Respect doesn't make history

Остаётся семь минут. Самые долгие семь минут в жизни. Минутная стрелка глупых настенных часов стоит на месте целую вечность, ожидая секундную, а та никуда не спешит. Минута проходит, остаётся шесть. —Твою мать, ещё шесть минут,—вздыхает Лютик и трет ладонями глаза. От неудобной позы жутко затекла спина, как и ноги, выпрямить которые нельзя было чисто физически. —Пиздец...—не поворачивая головы, отвечает ему сидящая рядом Присцилла. Кажется, она устала от этой пытки не меньше. Она оперлась челюстью на ладонь, смотря вперёд. Присцилла следила за отчаянными жестами учителя, который со всех сил старался заинтересовать учеников на последнем уроке. Она даже не моргала, потому что моргнуть - значит уснуть навсегда на этой ужасно длинной физике. —Запишем домашнее задание,—говорит преподаватель, но практически никто не шевелится. Весь класс пребывает в состоянии, близком то ли ко сну, то ли к смерти. Особенно наплевать Прис и Лютику, сидящим за последними партами. Наконец-то звенит звонок, такой же мерзкий, как и затхлый воздух в классе (нельзя же открыть форточку!). Лютик молча, не меняясь в лице, быстро скидывает учебник в рюкзак, ловко застегивает молнию и выходит из класса первым. Коридор ещё пустой, но уже открываются двери кабинетов, из которых просто пулями вылетают такие же подростки, в большинстве одетые в чёрное, как на поминки. —Слышь, есть жвачка?—Присцилла догоняет парня, уже спускавшегося по лестнице, и кладёт руку ему на плечо. —Тебе мяту или пиздецки мятную мяту?—отвечает вопросом на вопрос Лютик, копаясь в кармане джинс. —А фруктовой нет?—наигранно жалуется девушка, получая пластинку обычной мятной. Лютик улыбается, как и всегда, когда делится чем-то с Прис. Ему нравятся её светлые волосы, из которых она постоянно делает то, косички, то забавные хвостики, то убирает ободком, то абсолютно беспорядочно лепит на них заколки. Она похожа на стереотипную девочку-бунтарку в старшей школе со своими яркими полосатыми чулками, кожаными юбками и чокерами, только вот вся школа знает, что она не такая. Буквально каждое живое существо, включая тараканов в столовой, в курсе, что у этой девушки не самая сладкая жизнь, но милейший дружелюбный характер и потрясающий голос. Её все любят ровно также, как она любит всех, но ни одна из сторон этого не понимает до конца. —Тебе сегодня куда?—спрашивает Лютика Присцилла, когда они доходят до шкафчиков. Лютик отвечает не сразу. Он открывает свой шкафчик, кладёт туда книги из рюкзака, что-то кладёт обратно в рюкзак. —Домой, я просто хочу свалить отсюда. Наверное, буду играть весь день,—сонно отвечает парень, проводя рукой по волосам. —Кстати, тебя больше не вызывают к психичке? —А, эта бабулька,—поморщился Лютик,—Я сходил-то пару раз, когда проверяли, сейчас уже никто не помнит. —И на кой ты им сдался, не понимаю,—сказала Присцилла. Лютик не успел ответить, как послышался характерный звук проверки общих динамиков. Заговорила система оповещения. —Юлиан Альфред... Этого хватило, чтобы Лютик громко выругался. —...в кабинет директора. —Иди домой, Прис. Жопой чую, это надолго. Парень совсем поник. Присцилла обняла его на прощание и погладила по волосам. —Главное сделай, что скажут. Лучше не спорить,—она пожала плечами. Никто из них не знал, за что Лютика вызвали к директору. Может, потому что видели его курящим, может нашли его соцсети, может он снова не угодил какому-нибудь мажору, а может быть, просто так. Директор, лысеющий уже дядька, явно предвзято относился к чёрной подводке на глазах Лютика и к его драным чёрным джинсам. —А, Леттенхоф, проходи,—невнятно пробурчал старик в скрипучем кожаном кресле, занятый какими-то бумажками. Парень закрыл за собой дверь с маленькими шторками и сел на стул напротив директорского стола. Начался стандартный разговор с провоцирующими фразами типа "ты знаешь, зачем ты здесь?", на которые Лютик уже давно перестал вестись. Он скучал, глядя то на блестящую лысину директора, то на мух, бьющихся в окошко, то на старый принтер. —Когда ты последний раз был у школьного психолога?