Беглянка

      Люси попятилась назад, удивляясь тому, насколько Жозе мог быть простодушным и поверить в небылицу с туалетом. Впрочем, его «особенное» отношение было на руку волшебнице, которая только ждала момента, чтобы сбежать из цепких лап «Фантом Лорда».       Но триумф длился буквально несколько секунд, ровно пока девушка, убегая в сторону большого проёма в стене, кричала слова прощания своему пленителю. А позже выяснилось, что они так высоко, что убежать и выжить невозможно. Оставалось только отдать должное мастеру гильдии, который оказался не таким уж и дураком, раз сумел предусмотреть такой ход событий и избавился от других ходов к отступлению.       Но теперь, когда желанная свобода была так близко, решиться сдаться и оказаться снова во власти Жозе, который бы уже вряд ли оказался таким же мягким и гостеприимным по отношению к ней, было сложно. Скорее всего её ждала бы жестокая расправа (но не смертная казнь, их же нанял отец) за содеянное. И поэтому Люси оставалось только пятиться ближе к краю, надеясь на какое-то спасение.       Вообще-то надеяться на что-либо было крайне бессмысленно. В конце концов, все члены её гильдии ушли на битву с «Фантом Лордом» из-за того, что они посмели сделать с Леви, Джетом и Дроем. И никто из них не знает, в какой ситуации оказалась девушка, что ей необходима их помощь. Да и имеет ли Хартфилия право просить их о таком, когда стало ясно, что именно она причина бед «Хвоста Феи».       И тогда на горизонте показался большой столб белого дыма, который мог идти из какой-нибудь печи, приводящей в действие огромный механизм. Мастер Жозе, обратив на это внимание, тут же нахмурился и совершенно резко стал совсем недружелюбным. Кто бы это ни был, он не должен быть здесь, а тем более сейчас, когда волшебница, которая пришла в себя, может закричать и сорвать всё похищение к чёртовой матери.       Люси не сразу поняла, в чём причина резкой смены настроения похитителя. Ей казалось, что он просто обозлился, ведь оказался униженным девушкой, которая обманула его и даже не повела пальцем. Сделала ещё шаг назад: стены, которые образовывали проход, оказались впереди неё. И тогда она глянула сперва назад, пытаясь проверить, насколько они высоко, а потом в сторону — и увидела его.       Прижавшись к серой стене, стоял перед ней высокий и очаровательный светловолосый парень, который тут же приложил палец к губам, как бы намекая девушке на то, что ей следует молчать и не выдавать его. А вопросов, конечно, было много. Человек в белой рубахе и розовом кардигане появился буквально из ниоткуда. И — что более важно — блондинка была абсолютно уверена, что уже раньше его встречала. — Извини, но сегодня эта девушка пойдёт со мной, — выходя из своего укрытия, если простая стена может им вообще служить, с милой улыбкой на лице заговорил очаровательный незнакомец, приобнимая Люси за плечи. — А ты ещё кто? И откуда здесь появился? — мастер, как и ожидалось, пришёл в ярость: им, конечно, не стоило больших трудов похитить эту богатенькую беглянку, которая оказалась слишком лёгкой добычей, но терять ценный трофей, который должен был принести им в скором будущем огромную прибыль, не хотелось. К тому же, узнай Совет Волшебников о том, что они делают, то незамедлительно бы прислали рунных рыцарей и направили бы всех под суд, и это в лучшем случае. — Я просто мимо проходил, — пожал плечами мужчина, обнимая заклинательницу за плечи.       И хотя он говорил совершенно спокойно, словно он был победителем в этой ситуации, звучало крайне неубедительно. Конечно, кто поверит, что он просто проходил мимо пустыря на северной окраине Фиора? Ещё и чисто случайно очутился на такой высоте.       