О невозможном стоит предупреждать

Его душа — сердце звезды, а его тело гномы выковали из метеоритного сплава. Его закляли, сделав из простого оружия символом. У него было хозяев меньше, чем витков кожи, оборачивающих рукоятку. Он помнил Одина. Того, кто и заклял его читать мысли, даваясь в руки лишь тем, кто был достаточно самоуверен, чтобы считать себя безгрешным и достойным, единственно правым. Тем, кто в момент прикосновения к рукояти мог не допустить ни единой тени сомнения или страха. Также эти чары защищали от тех, кто хотел просто присвоить себе непонятную вещь. Руки Одина вдохнули жизнь в его существование. Он помнил Хелу. Могущественная и прекрасная, великая и беспощадная, она по приказу своего отца вела армии, ставила миры на колени и побеждала всех, кого бы Один ни возжелал видеть в своем подчинении. Руки Хелы вложили разум в его жизнь. Он помнил множество асов, которым Один на пирах предлагал доказать, что они достойны, обещая трон тому, кто поднимет молот. Тысячи рук, тысячи мыслей. Тысячи неудач, потому что вопрос о достойности вытаскивал сомнения даже из самых самоуверенных, вызывая ухмылки Одина и Хелы. Он подчинялся Тору. Второй ребенок, вторая попытка, чтобы было кем заменить своевольную Хелу, которой начинало наскучивать веками цепным псом сидеть у трона, нагоняя страх на врагов Асгарда. С раннего детства Тора готовили к тому, чтобы он стал Мьельниру хозяином. Его как пса натаскивали, чтобы он однажды занял трон, как когда-то натаскивали Хелу, чтобы она стала карающим мечом. Мьельнир помнил руки Одина, когда тот ходил в Йотунхейм, чтобы принести оттуда полукровку, который стал бы Тору тренировочной ступенькой на пути к трону. Мьельнир помнил, как Тор впервые смог побороть последние сомнения. Мьельнир помнил и боевой поход, и расплату за него, когда Один сослал Тора в Мидгард, на какое-то время пошатнув самоуверенность сына. Он помнил руки слабых мидгардцев, которые хотели его себе в собственность, как сувенир. Сотни рук тех, кто искал ярмарочных развлечений, кто пытался его сдвинуть без единой капли веры в то, что это возможно. Тех, кто в себя верил, примеряя мысленно, как впишется красивая игрушка в интерьер их жилища. Он помнил, как походил Тор на своего отца, когда на пиру со своими боевыми товарищами испил хмельного меда и начал рассказывать про то, что лишь достойный сможет подчинить легендарное оружие. Что тот, кому это удастся, станет царем Асгарда. Он помнил руки того, кому привычнее держать лук, чем меч. Кто начал с шутки, кто ждал подвоха достаточно хитрого, чтобы не сомневаться в том, что поднять молот он не сможет. Эти руки позволили ему ценить юмор ситуаций. Он помнил руки того, кто сдерживал внутри монстра. Изящные и чистые мысли, упорядоченные в восхитительную математическую структуру. Монстру бы поднятый молот принес проблем больше, чем удовольствия. Эти руки дали ему мышление. Он помнил руки того, кто был бы величайшим кузнецом, выпади ему доля родиться в другом мире. Руки, так похожие на те, что создали его. Разум, охватывающий так много, что мысли теснились в голове, выталкивая друг друга. Разум, устремленный в будущее. И с юмором подошедший к ситуации, кузнец даже позвал друга, который мыслил очень схоже. Эти руки научили его мечтать. Он помнил руки того, кто был так близок к заложенному Одином образу идеала. Того, кто почти смог его поднять. Без сомнений и рефлексии, уверенный в собственной непогрешимости и уникальности, только в последний момент этот человек задумался о том, имеет ли право на чужое оружие. Справится ли с Асгардом. Достоин ли того, чтобы возвыситься над человечеством и встать на один уровень с богами. Эти руки научили его изменчивости. Руки мальчишки, который буквально дрожал от нетерпения, он не забудет никогда. Чуть влажные пальцы, сфокусированный на одной цели разум. Мальчишка не утруждал себя мыслями о праве, не знал о троне Асгарда и плевать хотел на байки о достоинстве. Он просто хотел исследовать, отличаясь от кузнеца только своим незнанием истории Мьельнира. Эти руки подарили Мьельниру свободу. Прижатый к узкой груди, Мьельнир привыкал. Так много рук коснулось его за тысячелетия существования, но так мало смогли его поднять. И никто до этого смешного маленького мидгардца не игнорировал то, что Мьельнир — оружие. Когда маленький исследователь передал его кузнецу, как будто сломалось что-то в чарах Одина. Как будто эти чары, надежно защищавшие Мьельнир в Асгарде и сопредельных мирах, в Мидгарде дали сбой, потому что не все там знали историю легендарного оружия. Лазейка невежества внезапно оказалось брешью, в которую мог пройти табун пузатых чибисов, потому что не испытывающие никакого пиетета перед Одином мидгардцы руководствовались таким ядреным любопытством, что у них даже мысли не возникало украсть молот или задумываться о том, достойны ли они его поднимать. А на трон они вообще плевать хотели. И начались веселые дни, когда его то ставили у офисов, безуспешно пытаясь подпереть дверь, то подвешивали на невесомую шелковую нить, чтобы вычислить вес. Его то ставили на коробку пиццы, то заставляли роботов-уборщиков с сердитым жужжанием отодвигать препятствие на пути к луже специально разлитой воды. Его предлагали одним и тем же людям, то жалуясь на Тора, то бессовестно объявляя, что это идеальная декоративная копия. И в зависимости