—директор начинал краснеть, раздражаясь от безучастности Лютика. —Да не наркоман я!—парень сорвался, наконец посмотрев прямо в тускло-карие глаза старику,—Не понимаю, зачем мне ходить на эти бессмысленные разговоры? —Мистер, держите себя в руках, пока я не...—директор осёкся,—Вам необходимо посещать психолога, не то мне придётся принять меры. "Принять меры" — значит "выкинуть из школы куда подальше", это ясно. —Школа наняла нового школьного психолога, поэтому теперь за вашей посещаемостью будут следить. Вы приступаете к работе завтра перед уроками, все ясно?—явно гордясь собой, выговорил директор. Он ужасно шепелявил, но ещё ужаснее были его слова. Лютик молча встал, пальцем зацепил лямку рюкзака и вышел, громко хлопнув дверью. На следующий день по пути в школу он проклинал весь мир. Тем вечером из-за дерьмового настроения ему не удалось поиграть, и, в сердцах, он чуть не разбил свою гитару об стену. Лютик, не стучась, дёргает ручку двери. У психолога закрыто, но внутри явно происходит движение. Парню все равно, он глухо стучит, и, подождав несколько секунд, разворачивается, чтобы уйти. "Я пытался"—думает он с облегчением, как вдруг слышит звуки открывающегося изнутри замка. Дверь тихо отворилась. Лютик испуганно вздрогнул, но тут же взял себя в руки (стыдно пугаться открывающихся дверей!) и вошёл в кабинет. —Ты, наверное, Юлиан? Садись,—новый психолог, сидящий за столом, указал на зеленое, с виду ужасно мягкое кресло. Это был молодо выглядящий мужчина лет тридцати, одетый просто, но официально, с чёрными короткими кудрями. Удивительно, но для сидячей умственной работы у мужчины было слишком спортивное тело. Большой рост, широкие плечи, мощные руки. Несмотря на глубокий, успокаивающий низкий голос, от его вида Лютик насторожился, но не подал вида. Он скинул рюкзак рядом с дверью и вальяжно развалился в кресле. Грубые черты лица, угловатый нос, квадратная челюсть для Лютика ну никак не вязались с профессией психолога. Он разглядывал мужчину, ожидая от него каких-нибудь действий. —Меня зовут Геральт,—сказал мужчина, перебирая в руках дужки очков. Насколько мог видеть Лютик, линзы у очков были слабые, видимо, для чтения. Парень не помнил зелёное кресло, но находил его очень даже удобным. Он не отвечал никакой реакцией на слова психолога, а только гордо смотрел ему в глаза. —Тебе предписано ходить ко мне раз в неделю, но ты... Ты совсем не хочешь здесь быть, так?—спросил Геральт. Лютик фыркнул и закатил глаза. —Мне не нужен мозгоправ. Зачем мне тратить своё бесценное время? —У тебя есть занятия получше?—продолжил мужчина, вставая из-за стола. Парень поднял бровь и насмешливо улыбнулся. —И чем ты занимаешься в свободное время? —Какая Вам разница?—пробурчал Лютик, сложив руки на груди. Геральт обошел стол и встал прямо перед парнем, оперевшись на широкую столешницу. —Знаешь, я сам не в восторге от этой халтуры, так что давай притворимся, что мне просто интересно,—сказал он, как-то фальшиво улыбаясь. —Я пою,—немного неуверенно произнёс Лютик, опустив взгляд в пол. Он на какое-то время перестал чувствовать себя так уверенно перед этим человеком, но стал более заинтересованным в его поведении. Психолог просто смотрел на него, непонятно зачем и куда именно, но, кажется, он не мог оторваться. —Юлиан, скажи, как ты вообще сюда попал, как ты думаешь?