Ты пахнешь уютом

      Не самая благоприятная улочка Йасаши периодически содрогается. Немногочисленные жильцы обветшавшей пятиэтажки зачастую становятся свидетелями небольших истерик, неоднократно рассказывая друг другу о резких шумах, ругани и криках, принадлежащих молодой, как им кажется, ошалевшей девушке. Право, людей на той улице проживало немного, да и большинство в подобные моменты отсутствуют, но те, кому всё же посчастливилось застать необычную картину, равнодушными не остаются.       Бабушке из противоположного осажденному белокурой хулиганкой дома уже около часа скучать не приходится: из окон её небольшой однушки открывается живописный вид на скромную миниатюру из самых жестоких зарубежных фильмов, где главные роли поделены между простой школьницей и таким же простым мечом. Девушка приходит в облюбованный ею безлюдный двор с завидной регулярностью, словно свободного времени вагон и маленькая тележка, хотя она наверняка должна быть занята учёбой или, как минимум, клубной деятельностью. Вместо этого девушка бомбардирует стену немало пережившего за свой век, однако не видавшего подобного ни разу, ветхого здания, с чувством вдаряя по жёлто-синему мячу.       Отмечу, что за всё проведённое в данном районе время девушка изменяла свои манипуляции дважды: сначала просто подкидывала мяч над головой, отправляя тот в полёт коснись он её пальцев; потом делала то же самое, но с помощью предплечий. Бабушка пусть и была стара, но про волейбол знала и была уверена, что это какие-то его отдельные изощрённые элементы. Однако на стене уже образовался весьма заметный след, капремонт в ближайшее время не планируется, да и не известно, сколько данная постройка ещё простоит. Намерений девчушки бабуля не знала и вникать в чужие дела не хотела - пожалуй, это единственная причина, почему хулиганка до сих пор не выставлена прочь.       Оставлять этот район в покое Мин Дасон не планировала. Ближайшие пару часов - точно. В очередной раз убрав непослушные короткие волосы, всё норовившие закрыть собой весь обзор целиком, она снова ударила по мячу, со злостью прорыкивая очередное ругательство. Цепкие пальцы снова ловят несчастный спортивный снаряд, снова отправляют его в полет, но уже спокойно и размеренно подбрасывая над головой.       Бледное лицо раскраснелось, крылья носа периодически подрагивали, выдавая раздражение. Синие глаза хищно сощуривались, метали молнии, а холодом своим были способны превратить весь этот старый захолустный дворик во вторую Антарктиду. Белые волнистые пряди липли к потным щекам и после того, как девушка убирала их за ухо, из-за косого пробора большая часть снова оказывалась на лице. Бабах!       Мяч со звонким ударом отрикошечивает от стены, ведёт к земле и прилетает в маленькую ладонь, красную от многочисленных ударов, горящую от боли, упрямо отбивающую несчастный мяч повторно.       От активных физических нагрузок девушка сильно вспотела. Белая пайта ощутимо пропиталась потом, и при дуновении ветра её обладательница ощущала на себе влажный кусок ткани отчетливей, от чего брезгливо вела худыми плечами.       Дасон казалось, что ясное небо и теплое солнце над ней издеваются. Настроение погоды сильно разнилось с тем, что творилось у неё в душе. Сегодня утром отец впервые за долгое время дождался пробуждения Дасон. Обычно он был уже на работе, когда она просыпалась, а приходил домой за полночь. Поскольку привычные семейные отношения были им чужды, подобный жест со стороны мужчины показался чуждым и подозрительным.       Как позже выяснилось, интуиция у Дасон работала исправно. То ли дело в её поле или же спящая сущность всё же даёт о себе знать, но сегодня за завтраком отец поднял тему именно на счёт неё - той самой сущности. Оказалось, что он навёл справки, из чего следовало, что о маленькой проблеме дочери он теперь знал.       