Мечтай без страха

      Держась за стену, Изабель добрела до гостевой ванной комнаты, включила свет, закрыла дверь и отдышалась, как будто только что взбежала по лестнице на последний этаж самого высокого небоскрёба. Адреналин постепенно стихал, не горячил больше кровь, как раньше, и Иззи почувствовала, что покрывается мурашками. Девушка напустила очень горячей воды, разделась и скользнула в неё, прикрывая глаза от истомы. Руки, плечи, шея и поясница ныли так, будто она целый день таскала мешки с кирпичами. Она вымыла голову хорошим шампунем, который сладко пах чем-то похожим на кокос, и несколько раз тщательно прошлась по телу жёсткой мочалкой. Постепенно тело расслабилось, а мозг, наоборот, включился. Изабель каких-то пару секунд смотрела на то, как вода мелкими капельками стекает с обнажившегося колена, а потом её настигло ужасное осознание: она могла умереть. Ведь сейчас она могла лежать хладным трупом на дорогом ковре короля Кирата, а не нежиться в горячей пенной ванне. В тот момент, сидя перед Пэйганом, ей не было страшно. Её страх куда-то испарился, она почувствовала полное безразличие ко всему, даже к смерти.       Постояв ещё немного под душем, девушка выключила воду. Надо выходить. Невольно шмыгнув носом, она проследовала к стоящему в отдалении комоду. В нём, как она и предполагала, обнаружилась целая стопка чистых полотенец, и Изабель тут же завладела одним из них. Промокнула, отжала волосы и вытерла тело, после чего присоединила полотенце к вещам, предназначенным для стирки. После душа легче не стало, наоборот, всё тело обмякло. Она закрыла глаза и несколько раз медленно наклонила голову то в одну, то в другую сторону.       Внезапно раздался стук, да так неожиданно, что Иззи нервно дернулась. Дверь наконец приоткрылась, и на пороге появилась горничная, затянутая в строгое длинное платье.       — Изабель?! — удивлённо воскликнула она и чуть не уронила на пол принесённую одежду.       — Эм… Привет? — неловко поздоровалась она, инстинктивно прикрывая грудь руками.       Пребывая в полном недоумении, Рашми пару раз моргнула и, опомнившись, протянула Иззи стопку тщательно сложенной одежды. Девушка взяла чистые вещи и переоделась в лёгкую бежевую тунику и свободные зелёные штаны. Она надела тапочки с загнутыми носами, подошла к напольному зеркалу, совпадавшему с ней по росту, и вгляделась в собственное отражение. Иззи ужаснулась: из зеркала на неё смотрела исхудавшая, измученная девушка с синими кругами под глазами, полными боли. Бледные губы, недовольно искривившиеся при виде всего этого безобразия, идеально дополняли картину.       — Позвольте высушить Вам волосы.       Горничная усадила её на стул перед зеркалом и занялась волосами Иззи, распутывая их по прядям и высушивая потоками горячего воздуха из фена. Затем Рашми аккуратно расчесала их и уложила в свободные локоны.       — Спасибо, — поблагодарила Изабель служанку и развернулась к ней лицом.       — Вы стали хорошо понимать английскую речь, — немного растерянно заметила служанка. Изабель усмехнулась, закрыла левый глаз рукой и улыбнулась, вспоминая своё прошлое пребывание во дворце. Несмотря на то нерадостное время, ей казалось, что всё-таки тогда было легче, нежели теперь. До чего же она дошла? Во что превратилась её жизнь?       — Я и раньше понимала вас, — честно призналась Иззи, — лишь притворялась, чтобы меня не убили с самого начала, — она горько улыбнулась и осторожно дотронулась до раны на плече. Горничная посмотрела на неё полным сочувствия взглядом.       — Ужин будет через два часа, Вы, наверное, очень голодная. Я попрошу повара что-нибудь быстренько приготовить для Вас, идём, — преувеличенно бодрым голосом сказала она и, взяв Изабель за руку, повела за собой.       Девушки спустились на первый этаж, прошли несколько коридоров и наконец пришли на кухню. У плиты стоял человек со счастливым лицом, и было ясно, что то, что он приготовит, будет необычайно вкусным и полезным. Мужчина выглядел лет на сорок, но, возможно, ему было больше. Он с неприкрытым интересом посмотрел на гостью, что немного смущало.       — Намастэ, — сложив ладони перед собой, проговорила Изабель.       — О-о-о, намастэ, — ответил он грубоватым голосом и улыбнулся, — меня зовут Садхир, но Рашми наверняка уже сообщила тебе моё имя. Чего изволите?       — Я Иззи, — чуть смущённо представилась девушка.       — Приготовь ей что-нибудь на скорую руку, — перебила её служанка и потянула Изабель к барному столику у стены. Иззи медленно опустилась на стул и поджала под себя ноги. В компании горничной ей было уютно, а недавно пережитые эмоции уходили на второй план, оставляя небольшой, но неприятный осадок. Она глубоко вздохнула и подняла голову вверх, пытаясь остановить слёзы, бежавшие по её щекам и скапливающиеся на подбородке. Эмоции её переполняли. Это были не слёзы отчаяния, горя или грусти. Это были слёзы усталости и накопившегося страха. Тогда Рашми протянула руку вперёд и взяла Изабель за запястье левой рукой, взволнованно наблюдая за девушкой.       Минут через двадцать повар поставил перед девушкой полную огромную, по меркам Иззи, тарелку Палак Панира с рисом и хлебной лепёшкой. Изабель еле слышно поблагодарила мужчину и принялась есть с такой скоростью, словно до этого как минимум месяц ничего не ела, сосредоточившись на том, чтобы не издавать стонов наслаждения и облегчения. Блюдо было настолько восхитительным, что вкус, который оседал на языке, вызывал чувства восторга и необъяснимой радости. Пока Изабель жевала, её взгляд скользил по лицу служанки, которая всё ещё сидела рядом и сжимала её руку. Иззи изучала черты её лица и находила их красивыми: широкий разлёт бровей, длинный нос с горбинкой, полные резко очерченные губы, пышные ресницы и тёмные, глубокие глаза.       — Армия короля всё-таки поймала Вас? — прервала молчание Рашми. Изабель проморгалась немного и тряхнула головой.       — Я вернулась по своему желанию, — угрюмо произнесла девушка, поправляя выбившуюся прядь волос, упавшую на лицо. Однако никакой реакции в ответ так и не последовало. Иззи подняла голову и столкнулась взглядом с сидящей напротив горничной. На её лице застыла смесь выражений: недоумения, изумления и лёгкой брезгливости.       — У Вас было всё… свобода, выбор, и Вы решили вернуться?! — в негодовании спросила Рашми.       — Не вини меня, — с жалостью произнесла Изабель. — Если бы ты знала, что там творится. Снаружи война, ад, а тут мир, тихая гармония. Я устала жить в постоянном страхе за свою жизнь. Глубокими ночами я забиралась под одеяло и подолгу не могла уснуть. Замирала в ожидании смерти. Спала при зажжённых свечах, словно маленькая испуганная девочка. Я не выбирала такую судьбу. Я не хотела этого. — Слёзы вновь потекли по её щекам, сбегая к уголкам дрожащих губ.       Иззи водила ложкой по тарелке, перегоняя рис от одного края к другому. Повар, который до этого звенел посудой, закрыл кран и замер, внимательно слушая рассказ девушки. В глазах служанки появилось выражение то ли снисходительного сочувствия, то ли жалости. Иззи горько усмехнулась, а затем продолжила:       — У вас неправильное представление относительно свободы, вы видите её там, где в действительности ничего нет. Золотой Путь скрывает под маской мира лишь зло и разрушение. Они несут идеи терроризма, расширение рядов его сторонников. Гибнут дети, женщины, невинные жители… Никогда не думала, что люди могут быть такими жестокими. Я не знала, куда мне идти. Не знала, у кого просить помощи!       Девушка опустила голову и замолчала, сдержанно всхлипывая и размазывая по щекам слёзы. Страх пережитого накатил на неё штормовой волной, и с ней бы непременно случилась истерика. Рашми, точно почувствовав её состояние, привстала и обняла Изабель в успокаивающем жесте.       — Из двух зол я выбрала Пэйгана, — обречённо вздохнула Иззи, крепче прижимаясь к служанке. Та с сочувствием гладила её по спине. Рашми была единственной, кто искренне разделял её чувства. Было странно и непривычно ощущать чужое беспокойство о себе и заботу.       — Мне жаль. Вы пережили ужасные события. Пойдёмте, я отведу Вас в вашу комнату, Вам необходим отдых, — ласково произнесла горничная.       Рашми подала руку, Иззи взялась за неё и встала на ноги. Голова предательски закружилась, к горлу подкатил ком. Она закрыла глаза и постаралась сосредоточиться на твердой опоре. Через пару минут пол перестал вращаться и принял наконец-то горизонтальное положение. Тошнота опять стала подкатывать к горлу, и Изабель сделала два глубоких вдоха, загоняя её внутрь. Девушка приоткрыла один глаз — всё осталось статичным, после чего решилась открыть второй. Аккуратно придерживая Иззи, служанка повела её по пустынным коридорам дворца. Поздним вечером они казались страшными, непроглядными лабиринтами. Везде царил полумрак.       Наконец показались двери спальни. Рашми уложила Изабель в кровать и, затушив свечи, тихо удалилась. Когда дверь за горничной закрылась, девушка вновь зарыдала. Натянутые нервы дрожали, как струны, сердце периодически уходило в пятки, кровь в висках пульсировала всё быстрее и настойчивее. Отчаянно застонав, она накрыла голову подушкой. Это не принесло облегчения. Промучившись ещё с полчаса, Иззи наконец заснула.       Спала так же и новую ночь, и следующую за ней, отсыпаясь, восстанавливая утерянные силы и нервную систему. Несмотря на желание не просыпаться, Иззи всё же поднималась от сильного голода и желания сходить в туалет. Дни текли беспрерывно, не прекращаясь. Девушка потеряла счёт времени, не понимала, какое время суток. Путала день с ночью, бредила и вместе с этим сходила с ума. Несколько раз с ней по рации пытался связаться Аджай, но Изабель не решалась ответить. Она хотела, но каждый раз просто не находила слов.       Иззи не хотела верить в то, что это правда. Как такое может быть? Её бросил сам Аджай? Наверное, это был единственный человек, которому она доверяла, единственный, кому Изабель хотела верить. «Почему же оставил меня одну в самый сложный момент моей жизни?» А мысль о том, что он — сын того самого Мохана, убившего дочь короля, до сих пор не давала покоя. Кому вообще можно верить? Из раздумий её вывел скрип рации.       — Иззи, прошу тебя, ответь. Приём.       Девушка села на кровати и посмотрела на горящее устройство, которое оставила на тумбочке. Раздалось лёгкое шипение, и Иззи невольно поморщилась.       — Иззи, просто дай мне знать, что ты жива. Приём.       Иззи согнулась, упёрлась локтями в колени и запустила руки в волосы. Она не хотела отвечать. Казалось, она наперёд знала все его вопросы. Первым делом Аджай спросит: «Ты в порядке?» Вторым вопросом, конечно же, станет: «Тебя забрала армия короля?» А потом, если в её ответе на этот вопрос окажется хоть какая-то доля адекватности, дальше последует: «Почему?» Девушка сидела, раскачиваясь из стороны в сторону, с закрытыми глазами. Внезапно резко щёлкнул замок, и Изабель обрадовалась: «Рашми!» Дверь спальни отворилась, и на пороге появился король.       Иззи подняла на него усталый взгляд. Она почувствовала в себе холодное, твёрдое спокойствие и бесстрастную уравновешенность перед ним. Пэйган прошёл в комнату и сел напротив кровати на винтажную кушетку, обитую кожей. Изабель смотрела на него пристально, внимательно, будто ожидая каких-то особых слов. Рация снова противно скрипнула.       — Изабель, если ты слышишь, пожалуйста… Приём!       — Может, ты ответишь?       Девушка заправила непокорную прядь и неуверенно пожала плечами. Пэйган демонстративно вздохнул.       — Знаешь, я, конечно, признателен вниманию моего дорогого племянничка к своей персоне, но он мне уже надоел, — с нотками лёгкого раздражения в голосе продолжил Мин. — Заканчивай этот детский сад и скажи ему наконец, что ты жива–здорова и торчишь у меня во дворце, ладно? Аджай мешает мне работать!       Пэйган долго на неё смотрел, и Иззи стало неловко под его испытующим взглядом. Затем он встал и, не торопясь, вышел из спальни, оставив девушку наедине с собой.       Сквозь сумасшедшую неразбериху мыслей и чувств где-то в груди отчетливо кольнула совесть.