Жозе нахмурился, а таинственный незнакомец, который оказался как раз кстати в этом чудовищном месте, прижал волшебницу к своей груди, свободной рукой развязывая верёвку на её запястьях, которая наверняка оставила там неприятные и очень болезненные борозды. — Нельзя же так с девушками обращаться, — упрекнул мага блондин, взяв освобождённую ладошку Люси в свою руку. А потом наклонился чуть ниже, чтобы доставать до уха девушки, и прошептал: — Ты только ничего не бойся, хорошо? И двигай ногами так, словно ты идёшь по земле.       Хартфилия удивилась: о чём это он? Разве может её напугать что-то больше во всей этой ситуации, чем осознание того, что она принесла большую беду своей любимой гильдии? Ей было крайне совестно и неуютно, поэтому сейчас она готова была на любые условия, лишь бы знать, что ничего не сможет навредить дорогим ей людям. И девушка неуверенно кивнула.       Незнакомец посильнее обнял одной рукой блондинку за талию, а другой — сжал её хрупкую ладошку. Он улыбался, ведь знал, что у него есть план, как спасти заклинательницу из этого плена. Другим его чувств было не понять. И потому, когда он сделал шаг назад, оказавшись во власти ветра и пространства, Жозе испуганно смотрел на то, как они падают вниз, а Люси зажмурилась, исполняя просьбу мужчины.       Она принялась перебирать ногами, имитируя ходьбу, но так и не решилась открыть глаза. Даже когда ботинки мужчины первыми соприкоснулись с землёй и издали приглушённый стук, а после и её ноги оказались на твёрдой поверхности, волшебница не сразу открыла глаза. И ей оставалось лишь догадываться, каким способом они в целости и сохранности оказались внизу. — Ты уже можешь открыть глаза, — сказал ей мужчина.       Волшебница неуверенно повиновалась его мягкому голосу. Её волосы развивались на ветру, край юбки приходилось придерживать, потому что Люси никак не могла ожидать, что её ждут такие приключения сегодня, а по оголённые рукам прошлись мурашки. Но думать о том, что было прохладно, приходилось в последнюю очередь: перед её глазами открылся невиданной красоты пейзаж северной окраины Фиора, где протоптанная дорога по одну сторону была совершенно пустынна, лишь несколько полуразрушенных построек возвышались над землёй, а по другую — высокие леса и холмы, зеленеющая трава, многолюдный город и блестящая в лучах солнца полоска голубого моря. Девушка сделала шаг вперёд, хватаясь рукой за металлические перила на этом маленьком балконе. Этот край всегда был очаровательным. — Идём в дом, — замечая, что девушка слегка дрожит от прохлады (здесь, в открытой местности всегда более ветрено, а тут ещё и дом двигается), мужчина положил руки ей на плечи и повёл в сторону двери. В доме оказалось теплее, но он всё равно спустил её на первый этаж и усадил напротив Кальцифера, который горел приятным оранжевым пламенем. Люси не видела, но её спаситель приложил палец к губам, теперь уже заставляя огненного демона молчать. И он, ещё несколько секунд посмотрев на гостью, всё понял и замолчал. — Кто ты? — наконец-то заговорила заклинательница. Конечно, стоило бы поблагодарить человека, который спас её из рук «Фантом Лорда», но пока что девушка думала лишь о том, как бы поскорее вернуться в гильдию. — Просто путешественник, — не называл своего имени человек.       Хаул — а именно так звали хозяина этого чудесного дома — стоял за спиной Хартфилии и грустно смотрел на её опущенные плечи. Больше всего ему хотелось, чтобы Люси, узнав его, стала немного больше доверять ему. Однако, к сожалению, не всякая мечта способна осуществиться лишь по одному «хочу», даже когда есть магия. — Ты можешь вернуть меня назад в гильдию? — не поднимая головы продолжала спрашивать волшебница. — Могу, конечно, — согласился Хаул. Более того, его замок шёл по направлению к Магнолии, ведь знал, что именно туда первым делом захочет вернуться девушка. — Но не хочу. И не знаю, стоит ли. — Разумеется, — односложно отвечала Хартфилия, которая понимала, что большое количество слов может вылиться в слёзы. — Мои друзья будут беспокоиться обо мне. Мне надо туда вернуться. — Но ты будешь в большой опасности, — Хаул, разумеется, не мог её принудить остаться здесь, хотя хотелось. Её безопасность стояла у повелителя Ходячего Замка на первом месте, но, к сожалению, сама заклинательница не могла даже догадываться об этом. — Но из-за моих эгоистичных желаний страдают друзья! — вдруг возмутилась девушка и подскочила со стула, обернувшись к колдуну. Застывшие в её глазах слёзы и злость на саму себя заставляли Хаула сожалеть о своих недавних словах. — Я не имею права сидеть в кустах, пока они будут страдать.       