Братик, ты просто друг.

10:40 (пятая неделя, понедельник)

— Есть ли смысл жить? Моя любимая девушка поменяла меня. И на кого? На человека которому на неё глубоко похуй. Ари затянулся дымом сигареты, но поперхнулся, начал кашлять. Как только паренёк откашлялся, затушил сигарету об каменные ступени, на которых сидел и повернулся к подруге. Катя, сидевшая на ступеньку ниже, щурилась на солнце, стоявшее высоко над горизонтом, и выпускала изо рта дым маленькими колечками. Хитро усмехнувшись, она повернулась к другу и сказала одну фразу, которая заставила глаза Сени заслезиться, а сам парень бешено засморкался в платок предусмотрительно положенный на колени. Фраза эта была: — С курением у тебя, как с девушками - попробовал один раз получил отрицательные результаты и разгребаешь их, — Ари бешено сморкался, а Катя продолжала подъёбывать друга. — Ну не уж-то я права? Ты только не зарыдай, солнце, я тебя домой умываться не отпущу. Один раз тебя эта курица отпустила домой. Я после этого едва вытянула тебя из дома, а то ты там бы и сгнил. — Катя язвительно поджала губы, звякнув цепочкой на пирсинге.

***

9:20 (четвёртая неделя, воскресенье)

Арсений был глубоко в себе. Так глубоко что иногда забывал поесть. Все его друзья думали, что он сдох, кое-кто даже приносил цветы, дабы заботливый Даниэль положил их на гробик бедного брата. Но Арсений просто был глубоко внутри себя. Каждый раз как он выходил, брат видел печальные признаки бессонницы и постоянных рыданий. Огромные синяки красно-лилового цвета под глазами, в сочетании с бледным лицом смотрелись ужасно, белки глаз, на которых ярко выделялись ярко-красные капилляры, взъерошенные волосы, собранные на затылке в маленький хвостик, и мятая одежда, которую брат не менял вот уже вторую неделю. Наблюдать подобное у брата, который всегда был аккуратистом, старался поддерживать нормальный режим и регулярно принимать душ, было как минимум непривычно. Как максимум это пугало. Сегодня Даниэль снова отправился в магазин, чтобы купить поесть себе и Арсению. В это время Катя сидела в своей квартире-студии и пыталась рисовать. Ничего не выходило. Слишком сильно Катя волновалась за своего друга. Даниэль говорил, что с Ари всё в порядке, что он оправляется от расставания, пусть медленно, но верно, вот только в голосе слышалось дикое волнение за брата. Катя не выдержал и решила пойти проверить, всё ли в порядке с друзьями. Она провела рукой по воздуху, как-будто поддевая и прочёсывая пальцами густую копну волос. В её руках образовался небольшой неплотный клубочек из золотых светящихся и парящих нитей, наматывающихся на него, и уже через пару секунд клубочек превратился в шар, светящийся как гора золотых монет и драгоценных камней, на которые падает свет. Катя начала формировать его и вот, это был уже не просто светящийся шар, а лепёшка, отлетевшая к стене, когда Катя легонько качнула рукой в её направлении. Пятно стала двухмерным, и как-бы приклеилось к стене, как только подлетело к ней. Девушка подошла к стене и пальцем начертила, на золотом пятне, пентограму, после чего пятно стало порталом и Катя спокойно шагнула в него.. Через пару секунд Катя уже скреблась в дверь комнаты Ари. — Дан, я не хочу и не могу с тобой разговаривать с глазу на глаз и ты это помнишь. Если ты принёс лапшу, оставь её под дверью, я потом её заберу, — крикнул Сеня из-за двери. Катю это немного разозлило. Какого дьявола, её лучший друг ведёт себя аки паразит, с человеком который простил его с самого рождения, помогал и защищал, чем занимаеться и по сей день? Девушка резко распахнула дверь, и начала спокойно, тихо и почти не напряжённо, но темп её голоса увеличивался вместе с громкостью, поэтому под конец фразы, Катя уже громко тараторила: — Дружище, какого хуя, ты ведёшь себя как мудазвон конченный? Почему ты так общаешься с братом? Он делает для тебя буквально всё, и всегда делал, ведь ты для него самый лучший и родной человек на планете! Не делай такое лицо будто в первый раз слышишь! Ты знаешь это, и всегда знал, кусок, ты грёбанного кала!! Так почему ты решил, что можешь вести себя с ним так?! И почему блять вонь у тебя в комнате, как в колбасном цеху? — Вообще-то меня бросили! Променяли на какого-то кретина! Я не хочу и не могу выплёскивать злость, а уж тем более на брата, поэтому свожу общение на минимум! — с вызовом ответил парень, отнимая голову от рук на которых она покоилась всё это время. Вся его поза выражала скованность и желание спрятаться от всего мира. — Как ты не поймёшь, он о тебе заботится, а ты... А ты страдаешь по этой курице, — Катя слегка замялась, но всё же решила переубедить друга на своём примере. — Ари, я расставалась! С кучей людей. Ссорилась, мирилась, трахалась, изменяла, мне изменяли. Но ты... Ты, блять, поразителен! В мире 7 миллионов людей, а ты сидишь в своей комнате и плачешь по одной не самой прекрасной на свете мадам, раня тем самым, своего брата! Очнись! Таких миллионы! Выйди на улицу и оглянись! Если ты не хочешь один, пошли вместе?! Давай, пора просыпаться! — Катя резко подошла к окну, отдёрнула тёмные шторы, открыла окно и впустила в комнату солнце и воздух, впервые за четыре недели. Ассений поморщился, но посмотрев в её глаза, понял, что она не шутит. Что он всё это время просто заставлял всех волноваться, по совершенно тупой причине. Что всё это время пока он ненавидел нового парня Эрики, сам был большим чмошником. Парень молча, с огромным чувством вины, встал и начал собирать с пола салфетки, в которые он всю эту неделю плакал и сморкался, упаковки от лапши быстрого приготовления и выкидывать их в чёрный мешок, заблаговременно взятый Катей из кухни. Катя на это всё только одобрительно хмыкала и морщилась от неприятного запаха исходящего от рыжика, когда Ари подходил ближе. Когда с мусором было покончено, Катя отправила Сеню мыться, а сама пошла на кухню ставить чайник. Стоило ей зайти на кухню, в квартиру зашёл Даня. Он удивлённо смотрел на открытую дверь в комнату брата, на дверь ванной из-за которой слышался шум воды. Вышедшая в коридор Катя подхватила пакеты с едой и сказала: — Это выглядит странно, я позже объясню, в чём дело. Сейчас главное вернуть в нём интерес к жизни и помочь забыть на что он злился.