Дасон - чистокровная омега, немного опаздывающая в развитии. Обычно сущность проявляется ближе к пятнадцати: тогда у молодых альф начинается первый гон, а омеги познают все «прелести эстуса», как говорит сама девушка. Право, она от подобной новости не расстроилась и от пробуждения течки искусственным путём отказалась.       В первый же год старшей школы произошел неприятный инцидент. На межшкольных соревнованиях кто-то пробрался в раздевалку их команды и разбил флакон с сильнодействующим афродизиаком. Вероятно, это был кто-то из соперников, посчитавших, что данное мероприятие не для профессиональной спортивной школы, и решивших эту несправедливость исправить. Вот только девочки, которые должны были страдать от первых пробуждающихся симптомов гона и течек, наглотались подавителей и вышли на площадку. Не всем было известно, что, в отличии от обычных школ, спортивные воспитывают не рядовых студентов вузов и колледжей, а спортсменов, которые всю жизнь сидят на подавителях и постоянно носят их с собой.       Вот и у девочек такая привычка была, пусть лично Дасон принимала только блокаторы запаха - и то перед важными матчами, но, в связи со свей маленькой особенностью, противотечные всегда были при ней. Она вместе со всеми впала в ступор, принюхавшись к запаху в раздевалке, со всеми ощутила первые признаки надвигающейся течки, но, т.к. это был её первый раз, таблетки приняла с помощью семпаев и, испугавшись, накинула сверху несколько лишних. После матча, на котором Токийская Спортивная в женском разряде всё-таки одержала победу, было возбуждено уголовное дело, виновных нашли, но обоняние и запах Дасон это не вернуло. Как и то, что в свои семнадцать у неё до сих пор ни разу не было течки.       Откуда об этом узнал отец - неизвестно. Девушка говорить ему об этом не собиралась. Причина, по которой он поднял сей вопрос, была формальна. Он лишь удостоверился в том, что течки не было, от чего заметно повеселел. После, с такими же весёлыми нотками в голосе, мужчина сообщил, что у него на примете есть один многообещающий чистокровный альфа, который отлично бы ей, Дасон, подошёл, и поскольку она ни с кем не повязана, то шансы того стать её мужем возрастают многократно.       Новость повергла девушку в шок. Не сам факт этого брака, а то, что отец уже обо всём подумал и нашёл неплохого кандидата. Браки по расчету были нередкостью. Зачастую их заключали среди чистокровных пар ради рождения таких же чистых по крови детей или из деловых соображений. Под какой случай попала она - Дасон не имела ни малейшего понятия, но, зная отца, тот, скорее всего, рассчитывал на оба варианта.       Отец Дасон, Мин Ёдон, был человеком честолюбивым, любящим успех и чистую сильную кровь. В далёком прошлом, когда проживал он ещё в Корее и занимал должность замдиректора модельного агентства, мужчина повстречал Софию - молодую русскую чистокровную омежку, перебравшуюся в другую страну, чтобы исполнить давнюю мечту стать айдолом. Трейни-то она стала, но с небес на землю спустилась быстро: суровая реальность - это трудная жизнь на пути становления артистом, где постоянные диеты и суровые тренировки занимают не самую высокую нишу из всех возможных трудностей. Мужчине, в каком-то смысле, повезло, что на момент, когда София переступила порог его агентства в намерении найти хоть какую-то работу, то уже была согласна на многое. Например, променять большую сцену на подиум, а ещё - стать женой сурового и холодного человека.       Родителей связывало лишь взаимовыгодное сотрудничество: он делает её успешной моделью и обеспечивает её жизнь, она становится его собственностью. Дасон было больно понимать, что её ожидает та же участь. Пусть она и считала себя бракованной, но за неимением счастья в семье возжелала его сильнее всего. Мирная бытовая жизнь, проведённая рука об руку с любимым человеком. А ещё их общие дети...       