Кальцифер, до сих пор исполнявший просьбу хозяина, вдруг озарил спину девушки яркой вспышкой. Он явно был недоволен тем, что Хартфилия, ради которой он приводил в движение этот чёртов дом на протяжении многих тысяч километров, просто так смеет сказать «нет» колдуну. Впрочем, демона тут же мягким взглядом успокоил мужчина, который прекрасно понимал чувства Люси.       Конечно, он знал блондинку очень хорошо. Пожалуй, когда-то давным-давно сами звёзды свели их вместе, помогли найти дорогу друг к другу и связали крепкими узами, которые, как казалось им тогда, не способна разрушить ни одна сила на земле. Теперь уже, спустя долгих двенадцать лет, Хаул понимал, что всё-таки была мощь, оказавшаяся более могущественной, чем то, что их связывало: власть отца Люси, который никогда не скупился на жуткие и низкие приёмы, чтобы добиться своей цели. — Ты можешь им отсюда позвонить, — предложил хозяин дома, указывая рукой на деревянную тумбочку, на которой стоял круглый шар для связи — лакрима. Позолоченная подставка на удивление хорошо держалась на этой полке и не давала шару упасть пока Замок шёл. — Я позвоню, — согласилась Хартфилия, глянув в глаза мужчине, словно хотела бросить ему вызов. — Но оставаться здесь, с тобой, я всё равно не намерена. Отвези меня домой.       Её капризный тон напомнил Хаулу о том, какой она была в детстве, когда сердилась. У неё тогда так забавно надувались щёчки, делая её похожей на милого светленького хомячка. И она всегда очень быстро отходила, отдаваясь положительным эмоциям и танцам под весёлую мелодию дудочки. Да, когда-то он умел играть на ней, Лейла его научила. А иногда мама Люси сама приходила к ним в сад, садилась на траву и играла, пока дети танцевали; или приносила плед и корзинку для пикника; или просто усаживала детей под тенистым деревом и рассказывала им невероятные истории.       Впрочем, что уж говорить: сам Хаул впоследствии стал одной большой легендой — колдун, поглощающий женские сердца. Да и Лейла Хартфилия ушла в историю, запомнившись всем прекрасной женщиной, волшебницей и матерью. И Люси тоже будет такой. У неё просто не останется другого выбора. — Ладно, — сдался наконец-то Хаул, понимая, что спорить бесполезно. — Ладно, хорошо.       Он снял ей с полки лакриму и дал время, чтобы связаться с друзьями. А сам, разминая затёкшие плечи, поднялся наверх, чтобы подготовить для гостьи гостевую комнату: до завтрашнего утра она всё равно останется здесь. Возможно, он ещё сумеет её переубедить.       Но маг, понимая, что он сам подумал какую-то глупость, улыбнулся, слыша в комнате незнакомые голоса, которые радовались тому, что девушка в порядке. Впрочем, потом он уже ничего не слышал, потому что был далеко.       Кажется, после разговора с друзьями девушка не стала более радостной: вернувшись со второго этажа, Хаул застал свою гостью лежащей головой на печи. Она протянула руки поближе к огненному демону, словно совершенно не боялась его. Впрочем, странным было поведение не только блондинки, но и Кальцифера, который обычно к чужакам относился не очень дружелюбно. Хотя, стоило признаться, колдун частенько говорил о ней и о том, как хочет найти её. Не удивительно, что теперь и демон решил сберечь заклинательницу. — Мастер побеждён, — сама себе под нос бурчала волшебница, — все ребята ранены, Эрза приказала отступать, а Нацу попытался подраться с Гажилом, — продолжала она. Голос девушки становился всё тише и тише, а потом она, ещё не зная, что у этой картины есть свидетель, беззвучно заплакала. Её хрупкие плечи дрожали, а волосы скатились на лицо, прилипая к влажным щекам.       