—резко очнулся Геральт и отошёл к кулеру возле двери. —Я Лютик. А здесь я из-за мудил, которых директор любит больше меня. Я им не нравлюсь, вот и сбагрили меня сюда. Лютик ковырял носком ботинка половицу, безучастно бубня. Когда Геральт вернулся с пластиковым стаканчиком, парень посмотрел ему прямо в глаза. —Лютик, значит... —зачарованно(или задумчиво?) повторил Геральт, подняв брови. Лютик уже давно нашёл в кабинете часы(настольные электронные и настенные), сосчитал все карандаши на столе(7 штук) и, по своему обыкновению, продумывал мелодию своей новой песни. Когда зелёная дрожащая стрелка дошла до уродливой цифры 6, парень встал, взял рюкзак и собирался молча уйти, но что-то остановило его. —Мне пора... Я... До свидания,—сказал он и захлопнул за собой дверь. —Прис, я не знаю, он странный. —Как по мне, очень даже милый. Он придержал мне дверь сегодня,—щебетала Присцилла,—К тому же, он выглядит как греческий бог, не отрицай! —Прекрати...—смущенно буркнул Лютик. Прис знала, как легко он влюбляется во всех подряд, как вдохновенно думает о сотнях девушках и парнях на дню, как галантно может себя вести, ухаживая. Казалось, они знали друг про друга даже больше, чем надо. Однако о Геральте они заговорили только на следующий день после посещения его Лютиком. —Я больше не видел его в школе, мне правда все равно. Присцилла встряхнула головой, чтобы убрать челку с лица. Друзья шли в актовый зал после уроков, чтобы попробовать уговорить завуча позволить им порепетировать. Они оба с детства занимались музыкой, даже собирались в один и тот же ВУЗ после школы. У них не было группы, или чего-то подобного, но они иногда выступали на школьных мероприятиях или в клубах, то вместе, то по одиночке. Их не пустили. Под левым неправдоподобным предлогом, как обычно. Лютик съязвил что-то в ответ, и парочка отправилась в столовую заедать горе едва съедобными печеньками. На свободной скамейке лежали гитары в мягких чехлах, один из них был грязный и потертый, а другой как будто новый, с цветастыми значками. Дежурные уже убирали грязные тарелки со столов, но возле окон ещё сидели учителя. И психолог. Прис и Лютик сидели друг напротив друга, так что девушка сразу заметила Геральта, но другу об этом не сказала. Юлиан злился на завуча, в голос проклиная все, на чем свет стоит. —Да какого хрена она нас не пускает! Постоянно, видит меня и такой сукой становится!—рычал он. —Ты ни при чем, вдруг есть серьёзные причины,—Присцилла пыталась успокоить парня как могла, но ничего не помогало,—В следующий раз поиграем, ничего страшного. —Они все меня ненавидят, Прис! Надеюсь, им это аукнется! —Юлиан...—девушка перешла на шепот, переведя взгляд за спину парня. Тот мгновенно понял, что влип, тут же замолчал и сглотнул. От учителя, который подошёл вломить ему люлей, полностью зависело, насколько плохи его дела. Парень медленно повернул голову и инстинктивно одной рукой схватился за лямку чехла от гитары. Совсем рядом стоял Геральт со сложенными на груди руками и жутко недовольным лицом. Он, недолго думая, схватил Лютика за руку и, подняв, повёл к выходу из столовой. Парень же вцепился в гитару и старался высвободить руку. —Ай-ай-ай! Ну хватит, я же упаду!—скулил Лютик, пока мужчина волок его по лестнице. Присцилла догнала их, забыв свою гитару на скамейке в столовой. Она что-то бормотала про свою вину, закон и дурной характер Лютика, но Геральт не обращал на неё внимания. Дотащив парня до своего кабинета он толкнул его внутрь, зашёл следом и закрыл дверь на ключ перед самым носом девушки. Юлиан чуть не споткнулся о порог, но от страха уронить драгоценную гитару, на которую он копил почти год, устоял на ногах. Он запыхался, но пытался успокоить дыхание всеми силами, сжимая в обеих руках гитару. —Играй,—сказал Геральт. Он, казалось, менялся в лице только по праздникам, в большинстве случаев корча одну и ту же угрожающую рожу. —Ч-что?