Благословлённая любовь.

Страстные объятья и прожигающие плоть поцелуи. Её аромат... её страстные касания... её блаженная улыбка — все это сводит с ума! Губы, руки, шея, грудь — как же я хочу вобрать в себя всю тебя, прочувствовать каждый твой стон, услышать, как ты кричишь моё имя. Хочу почувствовать, как ты утопаешь в этом водовороте страстей, похоти, животных порывах. И сам утонуть вместе с тобой, теряя голову и забывая обо всем. Я больше не могу терпеть! Я хочу обладать тобой! И вот я уже целую твои губы. Сжимаю грудь. Зарываюсь носом в волосы, вкушая аромат мускуса. Ты царапаешь меня ногтями, когда я перехожу к твоей груди; покрываю поцелуями, посасываю нежную кожу. Слышу ,как ты задыхаешься и стонешь в сладком полубреду... Руками глажу твой плоский животик... рука поднимается выше к груди,а сам я спускаюсь ниже...И натыкается на... на... швабру?! *** Швабра с огромным грохотом падает и со всей силы врезает парню по носу. Громогласное: -ЕБАТЬ!!! - раздалось даже за пределы комнаты. На этот выкрик в ванную мгновенно влетел Какудзу. -Что? Что такое? Хидан, что опять случилось?- обеспокоенным, хриплым ото сна голосом спросил Какузду. Хидан долга всматривался в глаза напарнику. -Да ничего не случилась... Фигли ты приперся? - как-то растеряно ответил блондин. Финансист плюнул и вышел из ванной комнаты, матерясь себе под нос. От лица Хидана. «Что со мной? И во сне я её хочу, и наяву... Что за хуйня!!! что со мной происходит?» - я потряс головой, но проклятые мысли не покидали меня - «Я уже несколько дней не приносил жертву Великому Дзясину! Никого не могу видеть кроме неё, никого не хочу слышать кроме неё, никого не хочу кроме неё... Но она не верит в моего Бога, не верит, что он существует! И поэтому должна быть признана не достойной. Ебать, да что же со мной происходит???» - я обхватил голову руками- «нужно что-то делать! Иначе я превращусь в половую никчемную тряпку! О, Дзясин, за что?... Нужно помолиться. Да, да, помолится! Всемогущий Дзясин подскажет, что нужно делать. Не медленно помолится!!!» - с такими мыслями я подскочил «как ошпаренный» и выбежал из ванны. «Хм, странно. Где этот чертов торгаш? Ааа... наверное, как всегда, поперся обменивать награбленные побрякушки, коммерсант хренов» - я подбежал к стене, где стояла моя коса, схватил оружие и уже хотел уходить, но невольно обернулся, вспомнив, что ты, красавица, спишь в моей постели. «Как ты прелестна! Спокойное выражение лица, пухленькие слегка приоткрытые губки. Красные пряди живописно окантовывают твоё тело. Ты будешь моей Акеми, только моей! ... по своей воле» - я наклонился и слегка коснулся её уст. Я ещё раз взглянул на свою богиню и поспешно вышел. «Я принесу любую жертву Дзясину-саме, лишь бы она была моей». Несусь по коридору - «Странно, а что народу нет? Обычно уже все проснулись и выебашивают друг другу мозги... А, блин, сегодня ж среда. Самый уебистый день! Все на миссиях. Тем лучше, не буду видеть этих мудаков». От 3-го лица. Блондин вышел на большую поляну. Раннее утро. Так как выбежал он сюда в чем был (а был он в одних штанах), то сразу же, без малейшего промедления, начал ритуал. Коса вонзилась в правое плечо и сделала разрез до левого. Кровь тут же начала стекаться по рукам и капать на землю. Парень начертил ногой круг, а в нем треугольник из накапанной крови. При этом юноша стал покрываться черно-белой окраской. Хидан приступил к ритуалу молитвы. Он прошептал какие-то вступительные слова не старо японском языке, и каком-то не