Хозяин Ходячего Замка застыл. В последний раз он видел её такой подавленной как раз после смерти матери. Она рыдала навзрыд, кричала у могилы и не знала, что ей теперь делать. Она ждала, что отец сможет её поддержать, но даже в то сложное время он, похоронив любимую жену, принялся за работу, оставив маленькую дочку совсем одну в огромном холодном поместье. И он был тем человеком, который хотел поддержать и делал это. Ровно пока её отец не поставил ему ультиматум.       Сердце колдуна обливалось кровью, когда он смотрел на то, как она страдает и всё больше и больше начинает ненавидеть себя и свой, как она его назвала, эгоистичный поступок. Казалось, что она сейчас поднимет голову и попросит развернуться, чтобы пойти домой, прекращая страдания её друзей. Но, если честно, на это уже был не согласен сам блондин, который меньше всего хотел бы вернуть девушку в тот ад, где её, помимо холодного отношения, ждёт ещё и замужество. — Хочешь принять ванну? — неловко предложил Хаул, решив хоть так намекнуть на своё присутствие в комнате. — Мне всё равно. — Тогда я схожу наверх и наберу тебе её. — Ладно.       Хаулу казалось, что она принимала ванную целую вечность. По истечению первого часа он подумал, что ей стало нехорошо, поднялся наверх и в нерешительности застыл у дверей: любое его решение, когда он думал о нём, заканчивалось тем, что в глазах волшебницы он выглядел извращенцем. А это было совершенно не то, чего бы он хотел добиться. И поэтому, помявшись минут пять у дверей, колдун просто спустился вниз, неловко почёсывая затылок. И в самом деле, почему он беспокоится? У неё был тяжёлый день.       Хаул ещё минут пятнадцать измерял шагами комнату, а потом принялся за готовку ужина. Конечно, Хартфилия наверняка будет голодна, пережив столько стрессов. Мужчина недолго думал, прежде чем вспомнить, как сильно, будучи маленькой, волшебница любила рисовые шарики. Ну и приготовил их и ещё что-то.       Люси, к слову, всё ещё не вышла из ванной, хотя прошло уже больше двух часов. И тогда в голову Хаула начали забираться и плохие мысли. А если она решила покончить с собой? На неё ведь такое откровение свалилось с неба. И хозяин дома принялся хаотично вспоминать, осталась ли в шкафчике лежать бритва. Конечно осталась! Куда же ей деться?       Тогда блондин хотел подняться обратно наверх, но, услышав смешки Кальцифера, остановился у лестницы. Впрочем, почему мнение говорящего огня вообще должно его волновать? Даже если он демон, это не даёт ему права насмехаться над чужими чувствами. И Хаул быстро начал подниматься. И в своей спешке даже не успел затормозить, когда перед глазами появилась Хартфилия.       Столкнулись прямо на лестнице и полетели на пол. Всё произошло так быстро, что Хаул успел только кое-как упереться рукой, чтобы не завалиться всем своим весом на блондинку. К слову, она, кажется, больно ударилась и застонала, проклиная своё изнывающее после похищения тело. — Извини, — глядя ей в глаза, сказал колдун. Было бы вполне уместно, если бы он хотя бы помог ей подняться с пола, но пока что они продолжали находиться в неудобном положении.       А Люси была в одной из его рубашек, поскольку никакой другой одежды в этом доме для неё не нашлось. И Хаул, разумеется, покраснел, но лишь потому, что вся эта ситуация получалась довольно неловкой. — Встань с меня, чёртов извращенец, — заехала коленом в живот мужчине заклинательница. Хаул тут же перекатился на бок и сложился пополам. Да уж, сила у неё была что надо. — Извини, это случайно вышло.       