Мир, в котором только мы с тобой...

🖤

Мы выбираем не случайно друг друга… Мы встречаем только тех, кто уже существует в нашем подсознании. Зигмунд Фрейд. Вот уже полчаса Тэхен выбирает себе наряд на вечеринку, которую устраивает друг Чимина. Омега от слова совсем не хотел на нее идти, ибо вечеринки и все вот эти студенческие тусы — не для него. Ему неинтересны такого рода мероприятия, где собирается толпа молодежи и напивается в хлам. Парень прекрасно понимает, что он молод и что это совершенно нормально ходить на вечеринки и отрываться со своими друзьями. Вся молодежь так делает. Однако Тэ не такой как все. Он из богатой и уважаемой семьи, по-другому воспитан и впринципе далек от таких вещей. Да, он популярен среди студентов. Да, все знают кто такой Ким Тэхен. Но эта слава не делает парня счастливым, совершенно не радует, ибо все его университетские «друзья» — фальшивые мрази, которые никогда не относились к омеге как к настоящему другу. Им всегда было от того что-то нужно. И поэтому находится в их обществе омега не может, ему неуютно. Это словно находится в компании незнакомых тебе людей. Именно так он думает. Что не скажешь про Чимина с Юнги. Ребята другие и Тэхен не может это объяснить, он просто чувствует это вот и все. С ним никогда прежде такого не случалось. Он и вправду прикипел к этим двоим, их забота и поддержка заставили его поверить в существование настоящей дружбы. Парни так слезно молили его пойти в кои-то веки развеяться, отдохнуть и насладиться жизнью, что омега не смог отказаться. Хотя какой там молили, господи, они требовали! И Тэхен готов поклясться, что если бы он не пошел добровольно, то эти двое силком бы потащили его туда. Тэ, перебрав в своем гардеробе кучу вещей, останавливает свой выбор на светлой полупрозрачной блузке, открывающей вид на его изящную шею и острые ключицы, надевает черные, обтягивающие его стройные ноги, брюки. Омега дополняет свой образ небрежной прической, аксессуарами и немного подводит глаза, делая взгляд острее, ярче. Тэ напоследок оценивает свой внешний вид в отражении зеркала и с удовлетворенной улыбкой, кивнув сам себе, спускается вниз, чтобы сообщить Ван Санхо, что собирается пойти развеяться. Чонгук просил в его отсутствие сообщать о всех своих передвижениях господину Вану. Альфа же, к слову, уехал на пару дней в командировку в Европу. С той ночи кино Тэхен старался избегать альфу и почти не пересекался с ним. Лишь вчера утром, перед отъездом Чона, они пересеклись в гостиной. Омега никогда не признается себе насколько неловкой оказалась для него эта встреча. Чонгук, как и всегда, не выражал каких-либо эмоций, лишь одарил омегу мимолетным взглядом и велел быть острожным, Тэхен же даже не смотрел на альфу, кивнул ему и даже не позавтракав, поспешил на репетицию в студию, прекрасно зная, что в запасе у него есть еще целый час и он мог бы не торопиться, но ему было так неловко находиться в присутствии Чона, что он хотел скорее покинуть особняк. Омега сказал дворецкому, что возьмет водителя, чтобы добраться до места, где и будет проходить вечеринка. Господин Ван на это кивнул и попросил молодого господина быть осторожнее. Да, бета беспокоится за этого хрупкого паренька. В конце концов Тэхен живет в особняке уже не первый день и как ни крути дворецкий привязался к омеге. Пускай Тэ и вредничает временами, но господин Ван все равно считает, что у мальчишки очень доброе и хрупкое сердце. Пускай Тэхен старается скрыть все от всех окружающих его людей, но Ван Санхо не первый год живет в одном особняке с господином Чоном, который редко кому показывает свои эмоции и поэтому господин Ван еще в первые дни пребывания омеги в особняке понял, что Тэхен лишь снаружи выглядит сильным и холодным, что за всей этой внешней оболочкой скрывается очень добрый и чуткий человек. И он оказался прав.