от ожиданий его то безуспешно пытались сдвинуть, то заинтересованно крутили в руках, отпуская комплименты мастерству подделки. А через неделю Мьельниру это надоело. — Я точно его оставил здесь! — оправдывался Питер, тыкая в сторону стола. — Мы ведь даже табличку сделали, что молот настоящий и если пытаться его сдвинуть, то можно сорвать спину. — Ага, только у нас уже человек двадцать его «поднимали», — фыркнул Роуди. — Что делать будем? Через три часа операция, а Тор без оружия. — Пятница, покажи, что тут происходило за ночь, — поднял Тони голову, отвлекаясь от изучения места преступления. Пятница развернула голограмму, в уголке которой побежали накручиваться минуты и часы. Под утро, в самый темный предрассветный час, тени на молоте ожили, а узоры засветились. Свечение набрало силу, а потом молот просто беззвучно исчез. — Твою мать. Тор нас убьет. — Думаю, что не он, босс, — с издевательской интонацией ответила Пятница. — Особенно если вы так и не удосужитесь принять вызов, о котором я пытаюсь сообщить последние полчаса. Тони капризно скривился, но все же махнул рукой, разворачивая голограмму. — Пеппер, услада глаз моих. Надеюсь, это не из-за каких-нибудь проблем в европейском филиале? Ты же сейчас в Германии, да? — Именно, — отрезала Пеппер. — Я в Германии. А теперь объясни мне, почему ваша новая игрушка тоже в Германии? И какого хрена я сегодня проснулась с этой игрушкой в одной кровати?! Пеппер слегка отодвинулась, а потом выразительно подняла руку и помахала молотом перед камерой. — Твою мать, — констатировал Роуди. — Доставить не успеем. — Тор нас убьет и будет прав. Думаю, мы перегнули палку, когда попытались поставить Мьельнир на поверхность воды, используя поверхностное натяжение, — пристыженно пробормотал Питер. — Мьельнир обиделся. — Но ведь у нас получилось, когда мы на поверхность налили пленку масла! — возмутился Роуди. — Так потому и обиделся, — совсем погрустнел Питер. — И теперь Тор нас убьет, потому что он остался без оружия перед боем. — Не убьет, — Тони задумчиво пощелкал пальцами, что-то просчитывая. — Роуди, у тебя же воздушный контроль на быстром доступе? — Ну да. А ты собрался туда лететь? Или запросить доставку? — Веселее. Прямой коридор от немецкого офиса до Башни в верхних эшелонах организуй, ага? Если я правильно помню скорости, то на двадцать минут. И… Пеппер, там окно открывается? Тогда через минуту, Роуди. И чтобы ничего живого на пути не было. — Что ты задумал, Тони? — насторожилась Пеппер, пока Питер недоуменно моргал, пытаясь понять, как могут быть связаны эти факты. Тони замялся. Выдохнул, собираясь с силами. Пристыженно посмотрел в камеру. — Пеппер? Я должен тебе кое в чем признаться… — Ты что, опять натравил хиппи на зеленых? — вздохнула та. Тони отрицательно помотал головой. — Нет. Я снова пожертвовал коллекцию живописи двадцатого века… — Тони Старк!!! — И теперь, пока у тебя не прошло желание проломить мне голову, кинь, пожалуйста, молот в окно. Окна выходят на северо-запад, так что просто целься куда-то вверх. Пеппер молча открыла и закрыла рот, нахмурилась. Как рассерженная кошка фыркнула и отключилась. — М-мистер Старк? — повернулся на него Питер. — Спокойно! Останусь жив, — отмахнулся тот. — Мы ведь проверяли, приоритетное право на управление между пользователями равного уровня переходит в момент прикосновения. Так что если повезет, то и Тор ничего не узнает, и я руку не сломаю… — И ты хочешь быть на крыше, — добавил Роуди, оторвавшись от телефона. — Потому что наше НЛО уже вышло на расчетную траекторию. Питер насупился и посмотрел на свою руку, потом на бегущего к лифту наставника. А потом рванул следом, твердо намереваясь отстоять свое право на поимку молота, в качестве аргумента используя то, что он все же мутант, а руки Тони Старка миру еще пригодятся. — Друзья мои, не известно ли вам, где молот мой? — Тор вышел на посадочную площадку и нахмурился. — Что делаете вы? Какие-то испытания опять проводите? — Агась, — отозвался Тони, сквозь очки вглядываясь в горизонт. Питер стоял рядом с ним, устойчиво отставив назад ногу и вытянув вперед руку. — Пит, приближается. Ммм… Пеппер и правда разозлилась, быстрее расчетного времени почти на пять минут. Под недоуменным взглядом Тора молот со злым гулом промчался под облаками, а потом нырнул вниз и врезался в выставленную раскрытую ладонь зажмурившегося Питера. Подождав для верности несколько секунд, Питер открыл один зажмуренный глаз. — Ой, как будто перышком ткнуло! — восхитился он. — Мистер Старк, вообще никакой инерции! — Вижу, — озадаченно ответил Тони, задумчиво щурясь. — Я думал, что будет перераспределяться или рассеиваться, но эта железяка просто взяла и нарушила закон сохранения энергии… Надо бы еще разок повторить. Тор насупился и подошел к погрузившимся в непонятные ему мидгардские термины Тони и Питеру. С недовольным сопением отобрал у них молот и пошел обратно в башню, где проводили последнюю проверку перед вылетом.

***

— Сей славный бой будет воспет в веках, — прогремел Тор, поднимая молот. Молот подумал, засветился и исчез. — Какого… чибиса?! — Входящий звонок из Германии, — светским тоном объявила Пятница. — Соедини, — заинтригованно потребовал Тони, начиная подозревать… Вместо тысячи ругательных слов голограмма весьма недовольной Пеппер молча подняла молот и выразительно им потрясла.