Когда Дасон было пять, она осознала одну упорно скрываемую от неё истину - её родители не счастливы вместе. Это стало понятно не только по внезапно появившейся метке, прежде отсутствующей на шее мамы, что кровоточила и пачкала руки маленькой Дасон, пока та обнимала мелко дрожащую и плачущую омегу, но и по разъяренному отцу, загнавшему жену в угол их общей спальни и сыплющий отвратительными обидными словами, не чураясь присутствия ребенка.       Оказалось, что метку на маму поставил не отец. Она встретила своего истинного и смело сообщила об этом мужу, заявившись в их дом со свежим рубцом на шее. Маленькая Дасон не видела этого альфу ни разу, но возненавидела, потому что из-за него отец разозлился, а мама плакала. Она поклялась, что у неё истинного никогда не будет.       Потом Дасон сказали, что мама и папа больше не вместе, и что скоро решится, в какой семье она останется. Девочка не понимала, почему семьи теперь две, но дядя адвокат всё доходчиво объяснил, из чего омежка сделала вывод: семьи теперь не две - её нет вообще.       Суд постановил, что девочка останется с отцом. На тот момент он уже получил должность генерального директора японского филиала модельного агентства (где раньше работал в Корее), имел связи, да и в принципе был состоятельней. Не упустили и факт того, что София потребовала развод из-за любовника и планирует увести дочь от родного отца к нему, на минуточку, саб-альфе, что уже о многом говорит. Никого не волновало, что Ёдона дочь интересовала мало, а отстаивал он её лишь ради гордости и появления в будущем нелестных слухов. Однако София всё понимала, терзалась, Дасон отдавать не хотела, но получила лишь право навещать и иногда забирать её.       В первый такой визит Дасон вела себя настороженно. Мужчина, с которым теперь жила её мама, к девочке отнесся просто, словно она и его дочь. Но у Дасон уже есть отец, почему этот мужчина так себя ведёт? Не сразу, но устоять перед его обаянием, озорным характером и лучистой улыбкой она не смогла. Ещё Риота любил волейбол и посоветовал не в депрессию впадать, когда в жизни наступают плохие моменты, а спортом заниматься, волейболом, например. Совсем скоро у девочки появился ещё один папа, но с маленьким отличием - с ним мама была счастлива.       В комплекте с новоявленным папаней шёл и сводный брат. Саб-альфа, как бы Дасон не хотелось признавать, пах во много раз лучше, чем многие альфы и омеги, которых девочка уже встречала. Он пах горьким кофе и пряной корицей, правда сам мальчик старше самой Дасон на целый год, в качестве сестры омежку не признает, смазливый, с отвратительным характером и раздутым самомнением, в общем, просто Ойкава Тоору. Когда он получил спортивную рекомендацию в среднюю Китогаву Даити и уехал к тете в префектуру Мияги, Дасон, честно, обрадовалась. Но потом и сама не заметила, как начала вести с парнем активную переписку и называть того нии-саном.       Завести семью, подобную маминой, девушка хотела неимоверно. Она была одарена в волейболе, занимая позицию доигровщика, часто слышала, как за глаза её называли вторым Асом, и тренер во всё горло кричал: «У тебя будет будущее в большом спорте!». Дасон упрямо игнорировала его дифирамбы, ведь ясно видела, как становится профессиональной спортсменкой, садится на подавители и из бракованной омеги вообще становится бетой, для которой важен лишь карьерный рост. Такое не снилось ей даже в страшном сне.       Подобрав жёлто-синий мяч, девушка медленно шагает в сторону автобусной остановки. Сегодня, вместо учёбы, расстроенная, она обосновалась в тихом районе, где, следуя старому совету отчима, выплескивала все эмоции в спорт. Немного своеобразно. Об этом месте не знал никто, пожалуй, кроме Тоору, да только тот сейчас за пределами Канто.       