***

Тэхен подъехал к нужному дому и, спешно покинув автомобиль, направился искать друзей. Войдя вовнутрь омега удивился, что в таком небольшом доме умещается такая толпа людей. Все весело переговариваются, пьют алкоголь и танцуют под громкую музыку. Тэ оглядывает гостиную в поисках ребят и, увидев две знакомые макушки, направился к ним. — Ну наконец-то, Тэ. Я уже думал ехать за тобой — возмущается подошедший к омеге Чимин. — Что будешь пить? — спрашивает друга Юнги, держа в руках бутылку с пивом и соджу. — Сок или лимонад — отвечает Тэхен и ловит на себе хмурые взгляды друзей. — Тэхен-а, ты серьезно? — спрашивает Чимин, надеясь, что Тэ шутит, однако омега кивает и Пак продолжает: — Мы же веселиться пришли! — Чимин-а, я не умею пить… — Научим! — кричит Юнги. Тэхен прекрасно помнит, что с ним было после того, как он первый раз в своей жизни напился. Дважды это испытывать у омеги нет желания. Да, алкоголь веселит, поднимает настроение и заряжает неимоверной энергией, но как же на следующий день становится хреново. Тем более, он помнит, как сам себе пообещал больше не пить. Достаточно того, что он пришел сюда, а повеселиться он и без выпивки может в конце-то концов. — Нет, ребят, я пас — коротко ответил Тэхен. — Зануда — пробурчал Чимин, на что Тэ улыбнулся. Чимин становится очень смешным, когда злится или возмущается. Вообще, Чимин очень хороший друг. Он всегда старается всем поднять настроение, развеселить, всегда заботится о окружающих и не дает грустить. Он как лучик света, который дарит этому миру радость и тепло. Тэхен не перестанет себе повторять, что Пак замечательный человек, который всегда помогает и поддерживает своих друзей при этом не требуя ничего взамен. Он искрений и очень добрый. Тэхен очень рад, что встретил его и Юнги и смог подружиться с ними. Как ни крути, именно эти ребята показали ему, что быть одному не так уж и хорошо, как считал Тэ, что каждому человеку нужны люди, которые будут рядом, которые смогут оказать поддержку и не бросят на произвол судьбы, когда тебе плохо.

***

Омеги хорошо проводили время. Тэхен сидел на кресле и попивал свой лимонад, в то время как Юнги с Чимином вливали в себя всевозможные напитки. Омеги болтали, смеялись и расслаблялись под музыку. Чимин даже умудрялся заигрывать и флиртовать с альфами. К слову, он и ребят заставлял попробовать познакомиться с кем-нибудь, но оба друга слали Чимина нахрен, говоря, что их никто не интересует. — Пошлите танцевать! — встал со своего места Чимин и требовательно посмотрел на омег, которые не особо хотели вставать со своих мест и плестись на танцпол. — Чим, хорошо же сидим — промычал Тэ. — Ничего не знаю, встали бегом! — возмущенно проговорил Пак и стал тянуть разомлевших омег с собой. Парни решили не спорить с другом и оставив свои напитки на столе, поплелись танцевать. Вечер оказался не таким и плохим, как себе представлял Тэ. Наверное потому, что он находится в компании двух прекрасных омег, которые не дают скучать своему другу. Парни, вдоволь натанцевавшись, прошли к дивану, на котором они сидели до этого. Омеги, опустив на него свои тушки, с улыбками до ушей смотрели друг на друга и просто отдыхали. Им и вправду было хорошо. И Тэ убедился: главное не где ты, а с кем. — Ребят — промычал Юнги, нахмурившись. Парни кинули взгляд на друга, который приподнялся на диване и приложил руку ко рту, в попытке сдержать рвущийся наружу алкоголь. — Тебе нехорошо? — обеспокоено спросил Тэхен, поглаживая друга по спине. — Я сейчас...