Detroit: become family

– Ох уж этот Фаулер! Весь день мне испоганил! – так думал лейтенант Хэнк Андерсон, выбираясь из машины на улицу, где шёл ливень. Идя прямо по лужам, будто не замечая, куда наступает, полицейский прокручивал в голове последние несколько часов. Началось всё часа в два, когда неожиданно позвонил вышеупомянутый начальник и тоном, не позволяющим возражений, потребовал явиться на работу. Недавно проснувшийся Хэнк поискал взглядом напарника, но, вспомнив, что у Коннора нет функции "опоздать куда-либо", насколько мог, быстро собрался, насыпал в миску Сумо еды и, ругая треклятого Фаулера, что выдернул его из дома в законный выходной, поехал в отдел. Но, когда лейтенант прибыл на работу, его встретил своей злобной ухмылочкой Гэвин Рид. Это не предвещало ничего хорошего. – А мы тут и без тебя справились, Андерсон! – Хэнк на мгновение впал в ступор, но "Говнюку" Риду и этого хватило. Он начал в своей обычной манере задирать Андерсона, которого почему-то именно сегодня это взбесило. Нет, конечно он привык к частым подколам со стороны коллеги (как непросто сказать это слово!), но... Что вообще тут делает Рид в воскресенье?! Он, что, решил доказать капитану, какой он "хороший", что пришёл в выходной? Что он лучше Хэнка?! Лейтенант уже было занёс кулак для удара Гэвина, но последнего от кары спас подошедший RK900, спокойно-безразличным тоном сказав, что "поединки с использованием грубой силы весьма неэффективны". Плюнув на это дело, Хэнк развернулся и пошёл прочь, не обращая внимания на окрики Фаулера. Забравшись в машину, Андерсон глянул на наручные часы. 15:34. Скоро день закончится, и опять надо будет ехать на ненавистную работу... Но теперь уже не такую ненавистную – ведь он продолжал быть напарником с Коннором, которому стоило только посмотреть на Хэнка, как тот сразу добрел... Кстати, а почему Коннора не было на своём месте? Он же обожал находиться в участке и работать над отчётами... Или уже нет? Пытаясь найти ответы на свои вопросы, Хэнк завёл мотор и поспешил домой, ведь Коннору больше некуда деваться. На обычном маршруте вдруг возникла пробка, и Андерсон проторчал в ней целый час. Да и вдобавок пошёл сильный дождь. Хэнк успел обругать по пять раз и Рида, и Фаулера, и даже девятисотого андроида, прежде чем наконец добрался до дома. Он даже забыл, что беспокоился насчёт напарника, а теперь уже и сожителя. Но, войдя в дом, сразу же вспомнил, увидев Коннора неподвижно сидящим на диване, диод которого светил желтизной и время от времени вспыхивал красным. Лейтенант неуверенно потоптался на месте и окликнул андроида, ставшего ему таким родным: – Коннор? – Никакого ответа. Хэнк нахмурил брови и позвал чуть громче: – Коннор! – Ноль эмоций. Это плохо. Ведь если восьмисотый приходил домой раньше Андерсона, то всегда встречал его с щенячьим восторгом, как Сумо. Но пёс сейчас спал, положив голову на лапу, а андроид находился в астрале. Киберлайф же больше не контролирует пацана, с чего это он завис? Или всё-таки та программа Аманда в его голове опять что-то творит? Всё это Хэнк успел подумать, зайдя к себе в комнату и спешно переодеваясь из рабочей одежды в домашнюю, надеясь, что ничего слишком ужасного не случилось. А случиться может всякое. ...Слава Богу, Коннор был всё ещё на диване и не отключался. Уже радует. Хэнк подошёл к нему: – Коннор?.. – Молчание. – Ну отзовись же!.. – андроид наконец-то сфокусировал взгляд на лейтенанте, а диод перестал сквозить красным светом. Хэнк облегчённо выдохнул: – Живой. – И сел рядом, взяв левую руку Коннора в свою правую и накрыв второй рукой сверху. Несколько секунд прошли в полной тишине. Диод андроида моргнул голубым. Вдруг Коннор глубоко и дёрганно вздохнул, как будто после плача, повернул голову в сторону Хэнка, вцепился свободной рукой в его запястье и их взгляды встретились. Карие глаза искали в голубых поддержки, а голубые, в свою очередь, внимательно изучали карие. "Что же такое с тобой приключилось, Коннор?", размышлял Андерсон. Но это он потом сам расскажет, а пока – пусть держится за него, сколько посчитает нужным. Хэнк никуда не уйдёт. Коннор, будто поняв, о чём думает лейтенант, и что ему нечего бояться, начал успокаиваться: дыхание постепенно выравнивалось, голубой цвет диода понемногу вытеснял жёлтый. И когда удары механического сердца пришли в свой обычный ритм, губы андроида тронула робкая улыбка благодарности, а пальцы чуть сильнее сжали руку Хэнка. Тот, видя, что Коннор пришёл в норму, по-доброму улыбнулся в ответ, встал с дивана и потрепал напарника по макушке: – Пошли, горе ты моё, рассказывай, где тебя заело. Чуть позже Хэнк и Коннор сидели на кухне друг напротив друга, у каждого по кружке чая. Хоть восьмисотому не сильно была