известном диалекте, затем, опустился и сел в позу «Лотоса». Теперь же можно было расслышать его голос, но понять, что же он говорит – не представлялось возможным. Акацук примерно час нашептывал свою непонятную молитву. Потом, он начал говорить на обычном японском, при этом склонился так, что его голова находилась практически на земле, в том месте, где угол треугольника касался круга. «Дзясин-сама, ты единственный и всемогущий Бог! Умоляю тебя, помоги! Ты сам всё видишь и все знаешь. Ибо душа моя отдана тебе и только тебе! Я не знаю, что делать...Я запутался. Помоги мне, выведи на свет истины! Я не могу приносить больше тебе в подарок невинности и души девушек! Я не могу больше никого видеть и не могу больше никого слышать кроме Акеми!» Здесь мазохист почувствовал, что кто-то поблизости. Он распахнул глаза, и хотел было вскочить и надавать пиздюлей тому, кто посмел его отвлечь в такой животрепещущий момент. - Не поднимай головы своей, служитель мой,- раздался голос сверху. А перед лицом язычника стояли две ноги, прикрытые пологом длинной темной одежды. Хидан обомлел и даже забыл, что нужно дышать. Это был ЕГО голос, голос Дзясима-самы!!! Он иногда во время молитвы слышал голос своего Бога, но сегодня Всемогущий впервые предстал перед ним! Парень чувствовал, как колотилось его сердце и как содрогнулось тело. - Сын мой, я все знаю. Ты верно служишь мне уже 12 лет. За это время ты исполнял все мои приказы и капризы. Не пропускал ни 1 молитвы, всегда приносил во славу мне жертвы... ...Я знаю, что творится у тебя в душе. Акеми не верит в то, что я существую. Считает твою веру бредом. Но тем ни менее ты полюбил её, - здесь юноша содрогнулся, его обеспокоило, что Всевышний знает мнение Фумики. - Боишься предать меня... Что ж, ты был верен мне, и за это я вознагражу тебя. С этого момента ты можешь не приносить мне девственность и жизнь девушек. И ты можешь создать отношение с Акеми, - повествовал сверху громогласный басистый голос. - Но я ставлю перед тобой условие. Ты можешь прожить с ней хоть всю жизнь, завести детей, создать семью. Но помни, если Акеми будет умирать, то ты должен будешь добить её сам, тем самым принеся жизнь любимой мне в жертву. Сам! Глаза блондина расширились. Он было хотел встать, но понял, что не может даже пошевелиться. - Но не беспокойся, этот пункт действует только, если она будет смертельно ранена, - продолжал спокойный и какой-то странно-добродушный голос, - Я дозволяю тебе любить Акеми. Но о нашем договоре ты её не скажешь, потому что это моя воля! А теперь встань и иди к своей любимой. Нельзя описать словами радость Хидана! Если бы не ранг, то он давно бы пустил «слезу счастья». И даже не заметил, как перед его лицом исчез длинный полог одежды. Очнувшись от забытия и того неожиданного счастья, что «свалилось на голову», мазохист вскочил с колен, но никого уже не было. - О, слава тебе Дзясин-сама! - кажется, этот крик был слышен за пределами поляны и леса, окружавшего её. Сорвавшись со своего места, парень побежал «быстрее ветра». Да что там «быстрее ветра», даже «Скорость Света» показалась бы часом, по сравнению с тем как бежал блондин обрадовать свою любимую. Именно теперь он «на все сто» убедился, что безумно влюбился в Фумики. Наконец-то он сможет, не скрывая своих чувств, объяснится с ней. Сможет насладиться близостью с ЛЮБИМОЙ девушкой. «Ты только моя, Акеми! Только моя!...» - повторял он беспрерывно... «Я докажу ей, Хидан, что я существую. И она поверит. Её придется поверить...»