— не договорив, омега сорвался с места и побежал в туалет. Парни тут же подорвались и последовали за другом, который уже скрылся за дверью туалета. Кажется омега сегодня перебрал с напитками. — Юнги-я, ну как ты там? — постучав в дверь, спросил Чимин. Из-за шумной толпы и играющей музыки омеги ничего не слышали, поэтому Чимин снова постучал в дверь и услышав щелчок за дверью, потянул за ручку двери и вместе с Тэ прошел внутрь небольшой ванной комнаты, в угле которой, смиренно согнувшись над унитазом, выблевывал остатки себя Юнги. — Это пиздец, ребят — проговорил Юнги, откашлявшись. — Сдаешь позиции, дружище — прокомментировал Чимин, вставая справа от Юнги, облокотившись о стенку. Пак, к слову, как стеклышко, словно и не пил наравне с Юнги. Выпитый им алкоголь только расслабил омегу, не более. Чимина сколько не пои, у него ни голова, ни тело, ничего не болит. Он почти не пьянеет. Омега считает это своей лучшей способностью: пить и не напиваться. Что не скажешь о Юнги, у него, как и у остальных, есть лимит. И, выпив больше чем надо, сам организм его словно наказывает: все, выпитое им, выталкивает наружу. Но омега, в попытке угнаться за Чимином, забывается, а потом подолгу не отходит от унитаза. — Вот поэтому я и не пью — сказал Тэ. Тэхен склонился над другом и стал поглаживать его по спине, стараясь хоть как-то поддержать сгорбившегося и дрожащего омегу. — Знаем мы, как ты не пьешь — хихикнул Чимин, напомнив Тэ как тот напился в первый раз. Парень на подкол друга лишь закатил глаза и покачал головой. — Черт, ребят, похоже я тут еще надолго — протянул Мин, вздыхая. — Может лучше поедем по домам? — предложил Тэхен. — А что еще здесь делать, если этот в стельку — кивнул на друга Чимин. — Эй, — протянул Юнги — я не в стельку, мне просто хреново. — Какая теперь разница — пробурчал Чимин — Я пойду позвоню такси. Будьте здесь. — А я пока заберу наши вещи с дивана — сказал Тэ, направляясь к выходу, вместе с Чимином.

***

Минут десять омега провел в обнимку с унитазом, чувствуя, что еще немного и выблюет свои внутренности. Все его тело лихорадит, на спине проступил пот, отчего футболка неприятно липнет к коже. Юнги поднялся с пола и подошел к раковине, чтобы умыться и прополоскать рот. Парень глубоко дышал, смотря на себя бледного в зеркало, зачесывая назад волосы, спадающие на лоб и постепенно приходил в себя. Омеги до сих пор не вернулись, поэтому Юнги, не теряя более времени, решил пойти поискать их. Мало ли что. Как только омега вышел из ванной комнаты чья-та крепкая рука потянула его в ближайшую комнату. Юнги не успел и опомниться, как дверь позади него захлопнулась, а он сам оказался прижатым к деревянной поверхности двери. Какого черта происходит?! Мин поднял взгляд и встретился глазами со стоящим перед ним альфой. И какой же был его шок, когда он понял, что перед ним стоит Чон Хосок. Да, мать вашу. Именно Чон Хосок. Сказать, что омега был в ахуе, ничего не сказать. Юнги глубоко дышал, внимательно рассматривая альфу перед собой. Тот прижал омегу к двери всем своим телом, не давая возможности вырваться. Вырваться? А кто-то пытался? Омега лишь смотрел. Глубоко и долго. Казалось, будто он стоит так уже целую вечность. И он готов был так простоять с одним лишь условием: пусть рядом будет именно этот альфа. И всё. Больше ему ничего не нужно. Юнги смотрит в глаза перед собой, чувствуя всём своим нутром, как растворяется в них. Как тонет в этом въедающемся под самую кожу взгляде. И ничего не может с собой поделать. Стало быть дело в выпитом омегой алкоголе? Да. Он и впрямь ударил ему в голову. Иначе как объяснить то, что омега сам не понимая своего порыва, медленно поднимает ладонь и невесомо, словно на пробу, прикасается кончиками пальцев к нежной