Дом номер пять

      В июле солнце встаёт рано, задолго до того, как звенит будильник. Заглядывает в неплотно зашторенные окна, бликами проходится по стенам, комоду, зеркалу в большом старом шкафу, тепло мажет лучами по лицам спящих людей, заставляя зажмуриться и перевернуться на другой бок. Борис всегда удивлялся привычке Валерия не до конца задвигать вечером шторы, на что тот с улыбкой отвечал, что иначе Борис проспит на работу. Сегодня, когда он, устав ворочаться, разлепил мутные со сна глаза, на часах едва ли пробило шесть. Как обычно, полежав немного, уставившись в высокий потолок и прикидывая на день план, Борис сел и ещё с минуту разглядывал веснушчатую спину сопящего Валерия. «Вот уж кому спать да спать», — думал он. На тумбочке негромко зазвенел старенький будильник. Борис быстро его отключил, чмокнул Валерия в плечо и встал. Начинался новый день и нужно было готовить завтрак.       Валерий проснулся от шума на кухне: Борис, видимо, решил порадовать его блинами и достал миксер. Он улыбнулся, с наслаждением потягиваясь, но не рассчитал и задел рукой стоящую на тумбочке фотографию в широкой рамке — та не устояла на хлипкой ножке и с громким шлепком упала прямо на стекло. Валерий тут же сел, поднял её и аккуратно взял в руки. Фотография (как и рамка) была довольно старой: лет десять назад они с Борисом ездили в отпуск на Чёрное море, купили там дешёвенький полароид и «щёлкались» буквально везде. На этом снимке они, обнявшись, стояли на фоне какой-то горы. Валерий провёл пальцами по стеклу, проверяя, не треснуло ли, и поставил рамку подальше к стене, на всякий случай. Потом встал, раздвинул шторы, впуская в комнату больше солнца и подслеповато щурясь. Тем временем из кухни уже начал доноситься сладкий запах выпечки, и Валерий с улыбкой вышел из комнаты.       Пятнадцать минут спустя он уже тихо крался по коридору на кухню в надежде неожиданно обнять стоящего у плиты Бориса со спины и забраться холодными ладонями ему под футболку. И то ли полы сегодня решили побыть особенно скрипучими, то ли Борис за столько лет успел выучить его наизусть, но, когда Валерий показался в дверном проёме, Борис стоял к нему лицом, оперевшись спиной на край стола и скрестив руки на груди. «Ждал, зараза», — беззлобно подумал Валерий.       — Ты сегодня рано, — вместо приветствия сказал Борис, улыбнувшись. Он протянул Валерию руку и, когда тот подошёл вплотную, мягко клюнул его в свежо пахнущую мятой щёку. — Разбудил тебя, наверное?       — Тратить такое чудесное утро на сон, я считаю, преступление, — Валерий всё-таки погладил Бориса холодной рукой по спине. Тот хрипло рассмеялся и покачал головой.       — Садись за стол. Сметану достать?       — Обязательно, — Валерий плюхнулся на стул — сегодня у него было очень уж ребяческое настроение — и сразу принялся накладывать себе в тарелку ажурные блинчики и варенье поверх.       Борис поставил сметану и молоко для кофе на стол и уселся напротив:       — Какие планы на сегодня? Ты, кажется, хотел пойти в палисадник?       — Хотел, но у нас, оказывается, закончилась та отрава для сорняков. А без обработки земли сажать семена нельзя, — ответил Валерий, намазывая сложенный треугольником блинчик сметаной. — Зайдёшь после работы? Я тогда сяду за программу по физике для девятого.       — Конечно, — кивнул Борис, с интересом наблюдая за тем, как Валерий с каждым откушенным кусочком сильнее измазывается в сметане с вареньем, — а не рано ли ещё тебе думать о работе? Середина июля, и ты всего пару недель как официально в отпуске.       — Быть учителем — значит обязательно всегда чем-то жертвовать, — важно промычал Валерий с набитым ртом. — Вот будет отрава, и займусь цветами, а пока нет — зачем без дела сидеть? Кстати, о цветах: Александр давно уже заглядывается на наши левкои. Захватишь семян тоже? Выращу им рассаду, посадим, пока ночи ещё тёплые.       Борис снова кивнул, отпивая горячий кофе. Он сам мало что понимал в цветах, а вот Валерий, иногда казалось, готов был душу продать за пакетик с семенами каких-нибудь редких дицентр или гортензий. И даром, что по образованию он даже не биолог, а преподаватель физики и химии для старших классов. Борису же, задеревеневшему, как ему самому казалось, за столько лет на государственной службе, по душе больше были книги.       Из подъезда послышались шаги и несколько голосов; хлопнула железная дверь. Валерий на секунду нахмурился, что-то вспоминая, встрепенулся, но сразу как-то смутился:       — Совсем с памятью плохо становится… Забыл тебе ещё три дня назад рассказать — к нам в восьмую квартиру завтра новые жильцы заезжают. Ну, чтобы ты, когда в подъезде увидишь, не выгнал случайно, — он улыбнулся. — Двое их, но я только одного видел, когда ключи отдавал. Высокий такой, кавказец. Бачо зовут. Его сюда на службу перевели. Из Ставрополя, кажется.       — Интересно. Давно у нас новосёлов не появлялось, однако, — задумался Борис.       — А скоро ещё один появится. У Людмилы с Василием. Как раз через стенку. И начнётся у нас новая жизнь, можно сказать, — Валерий потянулся было за очередным блином, но отчего-то в последний момент передумал.       — Так хорошо же. Значит, жизнь продолжается. И надо будет зайти к тем парням тогда, наверное, познакомиться, о доме рассказать…       — Я думаю, Игорь с Борисом это за нас успеют сделать, — хохотнул Валерий, — тем более им даже ближе. А познакомиться мы обязательно ещё успеем.       В спальне раздался громкий резкий «дзынь!», и оба мужчины вздрогнули. Борис сверился с наручными часами и вздохнул:       — И что им надо в такую рань…       Он нехотя встал из-за стола и в несколько глотков допил свой кофе. Валерий поднялся следом, подошёл к нему и взъерошил пальцами короткие с проседью волосы:       — Работа зовёт, товарищ заместитель. Но только постарайтесь вернуться до восьми, а то ужин остынет.       Борис на его слова только важно кивнул и, чмокнув снова в щёку, скрылся в темноте коридора.