И тогда, пока хозяин Ходячего Замка лежал, пытаясь прийти в себя после точного и сильного удара, заставшего его врасплох, Люси заметила одну вещичку, которая привлекла её внимание. «Слеза» — а именно так назывался тот кулон, который был символом их неразрывной связи с другом детства — была похожа на тот камушек, который висел на цепочке у колдуна. Блондинка долго смотрела на синий камушек, висящий на шее мужчины, и не могла поверить, что это он. Нет, быть не может.       Тот мальчик был совсем не таким: маленький пастушок из соседней деревни был очарователен как раз тем, что был невероятно милым и простым. Он знакомил Хартфилию со своими овечками, которых выводил на прогулку. И его совершенно не волновало, что Люси — дочь хозяина поместья. В конце концов, она, прежде всего, человек.       И однажды, когда они гуляли, она зацепилась платьем за ветку, упала и разбила коленку. Кроме того, её браслет порвался. Люси сидела и плакала, и бедный мальчик не знал, что ему делать. Он обработал водой её ранку, а потом собрал к себе в карман упавшие камни. — Видишь вот этот, который похож на каплю, — сказал он ей много времени спустя, когда прошло пару дней после смерти её матери. Девочка, утирая слёзы, молча кивала. — Он похож на каплю, а значит, может быть и слезой. И теперь, видишь, я вешаю его себе на шею, а значит, что теперь я буду оберегать тебя, чтобы ты не плакала. Я словлю все твои слёзы в ладошки, хорошо?       Тогда он висел на обычной нитке. Но даже так выглядел таким особенным. Нет, это не может быть один и тот же камень. Тот мальчик испарился, исчез, хотя обещал оберегать. Но она осталась одна в большом поместье, лишённая всех радостей жизни, которые у неё были. Она и её кукла. — Я приготовил ужин, идём, — позвал её Хаул, просто желая избавиться от настойчивого взгляда в свою сторону.       Они спустились. Мужчина отвёл её на кухню и усадил за стол. Блондинка смотрела на аккуратно приготовленные рисовые шарики, думая лишь о том, как сильно она ненавидит это блюдо с тех самых пор, как отец так обошёлся с ней в её день рождения. Сейчас же, когда ситуация обернулась вот так, вообще не хотелось их видеть.       Было желание вывернуть тарелку на пол, но это значило бы, что между ней и отцом, от которого она так старалась убежать, нет никакой разницы. А это не так. И волшебница молча сидела за столом, игнорируя еду. — Тебе не нравится? — удивился колдун, — ты такое не ешь? — Мне не хочется есть, — ответила Хартфилия.       Нельзя было сказать, что она солгала. Происшествие с Леви и командой Теней, нападение на гильдию, сражение с «Фантом Лордом», похищение, слова об её отце и неожиданные воспоминания из детства — всё это так сильно давило на психику, что совершенно не было аппетита. — Пойдёшь спать? — Хаул не решался держать её дальше возле себя. Ей тяжело — и это видно. Надо дать отдохнуть. — Да, — солгала Люси.       Её отвели в комнату, но долго она там не просидела. Спать она вряд ли бы смогла лечь, а бессмысленно лежать на кровати и смотреть в потолок — скучное занятие. Вообще-то, сейчас мало что увлекало, только мысли о том, как она наваляет «Фантом Лорду» за то, что они сделали с «Хвостом Феи».       Девушка точно знала, где балкон. И, недолго думая, она тихонько выбралась туда. Синий камень, рисовые шарики и светлые прямые волосы — он был целиком как из детства. И по-прежнему словно рядом, близко, но совершенно из другого мира.       Заклинательница ухватилась руками за металлические перегородки на балконе. Он был таким маленьким, что двум людям здесь приходилось бы стоять практически впритык, так что она радовалась, что хозяин дома сидит где-то сам по себе в тишине.       Ночью было немного прохладно, к тому же Замок двигался, а потому Люси поёжилась и обняла саму себя за плечи, растирая их. Конечно, так невозможно согреться целиком, но хотя бы какое-то чувство тепла придёт. Холод помогал избавиться от навязчивых мыслей, потому что единственное, о чём он мог заставить думать, был именно он сам. Пожалуй, только за это его любить и стоило.       