together

Зарождение чувств равняется распусканию цветочного бутона: они такие же хрупкие, невинные и их так легко растоптать при желании. Чувства можно закрыть, перекрыв им кислород для жизни, а бутон сорвать. А как быть, если цветок пустил большие корни, закрепляя свое положение. Левый глаз Гию медленно слепнет: все началось, когда зрачок приобрел форму пятилистного цветка. Шокирующее зрелище для самого Столпа Воды. Скрывая свою новую особенность, он начал носить маску на глазу. Левая рука Шинобу немеет, проявляя трудности в движении пока в один миг на болезненно-бледной коже с синими дорожками вен не проявляет россыпь маленьких цветков. Столп Насекомого накладывает двойной слой бинтов на руку, стараясь не впадать в панику из-за подобной странности. У любви, как и у смерти, есть своя метка неизбежности. Любовь — жестокая, коварнее смерти. Столпам нельзя любить, для них отношения под запретом, да и времени на проявления романтических чувств у них нет. Никто из них не задумывается, пока сама судьба не дает толчок. Осознание приходит быстро, Столпы не глупые, вот только принять это никто не спешит. Припрятать доказательства — мысль, посещающая головы обоих. Они продолжают жить дальше параллельно тому, как капают себе могилу. Параллели не пересекаются, но с каждым новым цветком смерть сильнее дышит тебе в спину. Гию ломается в тот момент, когда прямо на тренировке его глазное яблоко просто разрывается. Бесконечное время терпения боли смывается кровью, что большими каплями на пол. Ноги подкашиваются и парень оседает на пол, бьющийся в дикой тряске. Крик разрывает горло, заглушая перепонки. Руки трясутся и Томиока понимает, что ему страшно. Окровавленный цветок синий гортензии закрывает собой половину лица, наполняя пространство своим запахом. Гию пытается сбежать, но как бы быстро тот не бежал, запах гортензии не исчезнет, заставляя всегда холодного и безэмоционального Столпа Воды трепыхать от ужаса, сковавшее его сердце. Бинт слетает с руки Шинобу, представляя ее вниманию потрескавшуюся кожу, где внутри каждой трещины десятки маленьких цветков. Левая рука полностью обездоленна, нет возможности пошевелить хотя бы пальцем. Девушка неотрывно смотрит, как цветки набирают рост, распуская свои бутоны, покрывая собой все пространство на руке. Сердце замирает и тут же его биение ускоряется. Внешне неизменимое спокойствие, а внутри душу поглощает черная дыра. Шинобу знала, что так будет и была к этому готова. Невысказанные чувства оборачиваются приговором для обоих. Шинобу находит своего напарника у входа в Поместье Бабочек. Он пришел, чтобы они вместе справились с этим, несмотря на то, что уже все бессмысленно. Переплетая пальцы рук, сокрытое выпархивает наружу словно бабочка. Гию прижимает хрупкое тело к себе, пока Шинобу дает волю эмоциям, позволяя слезам скатываться вниз по щекам. Оба ощущают легкий трепет, находясь так близко к друг другу, ранее не позволяв себе подобное. Столпам нельзя любить, но никто из них не хочет больше им быть. Гию целует Кочо в лоб, поцеловать в губы мешает чертов цветок, но девушка сама тянется и едва касается чужих губ своими. Ощущение теплоты успокаивает дрожь в теле. Гию обязательно вырвет чертов цветок, а Шинобу заботливо забинтует тому рану, доставленную от противной гортензии. Гию аккуратно уберет каждый цветок с руки Шинобу и, забинтовав той руку, покроет каждый сантиметр невесомыми поцелуями. Каждый станет излечением друг для друга: пока не пропадут последние цветы и в будущем, чтобы оберегать.