана. Количество сообщений все то же. А чего, Эмма, собственно, ждала? Что он ей напишет? Какая глупость. Он ей никогда не напишет. Она его даже не видела уже год. Даже два года с ним не разговаривала. Когда был этот последний раз? Летом четвертого курса? А это можно вообще назвать разговором?       Но пальцы голосу разума не подчинялись. Они вбивали в поиск такую стремную фамилию в миллионный раз, им уже не нужен был для этого разум, можно было даже не смотреть. Он, конечно, первый в списке. Эмма несколько продолжительных мгновений смотрит на равнодушное лицо с фотографии полупустым взглядом, приоткрыв рот, проводит пальцами по знакомым и одновременно совсем другим чертам лица парня. Старая фотография, очень старая, он уже давно совсем другой… Но глаза… Глаза все те же. Совершенно особенные глаза. В ее жизни никогда не было таких глаз. И лучше бы так и не было.       Хочется написать, но что писать? Она уже написала столько всего, что теперь ей по гроб будет стыдно, а он столько раз ее проигнорировал, и столько раз дал понять, что его это не интересует, что делать это снова — что-то на уровне идиотии. Любовная зависимость… и никак не найти новую гиперфиксацию. Эмма это ненавидела. Она в целом ненавидела сам факт своего существования.       Как вариант, конечно, Эмма могла бы записаться к врачу, но Эмма была уже у четверых врачей. Стало ли ей легче? Ну, может на какое-то мгновение. А потом все опять по кругу. Эмма так сильно устала, что ее тошнит от одной только мысли, что опять придется пересказывать и объяснять все с самого начала, и слушать одни и те же слова о том, что все не так, как она это воспринимает. Эмма всегда все не правильно воспринимает. Ее никто никогда не унижал, не пытался обидеть, не пытался посмеяться над ней — это просто Эмма все всегда неправильно воспринимает.       Ох уж эта Эмма, совсем тупая, как только ее в детстве не убил естественный отбор…       Хочется есть, но готовить не хочется. И идти в магазин тоже. Сил нет. Или они есть, но это все-таки просто нежелание… Эмма проигнорировала очередную спастическую боль в желудке и подошла к шкафу, обклеенному наклейками.       Эмма знает, что этого никто не заметит. Ну, родители и близкие подруги, конечно, будут опечалены, но большинство вздохнет с облегчением и фразой «ну наконец-то». Она ни разу так и не надела этот красный кожаный пояс, а почему?.. Не с чем. Да и носить его надо как-то определенно… Оставить записку надо бы… Но писать так лень. Она вообще уже очень давно ленится писать от руки, даже на зачетах только набрасывает пару слов на черновике, хотя в голове абсолютный хаос.       Эмме так все надоело. Эмма даже рада, что превратилась в итоге в это.       Эмма уверена, что даже этот рассказ никто не заметит, поэтому Эмма наконец-то сделает это. Хватит откладывать и упиваться несбыточными надеждами. В конце концов, кто вообще такая Эмма?       Просто очередная маленькая трагедия. Или никто. Это уже кому как больше понравится. Эмме вот нравится мысль о том, что она никогда больше не будет существовать.