В планах на сегодня у Дасон ничего не было. С завтрашнего дня начинались летние каникулы, так что омега рассчитывала провести это время с мамой, тем более, что старший брат соизволит почтить их присутствием, чего девушка ждала аж с начала семестра. Хотела также выгулять лучшего друга, но тот изолировался в летнем лагере и не известно, сколько тот продлится. Однако утренние непредвиденные обстоятельства все планы поломали: каникулы начались на день раньше, домой девушка завалилась в истерике и на вопросы родителей отвечала ручьём неконтролируемых слёз и громкими завываниями. В такие моменты она нуждалась не в расспросах родни, а в ободряющем подзатыльнике друга. Первый теперь был вне зоны доступа, а вот второй сейчас наверняка пролёживал бока рядом со своей омегой.       Вытерев зарёванные глаза, девушка достала смартфон и стала рыться в контактах. Ни то, чтобы она любила давать свой номер телефона, просто Токийская Спортивная сама по себе представляла огромную переплетённую между собой паутину, где все друг друга знали, потому как в будущем будут продолжать видеться или, по крайней мере, слышать друг о друге. Дасон с уверенностью может сказать, что знакома со всеми членами женского волейбольного клуба и большей частью мужского.       Найдя нужный номер, девушка устало завалилась на кровать в своей комнате, вслушиваясь в длинные гудки. — Охо, Дасон-кун, какие люди! Чем обязан? - раздалось из динамика, вызывая у омеги улыбку. — Тецуро-тян, ты же свободен на этих каникулах? - переворачиваясь на другой бок, спрашивает девушка. — М-м-м, ну, если не брать в расчёт летний тренировочный лагерь? — А? - омега резко села на кровати, — Это не тот, случайно, лагерь, куда собирается свалить одна наглая, беспардонная, тупенькая Сова? — Тот самый, ага, - девушка почти представила кошачий оскал Куроо, на что хмуро сдвинула брови. — Ну, поня-я-ятно, - протянула она, — В старшей Шинзен? Это префектура Сайтама, да? — Ага. — Ладно-ладно. Удачи вам там…       Девушка завершила звонок и раздосадованно надулась. Ей ничего не оставалось, кроме как провести это лето с родителями.

***

— М-м, а то мне показалось, что в воздухе повеяло идиотинкой, а это ты, Тупотоору-кун, - натянув самую лучшею из ухмылок, при этом подперев косяк в гостиной, с издёвкой отметила Дасон.       Сегодня приехал брат и, по идеи, девушка должна хорошо его поприветствовать, ведь они не виделись с начала семестра. Но разве это было бы по канону? Говоря на чистоту, к Тоору она привязалась неимоверно, скучая каждый раз, когда тот возвращался в префектуру.       Пусть они постоянно ссорились, но в детстве не могли друг без друга даже спать. С того времени мало что изменилось. Останься альфа в Токио, всё безызменно бы повторялось: просыпаясь утром, он бы находил у себя в кровати сестру, мирно сопевшую под боком, разозлился бы, конечно, но будить не стал, а потом пустил бы в её адрес какой-нибудь едкий комментарий, из-за которого начнется очередная утренняя стычка. Примерились бы во дворе, подавая друг другу мячи или рубясь в приставку в гостинной.       Подумав об этом, Дасон слегка скривила губы, сдерживая счастливую улыбку. Сердце непроизвольно сжалось, и начинать приветственные дрязги как-то расхотелось. Она понимала, что приехал он ненадолго. Скоро начнутся отборочные, так что расслабляться ему нельзя.       Мама неодобрительно прищурилась, одним взглядом прося дочь не начинать. Папа сложил руки в замок и как-то совсем по детски улыбнулся. Его глаза отразили озорство, с которым он посмотрел на детей. Пожалуй, он единственный понимал сложившуюся между ними связь. В голову к альфе ни раз приходила мысль, что если бы они не стали семьёй, у этих двоих был бы шанс завести её самим. — О-оу, что я слышу? - парень удобно устроился в кресле, сидя спиной ко входу в гостиную, но, услышав знакомый голос, вальяжно развернулся в сторону его источника, — Ты всё-таки пришла. С лестницы доносились такие грузные шаги, что я подумал - проломишь её и не дойдешь. Пришлось бы звонить в службу спасения, боже, какой позор…       Парень знал куда бить и не прогадал: сестра шутку брата явно не оценила и зло сжала челюсть. Казалось, скрежет её зубов был слышен даже Ивайзуми в Мияги. — Ты всё такой же шутник, Тупотоору-кун… — Дасон, - вмешалась мама, — Не начинай.        