torn out hearts

«– Ты просто грёбаный робот!» «– Ты машина и не можешь чувствовать!» «– Какие нахрен эмоции?!» «– Проваливай!» Из-за того, что пол холодный, можно заболеть, но Юнги это не страшно. В подвале очень темно и холодно, однако можно услышать то, что происходит наверху в доме. Хозяин ходит по комнате – кухне, что находится над подвалом. Слышен звон стаканов и бутылок, кажется, Хосок решил выпить, как и всегда, когда настроение падает. Но впервые это по причине связанной с Юнги. Ещё пару десятков минут проходит, и уже слышны приближающиеся шаги. Мин открывает глаза, направляя взгляд к лестнице. Диод на правом виске от голубого цвета переходит к жёлтому, оповещая, что робот немного нестабилен. И вот, снова тишина, после резкий толчок ноги открывает тяжёлую дверь в подвал. Лёгкая дрожь от ветра появляется на теле машины, хоть и отключена функция эмулирования чувствительности к температуре. Встреча взглядов только усугубила ситуацию, разозлив хозяина. Чон, опрокинув в себя виски из тумблера, ухмыльнувшись, направляется к своему роботу. «– Хосок, а роботы умеют любить?» Ощущение, что сейчас у Юнги сердце выпрыгнет, правда, его у Мина нет. Хозяин становится всё ближе, а программный сбой даёт о себе знать, робот резко встаёт на ноги и отскакивает в угол тёмного помещения. В этот момент Хосок подходит к месту, где до этого находился парень, и садится рядом. Внезапные действия и спокойствие хозяина напрягают Мина, но он продолжает стоять в стороне. – Такой идиот, я такой идиот, – смеётся, вроде бы, по-доброму Хосок. – Ты не знаешь, для чего я заказал чёртову жестянку по его прототипу? – смотрит с искренним удивлением, прямо в душу заглядывает. – Да вот и я без понятия, – позже, добавляя, уже из бутылки хлещет крепкий виски. Алкоголь вовсе затуманил разум парню и перед собой он уже видит не робота, а Юнги. Хосок пару раз быстро моргает, чтобы убедиться в реальности, но это не помогает, алкоголь овладел им, и теперь Чон уверен, что перед ним сам Мин Юнги, живой. Абсолютно такой же, как и тогда. Бледная кожа, костлявый силуэт и угольного цвета волосы – произведение искусства, но на нежности Чона не тянет. Он жаждет мести. Хосок медленно становится и также медленно подходит к роботу. Когда между телами остаются считанные сантиметры, то Юнги, не чувствуя опасности, чуть прикрывает глаза, а спрятанный в волосах светодиод, что был жёлтым, становится нежно голубым. Умиротворённость наступает. – Юнги, – медленно, проговаривая каждую букву, произносит парень. – Ты так жесток, – ком в горле застрял, так больно что-то говорить, но и молчать он не может. – Я просто хочу чувствовать хоть что-то, но из-за тебя… Мин стоит в ступоре, вслушиваясь в слова хозяина, ему нечего ответить. Тишина кажется сейчас такой правильной, не хочется, чтобы она уходила. Но всему наступает конец, как бы это ни было печально для кого-то. Хосок резко хватает парня за горло, впечатывая в стену позади, что приводит к вскрику робота от неожиданности. – Ты вырвал моё сердце, – когда нажал на курок, приставив дуло к своему виску. – Не отомстить ли мне тем же? – только уже буквально. – Хозяин, – тихо шепчет одними дрожащими губами Юнги. Ему, кажется, страшно? Это всё сбой, он же просто машина, не может испытывать эмоции – страх. Юнги – обычный программный код, он не человек какой-то там, в нём нет органов, нет души. Но какого чёрта ему так страшно? Почему он чувствует, что сейчас расплачется, как какая-то маленькая девчонка? Мин смотрит на лестницу, что стоит вдалеке, лишь бы не смотреть на Хосока. Чон перекладывает ладонь на заднюю часть шеи робота и тянет на себя, заставляя того упасть прямо на пол. Диод снова жёлтый, в глазах непонимание ситуации. Хозяин садится сверху на парня и разрывает белую майку, на которой написана модель – GT100. – Мне месть принесёт радость? – на полном серьёзе спрашивает хозяин у робота, поправляя его волосы, чтобы видеть глаза полностью. – Мне нечего терять, – Юнги не успевает что-либо сказать, как рука Хосока проникает под тонкий слой пластмассы, касаясь насоса, из-за чего кожа вокруг раны деактивируется. Страшно, больно, не хочется умирать. Диод горит ярко-красным, редко мигая. Когда Чон обхватывает край регулятора, то у Мина в уголках глаз скапливаются слёзы. Биокомпонент оказывается вне тела парня, остаётся пятьдесят девять секунд до отключения и робот не держит слёз, что от физической и моральной боли вырываются. – Хосок-а, – давит из себя нежную улыбку Юнги, даря любовь Чону, – а люди умеют любить? – считанные секунды до деактивации. А Хосок молчит и смотрит на то, как глаза стекленеют. Теперь он хоть что-то чувствует. Боль. Хосок может купить биокомпоненты, Юнги будет снова его роботом. Всё вернётся на круги своя, и они будут жить вместе. Но на этот раз у Хосока в ногах будет лежать два сердца. Два вырванных сердца.