И тут на её плечи опустилась кофта. Думать долго не приходилось, ведь кроме них двоих в этом доме не было никого. Разумеется, это был тот самый спаситель. — Хаул?       Блондин посмотрел на Люси слегка удивлённо. Но это выражение лица быстро сменилось облегчением, потом — улыбкой. Он точно не знал, как сказать девушке о том, что он тот самый. Наверное, она так сильно разочарована в нём. — Узнала? — Да как ты посмел? — она стояла спиной к колдуну, потому что просто не хотела, чтобы он видел, как она может легко расплакаться. — Ты пообещал быть рядом и исчез, ушёл. А теперь ты возвращаешься, словно ничего не произошло?       Хартфилия сжимала поручни на балконе, сдерживая внутри себя всю злость и недопонимание, которые ей пришлось пережить за прошедшие двенадцать лет. И, честно говоря, она так и не поняла, что тогда произошло между ними. Думать о том, что он поступил плохо не хотелось. И волшебница решила, что будет помнить только о всём том хорошем, что было у них. А такого было очень много. Но все эти годы её мучил вопрос: почему? — Я ушёл не по своей воле, — честно признался Хаул, — я собирался остаться, но меня поставили перед выбором: общение с тобой или жизни всех людей, которые находились тогда в деревне.       Между ними повисло молчание. Мужчина не был уверен, что сейчас, когда Люси узнала такое о своём отце, ему следовало подливать масла в огонь. Но оставить её без тех знаний, которые она хотела бы получить, было бы грубо и неприлично с его стороны. Он бы мог бояться собственных слов, однако знал, что всё сказанное есть правда. А она ему не страшна.       Хаул приблизился к Люси и обнял её со спины, утыкаясь подбородком в макушку. Волшебница не вырывалась, но и не расслаблялась в его руках. Кажется, она была шокирована. — Пожар 777 года в нашей деревне — дело рук твоего отца, — нехотя, констатировал факт блондин. — Но даже это не было бы концом. Он обещал спалить всё дотла, если я не оставлю тебя.       И тогда он услышал, как Хартфилия заплакала. Это было не похоже на тот беззвучный плач, с которым он столкнулся ранее, да и сам он не был сторонним наблюдателем. Хаул поцеловал её в макушку, просто желая показать, что он рядом. — Прости, Люси, — искренне сожалел колдун, — но я не мог так сильно рисковать всеми людьми, которых я знал с рождения.       Девушка прекрасно понимала его. И теперь в голове не умещалось, как всё это время она могла прокручивать в своей голове эгоистичную фразу: «А как же я?» Словно она какое-то чудо света. — Прости, Хаул, — наконец-то заговорила заклинательница, но не расслабила рук, которыми сжимала поручни. Ей казалось, что так намного проще. Впрочем, они не могли бы догадаться, какой Ад творится внутри обоих, потому что на протяжении долгих лет были порознь. — Я всегда была эгоистичной беглянкой, которой было гораздо проще найти причину в других, чем в себе и своей семье. Мне жаль, что мой отец заставил тебя проходить через такое.       Хозяин Ходячего Замка положил свои ладони поверх её, удивляясь тому, какой мёртвой хваткой она держалась за металл, будто он был способен ей помочь. Её холодные руки были так контрастны страстным речам. Теперь, кажется, он понимал немного больше. Приятная улыбка озарила его лицо. Хаул разжал пальцы девушки и повернул её к себе лицом, продолжая держать своими руками её ладони.       Он смотрел ей в глаза, точнее, очень хотел это делать, но волшебница понуро опустила голову. Очевидно, правда, которая вдруг вскрылась, как гнойная рана, причиняла ей сильную боль. Тогда колдун отпустил её руки, но взял её за плечи, немного склоняясь. Люси на это лишь ниже опустила голову, заставляя его одной рукой взять её за подбородок и заставить посмотреть ему в глаза. Хотя принуждать к чему-либо её было занятием совсем не благородным. — И поэтому ты хочешь пойти и сражаться? — Хаул всё ещё думал о том, что сможет переубедить Хартфилию вступать в бой с «Фантом Лордом». — Да, — её шёпот звучал уверенно, — гильдия — мой дом. И сейчас мой отец пытается уничтожить мой дом. Он отнял у меня свободу, радости и возможность выбирать, но я не позволю ему забрать теперь ещё и друзей.       