София и сама прекрасно видела, что дети все эти стычки устраивают в шутку. Несмотря на их грубое поведение, когда приезжает Тоору, эти двое не отходят друг от друга дальше чем на пару метров, пусть и устраивают нехилый шум. Но если не сглаживать между ними углы, то рано или поздно произойдет что-то плохое, о чём она, как мать, будет всю жизнь жалеть. — Да ладно тебе, Соф, - попытался вмешаться глава семейства, — Пусть повеселятся. Они столько не виделись.       София проигнорировала мужа, видя, что он и сам не прочь к ним присоединиться, так что предприняла следующую попытку. — Дасон, милая, Тоору привез вкусный ванильный тортик. Беленький, красивый - не хочешь? — Давай, сестрица, покушай тортика, - лукаво улыбаясь, предложил юноша.       Дасон его намёк списала на недавнее замечание о весе и взбесилась пуще прежнего. Мило улыбнувшись, девушка плавно прошествовала до кресла, на котором расположился брат, обогнула его и присела на подлокотник, не разрывая зрительного контакта с альфой, что зеркалил её улыбку. Напротив импровизированного насеста стоял стеклянный кофейный столик. На нём уже нарезанное лакомство, чайник с чаем, чашки и блюдца. Порция Тоору доедена не была, поскольку он всегда оставлял стенки торта, щедро смазанные порой невкусным кремом.       В белокурой голове моментально созрел план отмщения, который девушка, не раздумывая, привела в действие. Быстро подхватив оставшийся кусочек, Дасон с чувством размазала его по смазливой мордашке. Рядом послышался испуганный мамин вздох и отцовское кряхтение.       Тоору не растерялся, выдавая своё удивление лишь подрагивающими бровями. Парень натянул ещё более ослепительную улыбку, устремив горящий адским пламенем взгляд на хамоватую сестру, съедающую самые большие куски крема с руки, потому что не дай бог упадёт на ковёр - следующим, что на него упадёт будет хладный труп, уж мама об этом позаботится. — Ты же понимаешь, что я специально позволил тебе это сделать? - скрывая уязвленность, убеждая при этом скорее себя, вопрошает Тоору. — Конечно, - улыбаясь во все тридцать два, отвечает Дасон, — Кусочек ты тоже специально оставил…       Утро вторника выдалось весёлым. Всю неделю в доме царила привычная атмосфера хаоса, поднимая на уши всех соседей. Чего только стоили попытки младшего Ойкавы тренировать подачу во дворе их частного дома - мяч за это время побывал везде, да и разбил немало. Дасон почти забыла об отце и его «приятной» новости, регулярно цапаясь с братом, за что неоднократно получала от мамы.       Однако, их семейная идиллия продлилась неделю. Ранним утром следующей среды всё семейство собралось у порога, провожая Тоору обратно в префектуру Мияги. София вытирала слёзы, Риота по-мужски пожал руку, Дасон же одарила брата прощальным щелбаном, постаравшись так, чтобы напоминания о нём оставались у младшенького ещё на добрые пару дней (удар у неё был поставлен: уж что-что, а прямые она пробивает отменно).       После того, как Тоору покинул дом, на Дасон навалилось уныние и скука. Девушка пыталась уснуть, но вместо приятных сновидений в голову лезли самые ужасные навязчивые мысли. Вскоре их сменила бредовая идея, которую лучше проигнорировать, но, вместо этого, девушка достает рюкзак и собирает некоторые вещи.       От Аракавы до Неримы путь неблизкий, поэтому, прежде чем переступить порог отчего дома, девушка подготовила себя к постоянным пересадкам и дневной давке. Что только не сделаешь ради лучших друзей.