скуле альфы, проверяя, не сон ли это, не бред ли, вызванный выпитым алкоголем. А Хосок позволяет. Он лишь смотрит и дышит так глубоко, что омега на себе чувствует его дыхание. На секунду Юнги показалось, что оно слилось с его. И они дышат, словно в унисон. — Что же ты делаешь со мной, а? — выдыхает Хосок, не удерживается и подается, ласкающей его скулу ладони, затем поднимает свою руку и касается ладонью руки омеги. Омега замирает. Этот голос. Боже. Как же он будоражит. Юнги готов слушать его всю свою жизнь. Заданный ему вопрос пролетает мимо ушей. Есть только голос. Этот глубокий пробирающий до дрожи в ногах голос. Юнги ничего прекраснее не слышал. Никто на целом свете не говорит так. Так, что колени подшатываются, а сердце готово пустится в пляс. Именно так он действует на него. — Я не хотел переходить черту дозволенного. Не хотел терять над собой контроль. — говорит на одном дыхании альфа, делает глубокий вдох, поднимает руку вверх, в попытке дотронуться, прикоснуться, но лишь оглаживает воздух, теряясь, облизывает губы, что не ускользает от взгляда омеги. — Но, черт возьми, ты... — Хосок делает паузу и проходится своим дикий и таким голодным взглядом по телу Юнги, останавливает свой взор глазам и продолжает: — Ты так прекрасен. Весь ты. А твой танец... — альфа вздыхает, вспоминая как неотразимо омега двигал своим изящным телом, танцуя. Юнги стоит и не может поверить. Неужели он и вправду слышит все это? Неужели это говорит Хосок. Его Чон Хосок, за которым он так долго наблюдал, который с ума его сводил, который так прекрасен, что омега готов продать душу дьяволу, чтобы тот позволил наблюдать за этим альфой вечность и который снится ему чуть ли не каждую ночь. Точно. Юнги спит. Он просто вырубился где-то и сейчас ему снится все это. Снится этот невозможно красивый мужчина, осыпающий его комплиментами. Снится то, как он смотрит, пожирая своим взглядом. Снится, как прижимается всем своим телом, в страхе потерять, упустить. Будто Юнги сам бы от него ушёл. Не смог бы. От кого угодно, но не от него. Не сейчас. Прекрасный сон. Юнги очень не хочет просыпаться. — Твой танец окончательно свёл меня с ума. — выстрел кажется в самое сердце Юнги. — Что ты... — Чшш..— перебивает Хосок, прикладывая указательный палец к губам Юнги. От столь лёгкого прикосновения всё тело омеги покрывается мурашками, а он сам покорно замирает, ожидая что же скажет альфа. — Сначала я думал, что это не более чем мимолётный интерес. Что я увижу тебя и всё пройдёт... Не прошло. — каждое Хосоково слово въедается глубоко под кожу, отпечатывается внутри, в самом сердце. — Затем я подумал, что достаточно вдохнуть твой аромат и меня отпустит. Что я смогу оставить тебя. — слова альфы словно сетями обвивают Юнги. Так, что омега теряет связь с внешним миром. Он будто на мгновение перестаёт дышать. Не понимает. Пытается понять, но каждое слово альфы только сильнее запутывает. Он растерян. — Не смог — заключил Чон, выдыхая. Хосок понимает, что сказанное не вернуть, что назад дороги нет, но не может противостоять эмоциям. Не может противостоять самому себе. Он хотел это сказать. Он мечтал сказать. И сказал. — И сейчас не могу. Не могу просто смотреть на тебя без возможности прикоснуться. Это как пытка. Самая, черт побери, жестокая на свете пытка. — Я не понимаю — мямлит Юнги. — Малыш, — от столь нежного обращения внизу живота приятно потянуло, что омега сам испугался своих эмоций. — тебе и не нужно понимать. Ты просто мой — и снова это чувство. Оно одолевает омегу, сковывает и Юнги просто теряется, не знает, что ему делать, как реагировать. Его разум говорит «нет», а тело