нужна еда, но ему нравилось ощущать тепло от кружки и греть об неё руки. Коннор и сам не заметил, как начал по чуть-чуть пить свой чай, но на Андерсона всё ещё не глядел. Тем временем, Хэнк, прищурившись, смотрел на напарника; хотя он сейчас таковым не казался – он был кем-то намного, намного ближе. Мешая ложкой чай, лейтенант задал вопрос: – Ну что? Мне тебя спрашивать, или сам говорить будешь? Коннор неопределённо мотнул головой. Хэнк, усмехнувшись, продолжил, пытаясь говорить как можно мягче: – Ладно. Тогда ответь, пожалуйста, где ты сегодня был? – Плечи Коннора дёрнулись, а тот, собрав всю имеющуюся решимость, неясно сказал первое за весь вечер слово: – Гулял. Хэнк удивился. Это первый раз на его памяти, когда этот парень вышел из дома не на работу. – И что же случилось? Коннор, помолчав, набрал в лёгкие воздуха и стал говорить, сначала медленно, а потом слова будто полились: – Утром я понял, что не хочу идти на работу... Постоял на пороге, и подумал, что неплохой идеей будет пройтись. Ну я и пошёл. Сам не знал, куда, просто шёл по улице. Было уже два часа дня, когда я случайно увидел, как в закоулке на кого-то нападал вооружённый бандит. Не помню, как, но я его вырубил – по привычке, наверное. Сначала я спокойно продолжил идти, но... Но меня сковал страх. Внезапный страх. Я вдруг подумал, что на месте того человека, на которого нападал вор, мог оказаться любой. В том числе и... Вы. После этих слов у Коннора по щеке потекла слеза. – Я не мог себе позволить Вас потерять, я бы тогда деактивировался... Я пошёл, нет, побежал домой, просто чтобы Вас увидеть... Но Вас там не оказалось. Я начал бояться ещё сильнее, ведь сегодня выходной день, и Вы должны были быть дома. Просканировав телефонные звонки, я узнал, что Вас просто-напросто вызвал Фаулер... Но страх никуда не делся. Технически, я знал, что с Вами всё в порядке, но мне просто необходимо было Вас увидеть. Я уже хотел бежать на работу, но подумал, что, может, Вы как раз сейчас приедете, а я там, и я решил ждать здесь. И боялся, боялся, боялся... Коннор плакал, слёзы капали в чай, а Хэнк решительно поднялся из-за стола и хотел подойти к парню. Но Коннор это воспринял по-своему и вскочил со стула, вцепившись в руку Хэнка: – Н-нет!.. П-п-пожалуйста, не уходите... – Хэнк беззлобно засмеялся: – Да я ж к тебе иду, дурачок!.. – и крепко-крепко обнял парнишку. Коннор остолбенел, словно забыл, что хотел сделать ровно то же самое, но через секунду стиснул Хэнка в ответных объятиях и, рыдая, прижался к его груди. – П-почему-то... Я ч-чувствую себя в-в безопасности только п-при т-телесном к-контакте с Вами... – Коннор невнятно бормотал мужчине в плечо, а тот, широко улыбаясь, запустил пальцы в вихрастые волосы андроида и гладил его по затылку. – Тише, Коннор, всё хорошо. Успокойся, я здесь. Я с тобой. – Всхлипывания стали реже. – Тебе нечего бояться. Я тебя в обиду никому не дам. – Прерывистый выдох. – А если кто-то пожелает тебе зла, я набью им морды. – Незаметный смешок. ...Коннор понемногу затихал, но Хэнка ещё не отпускал. Он никогда его не отпустит. И никому не позволит отнять его у Коннора. Ведь такого друга он и хотел – большого, доброго, сильного и отзывчивого, пускай тот это и скрывал. Но любил и уважал Хэнка Коннор сильнее, чем друга. Даже сильнее, чем напарника, или капитана. От Хэнка веяло заботой, безопасностью и готовностью защитить. Такие чувства исходят только от таких людей, как... – Папа. Хэнк вздрогнул. Этот мальчуган только что назвал его "папой". Ему вспомнился шестилетний сын Коул, после смерти которого стало некому так называть Хэнка. Хотя... Кого он обманывает? Хэнк и так видел в Конноре позрослевшего Коула: такой же любопытный и жизнерадостный. В конце концов, он сильно привязался к парню. Андерсон не заметил, как пелена застелила глаза. Коннор, опять испугавшись, отстранился: – Лейтенант?.. – Но больше не успел ничего сказать, потому как Хэнк снова притянул его к себе, говоря сквозь слёзы: – Какой я тебе "лейтенант"?.. – Ком в горле помешал продолжить фразу, и теперь настал черёд Коннора успокаивать Хэнка. Но андроид ничего не стал говорить, лишь только, закрыв глаза, сопел в мокрую от его же слёз рубашку Андерсона и гладил того по спине. Еле касаясь, словно боясь навредить. А Хэнк наконец понял, что нашёл свою семью. Да, Коула уже не вернуть, но теперь у него есть Коннор. Который его любит, но не говорит об этом. Хэнк поцеловал его в макушку и тихо сказал: – Я тоже тебя люблю, сынок. – Коннор лишь улыбнулся, тогда как внутренне он вприпрыжку бегал по саду Аманды с счастливым криком "У меня теперь есть семья!!". Двое ещё долго стояли на кухне в обнимку. А у Коннора в графическом интерфейсе слово "Друг" заменилось на слово "Отец".