Хаул улыбнулся такой живой реакции волшебницы. В конце концов, пока она находилась в этом доме, она только и делала, что, поникшая, сидела то там, то тут, тихо плакала и вызывала в нём тоскливое ощущение надвигающегося ливня: в детстве он терпеть не мог дожди из-за того, что всё было серое и пасмурное. — Ты чего улыбаешься? — Я очень сильно хочу, чтобы ты не делала этого, потому что будет очень опасно. Знаешь, они снова попробуют тебя похитить, только теперь уже не будут так снисходительны и добры к тебе, — рукой, которой он держал подбородок, колдун принялся гладить Люси по голове. Здесь, в этом доме рядом с ним, она точно в безопасности. Но там, в Магнолии, он вряд ли сможет так же хорошо контролировать ситуацию. — Но я не могу держать тебя, ты ведь всё равно сбежишь.       Продолжая гладить девушку по голове, он добрался до её затылка и, недолго думая, прижал к себе её. Люси не сопротивлялась и упала в объятия Хаула, своими руками обхватывая его тело. — Ты же маленькая беглянка, — усмехнулся он, проводя длинными пальцами по её голове, — моя маленькая беглянка.

***

      Утром они уже были недалеко от Магнолии, где Замок остановился: двигаться дальше было очень опасно ведь довольно узенькие и аккуратные улочки города просто не пережили бы прихода такой неуклюжей громадины. Хартфилия, стоя у дверей, думала, как бы ей получше попрощаться с мужчиной, который должен был с минуты на минуту спуститься вниз.       Да, снова уходить было опасно: а вдруг опять не скоро встретятся? Но остаться она просто не могла. Сейчас нужно было откинуть все сомнения и встать на защиту гильдии, как сделали это абсолютно все, кроме неё одной. Люси ненавидела себя за то, что продолжала мучиться от эгоистичных мыслей о том, что в этом лишь её вина, нужно было остаться дома, тогда бы ничего и не произошло. Но совсем не считалась с чувствами друзей, которые готовы были идти против «Фантом Лорда», чтобы защитить другого.       За такими мыслями у двери её и застал Хаул. Он шёл, сияя своими украшениями в дневном свете, который попадал в комнату через окна. На его лице была лёгкая улыбка, которая делала его лицо спокойным и милым, скрывая все его мысли и страхи. Он подошёл к девушке, поравнялся с ней и первым открыл дверь, двигаясь вперёд. — Ну что, пошли? — его умиротворённое выражение лица казалось таким естественным в этот непростой час. И это несколько поднимало настроение волшебнице. — Куда? — удивилась Люси. — В гильдию, — тут же отозвался колдун, поражаясь недопониманию, которое между ними возникло. — Ты ведь сама хотела этого. — Да, но… — продолжала теряться в мыслях и догадках Хартфилия.       И тогда, понимая, что она может так ещё довольно долго стоять и тормозить, Хаул сам схватил её за руку и повёл рядом с собой. Заклинательница перебирала ногами быстрее обычного, ведь за большим шагом длинноногого блондина поспевать было не так уж и просто. — Я обещал тебе, что буду собирать твои слёзы, что никому не позволю тебя обидеть, ты ведь помнишь? — мужчина посмотрел на Хартфилию, чтобы убедиться, что она не витает в облаках и прекрасно его слышит. — Помню, — Люси хотела бы кивнуть головой, но её взгляд был прикован к голубому камню, который висел на серебряной цепочке. — Тогда не глупи, Люси, — Хаул сжал её ладонь, — я не позволю тебе пойти сражаться одной. Я буду рядом и сдержу обещание. Теперь точно. Раз и навсегда.       Волшебница сперва смутилась, а потом радостно заулыбалась. Теперь Хаул будет с ней долго. И раз он рядом, то жизнь обязательно наладится. И тогда она побежала вперёд, потянув его за собой. — Тогда нам стоит поспешить!