сопротивляется. Само тянется, само льнет. Омегу это пугает. — И ни чей больше. — заключает альфа и резко приникает своими губами к губам омеги. К этим желанным, таким мягким и тёплым губам. Все внутри Хосока рычит, когда руки омеги касаются его шеи, притягивая ближе и отвечая на поцелуй. Чон весь вечер этого хотел. Да вашу ж мать, он всегда этого хотел. Эти предательски красивые губы так и манили его с момента встречи. Он сминает их своими и легонько кусает, заставляя Юнги приоткрыть рот, проникает в него языком и ведёт, подцепляя язык омеги, сплетаясь с ним в жарком, мокром и таком желанном танце. Альфа ведёт своими сильными и крепкими руками по нежному телу омеги, невзначай забираясь под ткань футболки на спине, ведя вверх и заставляя Юнги рвано выдохнуть в поцелуй. Юнги горит. Пылает от столь неожиданного, но такого яркого поцелуя. Он почти не чувствует своих ног, когда ощущает прикосновение рук альфы на своей спине. Они оглаживают нежно и требовательно, прижимают к себе ближе, так, чтобы ни миллиметра между ними, чтобы тело к телу, чтобы можно было сгореть друг в друге. Юнги чувствует, как внизу живота затягивается узел, как между ягодиц становится влажно и его ведёт с этого ещё больше. Он забирается своими невозможными пальчиками в волосы альфы, оттягивая их. Хосок рычит в поцелуй, кусает омегу и ведёт влажную дорожку из поцелуев от губ к скуле, медленно опускаясь к шее. К этой хрупкой шее, которую хочется прокусить и наблюдать как стекает алая кровь по белоснежной коже. Он теряет с ним контроль. Всё тело альфы напряжено до предела. Он готов выть от того, как хочет, Боже, как же сильно он хочет этого омегу. Хосок готов разложить его прямо там, на этом холодном полу и плевать, что снаружи люди и что в любой момент сюда может кто-нибудь войти. Плевать. Есть только они в полумраке этой комнаты. Есть омега, который льнет к нему как к смыслу жизни. Есть собственный член, который упирается и больно давит на ширинку джинс. Хосок готов скулить от желания. Он целует, кусает, а затем лижет место укуса, извиняясь, что посмел осквернить столь идеальное тело. Альфа засасывает кожу на шее и не может остановиться. Омега судорожно дышит, пропуская сквозь пальцы волосы альфы тихонько стонет, возбуждая альфу ещё больше. Юнги понятия не имеет что так сильно действует на Хосока. Мин бедром чувствует, как альфа упирается в него внушительных размеров бугорком. Юнги почти теряет контроль, вспоминая, что там, в доме, его скорее всего ищут его друзья, что нужно уходить. Но он не может, не может отстраниться от столь жадного до поцелуев мужчины. Не хочет. — Хосок… — мычит в поцелуй омега — Мне нужно… идти. — альфа будто и не слышит Юнги, продолжает целовать и шарить руками по телу, сминая ягодицы омеги. — Они... ищут меня — выдыхает Юнги и сам же тянется за новым поцелуем, жадно всасывает язык альфы, в попытке насытится. Не насыщается. «Иди»— набатом бьёт в голове. Не может. Не хочет. — Пожалуйста... — просит. Юнги не может сделать этого сам. И Хосок останавливается. «Нет, пожалуйста, ещё немного» просит тело омеги и само будто льнет, но альфа прерывает поцелуй и прислоняется своим лбом ко лбу Юнги, судорожно дыша и восстанавливая бешено бьющееся в груди сердце. Они смотрят друг на друга и омега понимает: это не может быть сном. Слишком ярко, слишком крышесносно, просто слишком. — Иди — говорит Хосок, отстраняясь. И Юнги становится холодно. Невыносимо холодно и пусто без этой близости, без этих рук. Словно забрали часть тебя. — Ещё увидимся, малыш — это трепетное обращение заставляет омегу улыбнуться, открыть дверь и выйти за пределы комнаты.