—почти вскрикнул Лютик. Его голос соскочил, а сам он отшагнул от мужчины назад. —Ты хотел репетировать. Репетируй здесь. Сейчас,—Геральт скрестил руки на груди. Его чёрные кучеряшки взлохматились, одна прядь выбилась на лоб. Только сейчас Лютик заметил, что у него чисто жёлтые, даже какие-то золотистые глаза. Парень жутко смутился от мысли, что мог бы спеть этому грубому и жесткому, но в определенном понятии привлекательному мужчине. —Нет, я не... Был не прав! Извините, ладно? Я должен идти, меня Прис ждёт... Лютик, собрав всю свою решительность, подошёл к Геральту, ожидая, что он отступит, но этого не произошло. За широченной спиной невозможно было даже увидеть дверную ручку, не то что выйти. —Играй, бард, иначе я тебя не выпущу. У меня времени много, я не тороплюсь. Если тебе нужно настроиться или научиться играть, то я подожду,—съехидничал Геральт. —Э... Я умею играть! Просто... Лютик повелся на эту уловку, как наивный малыш. Он мял в руках гитарный чехол, сомневаясь и краснея. —Ладно!—наконец согласился он. Геральт едва заметно улыбнулся и встал к окну, оперевшись на подоконник. Лютик сел на диванчик, аккуратно расстегнул чёрную молнию и вынул гитару из чехла, откинув его в сторону. Его гитара была тёмно-коричневой с красным отливом, украшенная наклейками с цветами и пчелами. Она поражала всех, кто её видел, ведь вид гитары никак не вязался с внешним видом парня. Лютик долго ерзал, пытаясь устроиться удобнее, и прочищал горло, пока психолог молча изучал его движения. —Не смотрите на меня так,—смущенно буркнул Лютик, перед тем как начать перебирать струны. Он выбрал песню, которая первой пришла ему на ум. Она была посвящена бывшей учительнице биологии, в которую Лютик безответно влюбился около года назад. Казалось, что он и правда любит абсолютно всех, но это не так. Сам себя он не принимал, пытаясь подстраиваться под общие нормы, никому не говорил о своих чувствах, но это и не нужно было. Лютик всегда так чутко видел внешнюю и внутреннюю красоту человека и совершенно менялся при нем. В своей голове он нередко придумывал истории, связанные со своими крашами, посвящал им множество песен и делал маленькие анонимные подарочки, об отправителе которых тоже несложно было догадаться. —🎵The fairer sex they often call it...🎵—начал низко петь парень, поглядывая исподлобья на Геральта,—🎵But her love's as unfair as a crook🎵 Лютик почему-то ужасно потел, хоть выступать перед публикой обычно очень ему нравилось. Он ошибся струной, но Геральт, казалось, этого не заметил. Он вообще ни на что не реагировал, а только сверлил своим жестоким золотым взглядом бедного музыканта. —🎵It steals all my reason, commits every treason...🎵—Лютик старался расслабиться, даже прикрыл глаза,—🎵Of logic, with naught but a look...🎵 Он пропел еще несколько строк, протянул ноту и открыл глаза, глянув на Геральта перед припевом, но что-то пошло не так. Парень увидел странную, неподдельную улыбку на лице мужчины. Он явно забылся, стоя у окна, а когда через мгновение пришёл в себя, улыбка тут же пропала. Геральт метнулся к двери, открыл её ключом и, не дав Лютику допеть, сказал: —Иди. Парень не пошевелился, только теперь на его лице все шире и шире проявлялась довольная лыба, а брови поднимались все выше. Он был так поражен смущением мужчины, что не мог контролировать себя. —Вы... Вам понравилось!—воскликнул он. —Нет...—сказал психолог, потупив взгляд в пол. Лютик очень быстро уложил гитару в чехол, накинул его лямку на плечо и вскочил с дивана, только чтобы поближе подойти к Геральту. —Понравилось! Может, ещё песню?—торжествовал парень, радуясь, как щенок. Геральт резко поднял руку, чтобы схватить парня за воротник, но вовремя увидел Присциллу, караулившую у двери и выдохнул: —Иди домой, бард. Редки были те люди, которым всерьёз нравилась музыка Лютика. Со временем, конечно, таких становилось больше, но заметить рост числа поклонников было практически невозможно. Были и те, кому Лютик нравился как человек, но больше было людей, которых он раздражал своей болтливостью. —Бард? Что это вообще значит, почему бард?!—злился Лютик вслух, видимо, ничему не научившись у жизни. —Ему что, серьёзно понравилось? Может, мне тоже ему спеть, как думаешь?—поддразнивала его Прис. За время, пока Лютик был взаперти с Геральтом, она успела сходить за гитарой и даже выпить кружку чая, а сейчас просто не могла поверить, что нежную музыку Юлиана оценил такого вида человек.